Глупый кролик, хитрый лис.

Ник Уайлд никогда не умел прощаться красиво. Он умел исчезать — с усмешкой, с сигаретой в зубах, с хлопком двери за спиной. Но от Джуди он не мог уйти уже полтора года. Она жила в нём постоянно: то тихой болью под рёбрами, то внезапным жаром в груди, когда он случайно видел в толпе женщину с похожими глазами или с такой же упрямой складкой у губ. Зверополис в октябре был промозглым и серым. Дождь барабанил по асфальту, по крышам машин, по неоновым вывескам. Ник шёл по Сахарной улице, засунув руки в карманы старой кожанки, и думал о ней. О том, как она смеялась над его дурацкими шутками. О том, как засыпала у него на груди, тихо посапывая. О том, как говорила «Ник, ты невыносим», а сама тянула его ближе. Он не заметил, как ноги принесли его к кафе «У Зверя». Там они часто сидели. Ник заказал кофе, сел у окна и открыл телефон. В ленте всплыло фото от Марка — её брата: «Готовимся к главному дню! 12 октября, Джуди и Алекс. ❤️» Кофе остыл в руке. Двенадцатое октября. Через четыре дня. Он не помнил, как купил билет на ночной поезд. Как собрал сумку. Как добрался до её дома на окраине Саванны-Сентрал. Только одно было чётким: он должен увидеть её. Хотя бы сказать. Хотя бы попытаться. Лестница скрипела под ногами. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Ник постучал. Дверь открылась почти сразу. Джуди стояла в его старой серой футболке — той самой, с надписью «Sly Fox». Волосы распущены, глаза огромные, испуганные. — Ник… Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Она похудела. Под глазами залегли тени. Но всё равно была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. — Я знаю про свадьбу, — сказал он хрипло. — Пришёл сказать… если ты сейчас закроешь дверь, я уйду. Навсегда. Но если впустишь — я скажу всё. Всё, что должен был сказать полтора года назад. Она молчала. Дождь стучал по козырьку. — Я люблю тебя, Джуди. Не «любил». Люблю. Прямо сейчас. Я люблю, как ты морщишь нос, когда злишься. Как ты засыпаешь на моём плече. Как ты говоришь «я сама», а потом всё равно зовёшь меня, когда страшно. Я люблю даже то, как ты ушла. Потому что ты всегда уходишь правильно. А я… я всегда остаюсь неправильно. Голос сорвался. Он не стыдился слёз. — Я не прошу тебя отменить свадьбу. Я прошу… выбрать меня. Прямо сейчас. Выбери меня, Джуди. Пожалуйста. Я знаю, что я не надёжный. Знаю, что я вечно влипаю в дерьмо. Знаю, что Алекс лучше. Но я люблю тебя так сильно, что у меня внутри всё горит. Я не могу дышать без тебя. Не могу жить, зная, что ты будешь с кем-то другим. Пожалуйста… выбери меня. Хотя бы попробуй. Хотя бы одну ночь дай мне шанс доказать, что я могу быть тем, кто тебе нужен. Джуди закрыла глаза. По щеке скатилась слеза. — Ник… я не знаю… — Тогда просто впусти меня. Пожалуйста. Она постояла ещё секунду. Потом шагнула в сторону. — Заходи. В квартире пахло её духами и свежим чаем. Она закрыла дверь, щёлкнула замком. Ник поставил сумку на пол. Они стояли друг напротив друга, не касаясь. Воздух между ними дрожал. — Я одна, — тихо сказала она. — Алекс у родителей. До завтра. Он кивнул. Подошёл медленно. Коснулся её щеки. Она прижалась лицом к его ладони. — Это неправильно, — прошептала она. — Знаю. Он наклонился и поцеловал её. Медленно. Так, как целовал в самые первые разы — когда ещё боялся спугнуть. Губы были мягкие, солёные от слёз. Она ответила — сначала робко, потом отчаянно, впиваясь пальцами ему в затылок. Они не дошли до спальни. Ник прижал её к стене в коридоре, стянул футболку. Под ней ничего не было. Он застонал, увидев её грудь — маленькую, идеальную, с уже напряжёнными сосками. Наклонился, взял один в рот, обвёл языком. Джуди выгнулась, тихо застонала. — Боже, Ник… Он опустился на колени. Стянул с неё трусики медленно, целуя каждый сантиметр открывающейся кожи. Когда добрался до бёдер, она уже дрожала. Он раздвинул её ноги, провёл языком по влажным складкам. Она была горячая, сладкая, такая знакомая. Ник ласкал её неторопливо, глубоко, чувствуя, как она течёт ему на язык. Джуди вцепилась в его волосы, бёдра дрожали. — Не останавливайся… пожалуйста… Он не останавливался. Добавил пальцы — два сразу, изогнул, нашёл ту точку. Она кончила быстро, с хриплым всхлипом, содрогаясь всем телом. Ник поднялся, подхватил её на руки и понёс в спальню. На кровати он разделся сам. Джуди смотрела на него, глаза тёмные, влажные. Когда он лёг сверху, она обхватила его ногами. — Войди в меня, — прошептала. — Хочу чувствовать тебя… всего. Он вошёл медленно. Сантиметр за сантиметром. Она была тесная, горячая, обхватывала его как бархат. Ник замер, когда вошёл до конца, прижался лбом к её лбу. — Джуди… ты моя. Даже если только на эту ночь. Они двигались в унисон — медленно, глубоко, будто хотели запомнить каждое мгновение. Ник целовал её шею, грудь, губы. Она гладила его спину, царапала ногтями, шептала его имя. Когда он ускорился, она выгнулась, обхватила его сильнее. — Смотри на меня, — попросил он. — Хочу видеть твои глаза… Она смотрела. В глазах были слёзы, любовь и сомнение. Она кончила второй раз — тихо, долго, сжимаясь вокруг него так сильно, что Ник едва не сорвался. Он выдержал. Перевернул её на живот, вошёл сзади, обхватил за талию. Двигался жёстче, но всё равно нежно. Джуди стонала в подушку, подставляясь ему, дрожа. — Ещё… глубже… Ник, я… я не знаю… Он кончил, когда она кончила в третий раз — одновременно, с хриплыми стонами, прижавшись друг к другу так, будто хотели слиться навсегда. Он остался внутри, обнимая её, целуя в затылок. Они лежали долго. Дождь за окном стих. В комнате было тепло и тихо. Ночь они провели в объятиях. Просыпались, чтобы снова любить друг друга — то медленно и лениво, то яростно и отчаянно. Ник запоминал каждую её родинку, каждый вздох, каждый вкус. Утром солнце пробилось сквозь шторы. Джуди встала первой. Ник лежал, смотрел, как она надевает халат. Она была красивая даже сейчас — растрёпанная, с припухшими губами. — Кофе? — спросила тихо. — Да. Они пили кофе на кухне. Молча. Ник смотрел на её руки — тонкие пальцы, обручальное кольцо уже лежало на столе. — Я всё равно выйду за него, — сказала она вдруг. Он кивнул. Горло сжало. — Знаю. — Он хороший. Надёжный. Не будет… исчезать. Не будет заставлять меня каждый день гадать, вернётся ли. Ник улыбнулся — криво, горько. — Я знаю. Поэтому и ухожу. Она подошла, обняла его сзади. Прижалась щекой к спине. — Спасибо за эту ночь. Я никогда её не забуду. — Я тоже. Он встал. Поцеловал её в лоб. Долго. Потом в губы — последний раз, мягко, без страсти. — Будь счастлива, зайчик. Даже если без меня. Дверь закрылась за ним тихо. Ник спустился по лестнице, вышел на улицу. Двенадцатое октября было ясным и холодным. Он шёл по городу, и в кармане лежал билет обратно. В сердце — пустота. Но где-то глубоко теплилось странное, светлое чувство. Он любил её. По-настоящему. И этого никто не мог отнять.