Глупый кролик, хитрый лис.

Ник Уайлд всегда считал, что его жизнь — это сплошная импровизация. Он торговал мороженым в центре Зверополиса, шутил с туристами, иногда продавал сомнительные очки «от солнца и от совести», и в целом был доволен тем, что никто от него ничего серьёзного не ждёт. А потом появилась Джуди Хопс. Маленькая, упрямая, с ушами, которые всё равно торчали даже когда она пыталась их прижать под кепкой. Человек. Как и он. Просто человек, который каким-то образом умудрился стать копом в городе, где большинство жителей всё ещё воспринимали физическую силу как единственно полезное для копа качество. Они познакомились случайно — точнее, не совсем случайно. Ник тогда пытался впарить «эксклюзивный» лотерейный билетик группе школьников, а Джуди появилась из ниоткуда, показала значок и начала читать ему права. Вместо того чтобы испугаться, Ник почему-то расхохотался. А она, вместо того чтобы надеть на него наручники, тоже начала смеяться. С того дня всё и завертелось. Теперь, спустя почти восемь месяцев, настал тот самый день. — Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросил Ник в сотый раз, пока они поднимались по скрипучей лестнице старого дома на окраине Саванны-Сентрал. — Мои предки… они, скажем так, не самые дипломатичные люди на планете. Джуди поправила воротничок своей лучшей (и единственной) блузки пастельного цвета. — Ник, я трижды проходила переподготовку по деэскалации конфликтов с потенциальными преступниками. Думаю, я переживу встречу с твоими мамой и папой. — Это другое, — хмыкнул он. — Они не ругаются... Они… вздыхают. Очень громко и очень осуждающе. Дверь открыла миссис Уайлд — невысокая женщина с усталыми глазами и той самой фирменной лисьей ухмылкой, которую Ник унаследовал почти один в один. — Ох, наконец-то! Мы уж думали, ты опять придумаешь, что «застрял в пробке на двадцать третий день месяца». Она тут же перевела взгляд на Джуди. Осмотр длился ровно две с половиной секунды — достаточно, чтобы оценить рост, одежду, причёску и степень угрозы для единственного сына. — А это, значит, та самая полиц… то есть девушка. Проходите, проходите. У нас уже всё на столе. Внутри пахло жареной картошкой, укропом и лёгким чувством вины. Мистер Уайлд сидел во главе стола — крупный, молчаливый, с седеющими висками и взглядом человека, который видел слишком много и устал об этом говорить. Когда Ник вошёл, он только коротко кивнул. Когда вошла Джуди — медленно опустил вилку. — Здравствуйте, мистер и миссис Уайлд, — Джуди протянула руку. — Меня зовут Джуди Хопс. Очень приятно наконец познакомиться. Миссис Уайлд посмотрела на протянутую ладонь, потом на сына. — Ник, ты хотя бы предупредил её, что мы не из тех, кто обнимается с первого взгляда? — Мам, она полицейская. Она выдержит. Обед прошёл… неожиданно мирно. Мама задавала стандартный набор вопросов: «Кем работаешь?», «Откуда родом?», «Как вы вообще познакомились?» (Ник на этот момент отвечал особенно громко и с ненужными подробностями). Папа в основном молчал, но пару раз кивнул, когда Джуди рассказала, как однажды задержала амбала, который пытался украсть три ящика энергетических напитков из круглосуточного магазина. — А ты не боишься, что он… — папа впервые заговорил напрямую, — …втянет тебя в неприятности? Джуди посмотрела на Ника. Тот как раз пытался незаметно стащить ещё одну котлету. — Он уже втянул, — ответила она спокойно. — И я пока не жалею. Миссис Уайлд вдруг рассмеялась — коротко, но искренне. — Ну всё, теперь я её люблю. Забирай свою тарелку, сын, и проваливайте уже на прогулку. А то вы оба сидите тут как на иголках. Ник выдохнул так, будто только что прошёл допрос в участке. На улице было солнечно и ветрено — идеальная погода для парка. Они взяли кофе в бумажных стаканчиках и направились к большому зелёному пятну в центре района — парку «Листопад». Там всегда было полно семей с детьми, бегающих собак, и пожилых пар, кормящих уток. Джуди шла, слегка подпрыгивая — привычка, от которой она так и не избавилась. — Ну что? Выжили? — Ты выжила, — поправил Ник. — Я просто сидел и молился, чтобы мама не достала фотоальбом с моими детскими стрижками. — Уже достала, — Джуди показала телефон. — Она скинула мне семь штук. На одном ты в костюме пирата. С повязкой на глазу и игрушечным мечом. Ник застонал и театрально схватился за сердце. — Предательство. Полное предательство. Они шли по аллее, смеялись, перебрасывались глупыми шутками. Потом Джуди остановилась у старого дуба с низкими ветками и внезапно сказала: — Знаешь… я всё время думаю, что мы слишком долго ждём подходящего момента. Ник поднял бровь. — Для чего? Она посмотрела на него снизу вверх — глаза блестели, щёки чуть порозовели. — Для всего. Для жизни. Для… нас. Он понял. Понял ещё до того, как она взяла его за руку и потянула в сторону от главной дорожки. Там, за густыми кустами боярышника, начиналась маленькая полянка — почти невидимая с аллеи, заросшая высокой травой и одуванчиками. — Джуди… — начал он, но она уже прижалась к нему всем телом. — Просто… заткнись на минутку, ладно? Поцелуй вышел жадным и немного неловким — как будто они оба слишком долго держали это в себе. Ник прижал её к стволу дерева, руки скользнули под блузку, пальцы наткнулись на тёплую кожу. Джуди тихо ахнула ему в губы. — Здесь… могут увидеть, — пробормотал он, хотя уже расстёгивал пуговицы на её джинсах. — Тогда быстрее, — шепнула она, и в её голосе было столько дерзости, что у Ника окончательно снесло крышу. Он развернул её спиной к себе, прижал к дереву. Джуди упёрлась ладонями в кору, выгнулась. Ник спустил её джинсы и бельё ровно настолько, насколько было нужно. Она уже была мокрая — это открытие заставило его зарычать ей в шею. — Ты невыносимая, — прошептал он, входя в неё одним резким движением. Джуди закусила губу, чтобы не закричать. Её пальцы впились в кору. Ник двигался быстро, жёстко, одной рукой держа её за бедро, другой — зажимая ей рот. Она стонала ему в ладонь, прижимаясь назад, навстречу каждому толчку. В какой-то момент она повернула голову, нашла его губы. Поцелуй вышел рваным, влажным, отчаянным. Ник чувствовал, как её ноги дрожат. — Ник… я… — она почти плакала от напряжения. — Давай, зайчик, — выдохнул он ей в ухо. — Кончи для меня. Прямо здесь. Это стало последней каплей. Джуди выгнулась, зажмурилась, её тело содрогнулось в длинной, судорожной волне. Ник почувствовал, как она сжимается вокруг него — сильно, почти болезненно — и это добило его самого. Он вдавился в неё до предела, зарычал ей в шею и кончил, дрожа всем телом. Они стояли так несколько секунд — тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Потом Джуди начала тихо смеяться. — Что? — прохрипел Ник. — У меня теперь листья в волосах. И, кажется, муравьи в трусах. Он тоже засмеялся — тихо, устало, счастливо. — Это был худший и лучший план на свете. Они кое-как привели себя в порядок. Джуди вытащила из волос травинку и пару листьев. Ник застегнул её блузку, поцеловал в лоб. — Знаешь, — сказала она, когда они уже вышли обратно на аллею, — я думала, что знакомство с твоими родителями будет самым страшным событием дня. — А оказалось, что нет? — Оказалось, что нет, — она взяла его под руку. — Самым страшным было то, что я могла бы так и не решиться. Ник остановился посреди дорожки, повернул её к себе. — Джуди Хопс. Ты — сумасшедшая маленькая леди, которая только что трахалась со мной в кустах в пятидесяти метрах от детской площадки. — А ты — хитрый лис, который это позволил, — парировала она. Он наклонился и поцеловал её — уже медленно, нежно, без спешки. — Я люблю тебя, — сказал он вдруг. Просто так. Без подготовки. Без музыки на фоне. Джуди замерла. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него каждый раз замирало сердце. — Я тоже тебя люблю. Они пошли дальше — держась за руки, смеясь, иногда оглядываясь на те самые кусты, как на место совершённого преступления. А где-то в глубине парка утки продолжали крякать, дети кричали, ветер шевелил листья. Обычный день в Зверополисе. Только для них двоих он уже никогда не будет прежним.