Глава 1
11 февраля 2026 г., 17:17
Все началось, как обычно, с шутки.
На самом деле они не собирались подслушивать чей-то личный разговор по рации Майка, им просто хотелось покрутить каналы, найти что-нибудь забавное и начать разыгрывать случайных людей: покряхтеть в рацию, поизображать животных или давать дурацкие советы, которых никто не просил.
— Тебе бы рацию новую, — сказал Майк какому-то парнишке, который на шестом канале обсуждал с другом домашку. — Качество — говно полное.
— Ты вообще кто, блин? — огрызнулся ребенок; eго голос тонул в таком гуле помех, что они едва разобрали слова.
Майк быстро глянул на Уилла. Тот прижал ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться.
— Не слишком ли вы молоды, чтобы выражаться? — Майк произнес это с чопорным британским акцентом. У него неплохо получались разные подражания, и этим он умел рассмешить Уилла лучше всего. Он довольно наблюдал, как Уилл фыркает в ладонь.
— Тебя вообще в этот разговор не звали! — заорал ребенок. — Иди на другой канал, дед!
Уилл уже смеялся в голос, и Майк, старательно удерживая идеальную интонацию, четко проговорил:
— Рация. У. Тебя. Говно, — и нажал кнопку, переключаясь на что-то повеселее.
Они уже около часа валялись на полу в подвале Уилеров: лежали на животах, задрав ноги, оба склонившись над рацией. Майк уплетал снеки, щедро осыпая крошками ковер, а Уилл рассеянно рисовал человечков на обороте пустой коробки из-под пиццы. Вечерело, и Уиллу скоро надо было домой.
Но не прямо сейчас. У Майка еще есть пара минут, чтобы его рассмешить.
— Ну и дети пошли, — вздохнул он, качая головой.
— Никакого уважения к старшим, — пробормотал Уилл, возвращаясь к рисунку, но уголки его губ подрагивали.
Не то чтобы им совсем нечем было заняться. Да, школа позади, но подготовка к колледжу — дело серьезное. И даже несмотря на то, что Изнанку уничтожили уже два года назад, Майку все еще хотелось повалять дурака. Заниматься тем, на что у них не было времени, когда они сами были подростками. Например, разыгрывать людей по рации, обжираться сладким или прожигать все летние вечера с лучшим другом максимально бесполезным образом. В конце концов, приятно же заниматься всякой ерундой.
Майк покрутил колесико дальше, и вечер покатился своим чередом.
Они подслушали разговор двух девчонок о парнях, и как раз когда одна спросила: «Что мне делать, Лиза?», Майк нажал на кнопку и отчеканил: «Бросай его, он того не стоит». В эфире разразилась буря непонимающих голосов, прежде чем Майк переключил канал. Он перебирал свои заготовленные роли: сначала учитель английского, потом врач, потом встревоженный отец — и, тараторя в эфир, то и дело косился на Уилла, проверяя, смеется ли тот.
Уилл поперхнулся слюной, когда Майк прикинулся полицейским и обвинил собеседника в краже трех помидоров из магазина. В какой-то момент Уилл бросил рисовать, положил голову на руки, повернувшись к Майку, и смотрел на него с дурацкой улыбкой, пока тот взывал к какому-то незнакомому пацану как к старому знакомому: «Тимми, умоляю, возвращайся домой, помоги с посудой, мама в бешенстве!»
— Мне скоро уходить, Майк, — сказал Уилл, когда очередная жертва была успешно разыграна. Голос у него был сонный, вымотанный всем этим смехом.
— Ага, знаю. — Майк улыбнулся. — Еще один?
И тут они наткнулись на ту самую пару.
Так они и оказались в этой ситуации.
— Что бы ты со мной сделал, милый? Скажи мне.
Палец Майка, зависший над кнопкой, замер в воздухе. Брови взлетели вверх, когда он посмотрел на Уилла, который внезапно перестал выглядеть сонным. Оба застыли, затаив дыхание, слушая.
— Хочешь знать, что бы я с тобой сделал? — Голос мужской, низкий, хрипловатый. — Сначала скажи, что на тебе надето.
Уилл беззвучно шепнул: «о, господи», и Майк зажал рот рукой, сдерживая смех.
— На мне то платье, что ты купил, — ответила женщина с придыханием. — Без лифчика. Без трусиков.
— Какая же ты шлюшка.
Уилл фыркнул и уткнулся лицом в свой скетчбук, издавая страдальческий стон, но его плечи тряслись от смеха.
Майк все еще зажимал рот ладонью, тараща глаза от шока.
— Люди правда так разговаривают? — спросил он сквозь пальцы.
— Не знаю. Может, это прикол какой-то?
Парочка их не слышала — если только они сами не нажмут кнопку, чтобы ответить. Но они не нажимали. Просто слушали.
— Я шлюшка только для тебя… мой сладкий большой мишка.
— А твои соски выглядывают из-под тонкого платья?
— Да… они такие твердые для тебя, милый.
Несмотря на гримасу отвращения на лице Уилла, он подобрался ближе, сел и склонился над рацией рядом с Майком.
— Это просто отвратительно, — прошептал он, округлив глаза.
— Ага, — согласился Майк. Обычно он бы уже отпустил какую-нибудь шутку, но сейчас боялся пропустить хоть слово. Они слушали, как парочка продолжает.
— Ты трогаешь себя? — спросила женщина тем же хриплым голосом. — У тебя уже встал на меня, милый?
— Да… жестко встал. Блин, я сейчас взорвусь.
Уилл изобразил рвотный позыв, и Майк рассмеялся, но смех вышел какой-то неправильный, почти истеричный.
— Нам правда не стоит это слушать, Майк, — прошептал Уилл, но даже не попытался выключить рацию.
— Знаю. — Майк посмотрел на своего лучшего друга, на лице которого смешались отвращение, шок, азарт и любопытство — в общем, все то же самое, что чувствовал он сам. — Может, разыграем их? — спросил он, вспомнив, зачем они вообще слушают чужие разговоры.
— Не знаю…
Пока они думали, что бы такое сказать, парочка продолжила. С каждой фразой их описания становились все пошлее и пошлее, и Майк с Уиллом все чаще переглядывались с выражением полного неверия.
— Я хочу обхватить губами твою большую горячую плоть…
— У тебя такой горячий ротик, детка, но я хочу твою киску. Давай, я хочу разорвать тебя своим толстым членом, чтобы ты потом несколько дней ходить не могла.
— Боже мой. — Уилл выглядел слегка больным. — Это уже… слишком подробно.
— Большая горячая плоть? — Майк скривился. — Люди реально с этого заводятся?
— Когда ты это произносишь, становится еще хуже. — Уилла передернуло. — Не делай так больше.
Майк фыркнул, собираясь повторить фразу снова, просто чтобы подколоть Уилла, но их прервали стоны из рации. Они все еще посмеивались, но палец Майка снова завис над кнопкой, готовый переключить канал.
— Нам стоит прекратить, да?
Он посмотрел на Уилла, оставляя решение за ним. Потому что Уилл всегда был более разумным. Он был такой правильный, рассудительный и всегда выступал в роли совести, когда Майка самого заносило в сторону шалостей. Если бы решал Майк, он бы, наверное, продолжил слушать. Это было слишком абсурдно, слишком откровенно и слишком непохоже на все, что он когда-либо слышал, а значит… захватывающе, в каком-то смысле. Как подросток, который случайно забрел в отдел женского белья в универмаге.
Он был уверен, что Уилл скажет выключить. Но Уилл колебался.
— Ну… — начал он виновато; его глаза блестели от любопытства. — В некотором смысле это они сами виноваты, что делают это на открытом канале, где любой может слушать. Если подумать, мы наверняка не единственные, кто это слышит. Может, они и хотят, чтобы их слышали, я не знаю, у людей бывают странные фетиши… К тому же они же не знают, что мы слушаем, правда?
Майк приподнял бровь.
— Ого, — сказал он. — Не знал, что ты способен на такое, Уилл.
— На что?
— Да нет, ничего.
— Детка, я сейчас кончу! — простонала женщина. — Да, трахай меня сильнее!
И парни снова уставились на рацию.
— Ты такая узкая, сладкая. Черт, такая мокрая и узкая! Как сжимаешь мой член, так хорошо!
У Уилла глаза расширились, но брови были нахмурены, он словно старался не упустить ни единого слова.
— Да, сильнее! Сильнее! Блин, у тебя тако-ой боль-шой член!
— Я сейчас кончу, детка. Я залью тебя своей густой спермой! Ты так плотно меня обхватываешь!
Парни слушали, переглядываясь с брезгливыми лицами, но уже не так сильно давились смехом, как вначале. Слова становились все пошлее, и парочка достигла пика — по крайней мере, судя по звукам. Через некоторое время они перевели дыхание.
— Завтра в то же время? — спросила женщина.
— Не могу дождаться, детка.
Раздался щелчок — они покинули канал. И остались только помехи.
В комнате повисла тишина. Майк все еще был слегка под впечатлением от той откровенной грязи, свидетелями которой они только что стали, и с удивлением понял, что ему немного жаль, что все закончилось.
— Это было…
— Травмирующе, — закончил Уилл.
— Ага.
— Думаешь, они делают это каждую ночь?
— Похоже на то.
Тишина в комнате стала какой-то слишком громкой. Майк перевернулся на спину и уставился в потолок. Ему хотелось сказать что-то смешное, но мысли были заняты шокирующе-грязными вещами, которые он только что услышал. Конечно, им было уже по восемнадцать, но доступа к порнографии у них особо не было. Иногда картинки, журналы, но чтобы живые люди так разговаривали… такого Майк никогда не слышал.
— Залью тебя своей густой спермой, — пробормотал он спустя несколько секунд, медленно, смакуя каждое слово. Это было неправильно и грязно, но он знал, что оно того стоило, когда Уилл застонал.
— Боже мой, Майк. Я не хочу слышать это из твоих уст!
Майк рассмеялся, глядя на реакцию Уилла. Если задуматься, ему-то, наверное, еще страннее — из всей их компании Уилл всегда был самым невинным.
— Прикольно это произносить, — сказал Майк. — Попробуй ты.
— Не могу!
— Да ладно тебе. Что там еще было? — Майк нахмурился, вспоминая. — Какая же ты… — он запнулся, потому что ни разу в жизни не произносил этого слова вслух. — Шлюшка.
В лицо ему прилетела подушка и новый стон.
— Боже, Майк. Никогда больше так не говори.
Майк засмеялся и запустил подушкой обратно в лучшего друга.
— Затягивает как-то, вот так разговаривать.
— Это же грязно!
— Ага, в этом, наверное, и суть.
Пауза. Уилл выглядел так, будто настраивается на что-то.
— Тоже попробуешь? — приподнял бровь Майк, ухмыляясь.
— Заткнись, — буркнул Уилл, собираясь с мыслями. Он несколько раз открывал рот, пытаясь сформулировать предложение, и наконец прочистил горло и выдал: — У тебя… э-э. У тебя член такой большой и твердый.
Майк фыркнул, вытаращив глаза. Его лучший друг детства только что сказал такое. И прозвучало это почти механически, каждое слово было пропитано дискомфортом.
— У меня аж мурашки.
Но раз уж они оба успешно произнесли что-то непристойное, остановиться оказалось трудно. Майк повторил другую фразу, Уилл попробовал снова, и они оба зашлись смехом. Скоро они уже не могли остановиться, перекидываясь фразами: «Трахай меня сильнее!», «Я сейчас взорвусь», «Чтобы ты потом несколько дней ходить не мог», и Майк поймал себя на мысли, что в этом действительно что-то есть, в том, что они произносят такие вульгарные вещи, и смеялись до упаду.
Поначалу было странно слышать это от Уилла. Уилла, который всегда казался невинным и вообще не производил впечатление человека, интересующегося сексом. Майк завороженно ловил себя на том, как абсурдно звучат в устах Уилла слова «член», «трахать», «кончать». А Уилл стеснялся, ему всегда нужно было несколько секунд, чтобы выдавить из себя очередную фразу.
Майк и сам не был большим специалистом по сексу, но в свое время, когда у них с Дастином и Лукасом ударили гормоны, они вовсю обсуждали девушек, члены и онанизм. Уилла в этих разговорах никогда не было, и Майк не помнил, то ли они сами, то ли он лично сделал так, чтобы его там не было.
Когда Уилл ушел около одиннадцати, он помахал Майку рукой, поднимаясь по лестнице из подвала.
— До завтра, Майк.
— До завтра, — сказал Майк и, чтобы снова рассмешить Уилла, добавил: — Шлюшка.
— Господи. — Уилла аж передернуло, это слово явно вызывало у него физическое отвращение, но одновременно он трясся от сдерживаемого смеха. — Я больше никогда сюда не приду.
Майк даже не смог ответить — его самого скрутило от хохота.
***
На следующий день они решили никому не рассказывать о своем открытии. Было весело хранить общий секрет, иметь свой личный прикол, и при любой возможности они цитировали друг другу особо грязные фразы, неизменно сопровождая это страдальческими стонами и смехом. Но вечером, когда все разошлись, Уилл остался. Как и почти каждый вечер этим летом. Рядом с Уиллом Майк не уставал, поэтому он был только рад торчать с ним почти каждый день — а Уилл, кажется, был просто счастлив быть здесь. В десять вечера они снова сидели на полу, развалившись возле рации. Канал все еще был тот же, и они ждали в предвкушении, вернется ли парочка. Майк был уверен, что Уилл тоже чувствует вину, может, даже сильнее, но они не говорили об этом. Просто сидели и ждали. И когда парочка вышла в эфир и повторила почти тот же самый спектакль, что и вчера, они стонали, давились, закатывали глаза, и вскоре уже рыдали от смеха над самыми непристойными фразами. — Почему она назвала это «толстым покрасневшим членом»? — спросил Уилл, когда рация затихла и они переваривали новые услышанные перлы. Он все еще запинался на некоторых словах и вытирал выступившие от смеха слезы. Вся ситуация внезапно стала еще интереснее — столько новых фраз, которыми можно подкалывать друг друга! — И что это за «высосать досуха и выпить ее соки, как нектар жизни»? Уилл хихикал и одновременно вздрагивал. — Меня сейчас реально вырвет. — Поперхнись этим толстым покрасневшим членом. — Майк! — Прости. — Майк рассмеялся, держась за живот. — Просто это… так нелепо. Людям правда это нравится. Я не понимаю. — Ага, — Уилл покачал головой, все еще посмеиваясь. — Я тоже. Безумие какое-то.***
Они не планировали, но это быстро стало их ночной традицией. Каждый вечер после общих тусовок (они обычно ездили с партией на озеро) они встречались в подвале у Майка, чтобы послушать парочку, как личное вечернее шоу; их кожа еще хранила тепло солнца, а волосы пушились от озерной воды. Иногда они брали снеки и комментировали услышанное, а иногда обсуждали что-то свое, просто держа рацию включенной фоном. Но чаще всего они так увлекались этими вульгарными шепотами из динамика, что переставали разговаривать вообще, уставившись в потолок широко открытыми глазами, лежа рядом, лишь изредка нарушая тишину смешками или возгласами отвращения. Однажды ночью, спустя неделю, парочка не вышла на связь даже после десяти. — Мне уйти? Я не хочу пропустить, — вздохнул Уилл, не зная, чем себя занять. Он иногда становился таким нерешительным, а Майк обычно умел принимать за него решения — наверное, поэтому они так хорошо сработались как лучшие друзья. — Оставайся, — сказал Майк. — Оставим канал включенным, когда ляжем. Они почистили зубы вдвоем, потом устроили обычную ночевку в подвале — просто сдвинули два односпальных матраса на полу. Закутались в одеяла до подбородка и слушали радиоэфир с помехами. — Может, они сегодня пропустят? — предположил Уилл, и хотя еще неделю назад чувствовал вину, теперь в его голосе явно слышалось разочарование. — Может, наконец встретились вживую. — Да, кстати. Если они в радиусе действия рации, могли бы просто встретиться. — Может, не могут… Или так им больше нравится. Наконец знакомый голос пробился сквозь помехи, и оба парня замолкли, прислушиваясь. — Милый? Ты здесь, дорогой? — Да, моя богиня. Майк и Уилл обменялись ухмылками, и Майк поставил рацию между ними. Они оба лежали в темноте, глядя в потолок, слушая. — У меня был такой долгий день на работе. — Мне жаль, детка. Хочешь, я позабочусь о тебе? Нужна разрядка? — Да… — Куда хочешь, детка? — Хочу, чтобы твои сочные губки обхватили мой пульсирующий член. — Я делаю тебе минет, любимый. Твой член так хорошо ощущается у меня во рту. Я обвожу его языком. — Я сейчас трахну твой ротик, хорошо, детка? — Я хочу, чтобы ты трахал мою глотку, чтобы я завтра не могла говорить. В комнате было тихо, только их грязные голоса и редкие смешки или наигранные рвотные позывы от кого-то из парней. — Какая-то… однообразная хрень, — простонал Майк. — Никакой фантазии. — Ага, — согласился Уилл. — Одно и то же, предсказуемо. Несмотря на жалобы, оба, казалось, были прикованы к рации. Они продолжали слушать молча, почти не разговаривая, словно боялись что-то упустить. Когда парочка закончила, сопровождая оргазмы громкими стонами, комната погрузилась в темноту, и Уилл затих так, что Майк подумал, что он уснул. Но сам Майк все еще обдумывал новые откровенные фразы и спать не хотел. — Эй, Уилл? — сказал он спустя минуту, уже заранее улыбаясь. — М? — голос Уилла звучал совсем не сонно. Сдерживая ухмылку, Майк произнес: — Я сейчас трахну твой ротик, хорошо, детка? Уилл издал полный ужаса стон и запустил в него подушкой. — Ты просто отвратителен, Майк, — выдохнул он, и они оба утонули в приступе хохота. Майк сел на кровати, пытаясь прийти в себя после такого приступа смеха. — Подожди, надо голосом другим, как у них? — Он прокашлялся, сделал голос ниже и чуть хрипловатым. — Хочу, чтобы твои сочные губки обхватили мой пульсирующий член. — Майк, серьезно, прекрати, — взмолился Уилл, задыхаясь от смеха. — Это теперь навсегда в моей голове. Но Майк не останавливался, он продолжал цитировать все новые и новые грязные фразы, пытаясь подражать голосам парочки, пока Уилл не зажал уши руками, напевая «ля-ля-ля», а Майк не пододвинулся к его матрасу, схватил за руку и, смеясь, придвинулся вплотную, чтобы прошептать «хочешь мой большой член?» прямо Уиллу в ухо. Еще одна подушка прилетела ему в лицо — Майк, честно говоря, ее заслужил, — и он откинулся на спину, но остался на матрасе Уилла, переводя дыхание. — Ты просто невыносим. — Смех Уилла звучал совсем близко, и Майк чувствовал тяжесть его тела рядом. Он уже собирался снова атаковать его какой-нибудь грязной фразой, когда понял, что Уилл хочет что-то сказать. Майк чувствовал его дыхание на своей шее и то, как колено Уилла касается его ноги. Уилл тихо прокашлялся, и Майк услышал, как тот сглатывает, собираясь с духом, чтобы сказать что-то неприличное. Майк широко улыбнулся в предвкушении, терпеливо ожидая, когда Уилл наконец решится. — Майк? — прошептал Уилл, и его дыхание коснулось уха Майка. Майк расплылся в улыбке; в животе запорхало возбуждение. — М? — Я хочу, чтобы ты трахал мою глотку так сильно, чтобы я завтра не мог говорить, — сказал Уилл голосом низким и хриплым, едва слышным шепотом, горячим дыханием обжигая кожу. Майк ожидал чего-то подобного, но все равно распахнул глаза, ощутив, как что-то сжалось внизу живота, а тело отреагировало так, что застало его врасплох. Голос Уилла словно ударил прямо в… — Видишь? — Уилл ухмыльнулся, отстраняясь. — Отвратительно. Майк облизнул губы, все еще посмеиваясь, но уже заметно рассеянно. — Ага. Отвратительно. Уилл снова лег рядом, но сердце Майка колотилось как бешеное, и он понимал, что надо бы уже остановиться, но какая-то дурацкая часть мозга хотела, чтобы Уилл сказал еще что-нибудь. Майк прокручивал в голове все грязные фразы, что они наслушались за неделю. Медленно он повернулся к Уиллу и на этот раз сам приблизил губы к его уху. От Уилла пахло солнцезащитным кремом и озерной водой. — Эй, Уилл? — Нет. — Уилл вздохнул, прекрасно зная, что последует дальше. — Даже не думай. — Я хочу засунуть свой член так глубоко в тебя, чтобы ты увидел звезды. Он видел, как у Уилла расширились глаза от ужаса, и это было до одури захватывающе. Майк ухмылялся, и Уилл отпихнул его, но тут же сам потянулся следом, и когда его губы снова оказались у уха Майка, тот почувствовал, как ему повезло, что именно он слышит, как такие непристойные слова слетают с губ Уилла Байерса. — У тебя такой огромный член, ты меня просто разорвешь. Майк приподнял брови. Уилл отходил от сценария — отвечал напрямую на то, что сказал Майк, будто они импровизировали собственное грязное шоу. А Майк всегда любил вызовы. Он ухмыльнулся. — Это потому что ты такой узкий, детка. Уилл выглядел одновременно испуганным и заинтригованным. Он больше не смеялся, а сосредоточенно хмурился; он не просто принял вызов, он хотел победить. Уилл никогда не был особо азартным, но сейчас, видимо, стал. Может, дело было в желании доказать самому себе, что он не такой уж ханжа и невинный, как все думают. Он не мог удерживать зрительный контакт и снова прильнул губами к уху Майка. — Узкий для тебя. — Его дыхание обожгло кожу. А потом он низким, хриплым голосом, добавил: — Я твоя шлюшка, помнишь? В этот раз Майк не мог это отрицать. Его член дернулся от неожиданности. В боксерах вдруг стало тесно и жарко, он сглотнул, уставившись в потолок, чувствуя горячее дыхание Уилла на своей шее. Казалось, Уилл ждет ответа, но Майк слишком сосредоточенно пытался успокоить дыхание. Он не мог больше думать ни о каких грязных фразах. Когда он не ответил, Уилл отодвинулся, улыбаясь так, словно только что выиграл в споре. — Наконец-то тебя пробрало до мурашек, да? — спросил он. — Отлично, потому что меня сейчас вывернет, если мы продолжим. — Ага, — согласился Майк, прочищая горло. — Меня тоже. Ты выиграл. Э-э, нам пора спать. Майк перекатился обратно на свой матрас, чувствуя, как боксеры стали невыносимо тесными, а ладони вспотели. Он устроился поудобнее и попытался думать о чем угодно, кроме нежного голоса Уилла, произносящего слова вроде «шлюшка», «член» или «трахать». Это было что-то настолько неправильное и одновременно захватывающее. Может, он был слишком поспешен в своих суждениях, подумал Майк, закрывая глаза. Может, эти грязные фразы и правда бездарные, тупые и предсказуемые, но, возможно, они его все равно заводят. — Спокойной ночи, Майк, — сказал Уилл рядом. — Спокойной ночи, Уилл.
