Глупый кролик, хитрый лис.

Я сидела на краю кухонного стола, всё ещё в форменных брюках, только куртку сбросила на спинку стула. Свет от уличного фонаря пробивался через жалюзи и ложился полосами на пол. Город шумел за окном, но внутри было тихо... Только тиканье часов на стене и моё собственное дыхание, которое я старалась делать ровным. Ник пришёл без звонка. Просто постучал два раза. Коротко и уверенно, как всегда делал, когда знал, что я дома и не сплю. Я открыла, не спрашивая кто. Он стоял в дверном проёме в своей дурацкой гавайской рубашке поверх футболки, рыжие волосы чуть растрёпаны, а в глазах та самая смесь иронии и чего-то серьёзного, что я научилась читать только за последний год. — Ты сегодня чуть не умерла, — сказал он вместо приветствия и прошёл внутрь, закрыв дверь за собой плечом. — Я в порядке. — Ты в порядке ровно до того момента, пока не начнёшь говорить «я в порядке» тоном, от которого хочется тебя встряхнуть. Я отвернулась к раковине, включила воду, просто чтобы занять руки. Он подошёл сзади — не вплотную, но достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его тела сквозь воздух. Запах был смесью его обычного одеколона, лёгкого пота после смены и той едва уловимой лисьей ноты, от которой у меня всегда начинало покалывать в основании ушей. — Джуд, посмотри на меня. Я выключила воду. Медленно повернулась. Он стоял слишком близко. Зелёные глаза смотрели прямо, без обычной насмешки. — Ты весь день смотрела на меня так, будто я должен исчезнуть. Или наоборот — будто боишься, что исчезну я. Я сглотнула. Горло пересохло. Разговор назревал давно, но я изо всех сил стремилась его избежать, чтобы не разрушить дружбу. Ценнее этого у меня ничего не было. — Я не боюсь. — Тогда что? Молчание повисло тяжёлое, как влажный воздух перед грозой. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, как зрачки расширяются против воли. Он заметил. Конечно заметил. Ник всегда всё замечал. Его рука медленно поднялась. Нежные пальцы коснулись моего запястья, там, где бьётся пульс. Большой палец лёг прямо на артерию. — Сто двадцать, — тихо сказал он. — А может, и больше. Я дёрнулась, но он не отпустил. Только шагнул ещё ближе, прижимая меня спиной к краю столешницы. — Скажи, что я ошибаюсь, — произнёс он почти шёпотом. — Скажи, и я уйду. Прямо сейчас. Я молчала. Только дышала так быстро и поверхностно, что лёгкие начали гореть. Он наклонился. Его губы не сразу коснулись моих, сначала горячее дыхание, так близко... Голова закружилась от чувств. Потом кончик языка прошёлся по нижней губе лёгким пробующим движением. Я вздрогнула всем телом. А потом он поцеловал меня по-настоящему. Не нежно. Не осторожно. Жадно, с тем самым напором, который он обычно прятал за шутками и ухмылками. Его язык сразу нашёл мой, пальцы запутались в волосах на затылке, притягивая голову сильнее. Я вцепилась в его рубашку, комкая ткань, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы и жаркую кожу. Мы оторвались друг от друга только чтобы вдохнуть. Его лоб упёрся в мой. — Давно хотел это сделать, — выдохнул он. Голос хриплый. — Очень давно. — Почему не сделал? — Потому что ты — Джуди Хоппс. А я — Ник Уайлд. И я думал, что если перейду эту черту, то всё сломаю. Я потянула его за ворот рубашки вниз. — Тогда сломай. Он не заставил себя уговаривать. Рубашка полетела на пол. Моя майка следом за ней. Его ладони легли на мою талию, такие большие, тёплые, чуть шершавые от мозолей. Он поднял меня на столешницу одним движением, будто я ничего не вешу. Я обхватила его бёдрами, чувствуя, как твёрдость в его джинсах упирается мне между ног через ткань. Пальцы Ника скользнули под пояс моих брюк, расстёгивая пуговицу, молнию. Я помогла ему стянуть их вместе с бельём — одним рывком. Холод столешницы обжёг голые ягодицы, но это только усилило контраст с его горячим телом. Он опустился на колени прямо на кухонный коврик. Я ахнула, когда его язык коснулся клитора — сначала лёгким касанием, почти дразнящим. Потом сильнее, плоско, длинными движениями. Я запрокинула голову, вцепившись в его мягкие волосы, так, что он простонал. Прямо в кожу, вибрация прошла по всему телу. — Ник… — вырвалось у меня. Он поднял взгляд: его глаза тёмные, почти чёрные от расширенных зрачков. — Громче, — сказал он и снова прижался губами, теперь добавив пальцы: два вошли внутрь медленно, но глубоко, находя ту точку, от которой ноги начинали дрожать. Я не сдерживалась. Резкие стоны выходили сами прерывистыми импульсами. Он работал языком быстрее, пальцами ритмично, пока я не начала двигаться навстречу, прижимаясь сильнее. Оргазм пришёл внезапно, как удар током, когда мышцы сжались вокруг его пальцев, спина выгнулась дугой, я закричала его имя. Он поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони. Улыбнулся той самой хищной улыбкой, от которой у меня всегда замирало внутри. — Теперь моя очередь, — сказал он и расстегнул свои джинсы. Его член вырвался наружу (божемой!) твёрдый, горячий, с выступающими венами. Я обхватила его рукой, думая о том, насколько кожа гладкая, бархатистая, пульсирующая. Ник зашипел сквозь зубы. Он вошёл одним толчком. Уверенно. Не нежно, но и не грубо. Просто глубоко, до упора. Мы оба замерли на секунду, привыкая друг к другу. Я чувствовала каждый сантиметр внутри, растяжение кружило голову, давление всё нарастало, а вместе с этим и неистовый жар. Потом он начал двигаться, погружая член издевательски нежно, в то время как мне хотелось жёстче. — Ниииииик.... ах... Сначала он трахал меня медленно. Длинные, выверенные толчки, позволяющие почувствовать всё: как головка скользит по передней стенке, как мои внутренние мышцы обхватывают его. Я впилась ногтями в его плечи, оставляя красные полосы на его коже. — Быстрее, — выдохнула я. Он послушался. Движения стали резкими, отчаянными и сильными. Столешница скрипела под нами. Его бёдра бились о мои с влажным звуком. Я обхватила его шею, притягивая ближе, целуя жадно, кусая нижнюю губу. Он рычал мне в рот низким голосом, по-звериному. Это заводило. Было приятно чувствовать себя добычей в лапах неутомимого хищника. Одной рукой он поддерживал меня под ягодицы, другой нашёл клитор и начал тереть, усиливая напор и стимулируя быстро, жёстко, в ритм толчкам. Ощущения смешались: давление внутри, трение снаружи, его горячее дыхание на моей шее. Ты мой мир, Ник. Мой кислород, моя слабость и мой здравый смысл. — Джуд… я долго… не смогу... Ааааах... — он зарычал и ускорился ещё сильнее. Я кончила второй раз так резко, почти болезненно. Влагалище сжалось вокруг него спазмами, выжимая стон из его горла. Он вошёл максимально глубоко и замер, пульсируя внутри, изливаясь горячими толчками. Его ногти слегка царапнули мне кожу на бёдрах (не больно, но ощутимо). Мы стояли несколько секунд тяжело дыша, прижавшись лбами. Потом он медленно вышел, помог мне спуститься со стола. Ноги дрожали. Он легко поднял меня на руки, как котёнка, и понёс в спальню. Уложил на кровать, лёг рядом, притянул к себе. Хищные и заботливые объятия пустили по моей спине мурашки, и я не смогла удержать стон. — Мы идиоты, — пробормотал он в мои волосы. — Почему? — Потому что могли делать это каждый вечер последние полгода. Я засмеялась тихо, устало, но всё же невероятно счастливо. — Тогда начнём наверстывать, Ник. Он поцеловал меня в висок. — Считай, что уже начали. Мы лежали молча, слушая, как город за окном продолжает жить своей жизнью. А мы — наконец-то — начали жить своей.