Любовь и прочая дурь

      Илья вёл себя тише обычного, и это пугало Клиффа.       Молчание Розанова было аномалией само по себе, усугубляясь ещё и испытываемым Клиффом чувством вины.       Было, пожалуй, лучше, когда Илья устроил ему разнос за травму Холландера. Клифф отлично понимал, за что ему прилетело: он испортил игру, дав другой команде штрафной бросок и травмировав игрока этой самой команды. Клифф чувствовал себя ужасно ещё до того, как Илья его отчитал. Всегда неприятно видеть другого игрока, растянувшимся на льду в бессознательном состоянии, даже если это лучший игрок соперника. Поэтому Клифф понял и безропотно принял выговор. Он его заслужил.       Но потом Илья притих, уже не выглядя таким злым и совсем сбив Клиффа с толку.       Вот почему, как только Илья сообщил, что едет в больницу навестить Холландера и извиниться от имени «Медведей», Клифф сказал, что поедет с ним и не примет отказа. Возможно, не стоило этого делать; кто знает, что случится, если он столкнётся с родителями Холландера или, не дай бог, с его товарищами по команде — Клифф отнюдь не стремился снова получить по роже от Пайка, — но он хотел лично убедиться, что с Холландером всё в порядке. Он также беспокоился о своём капитане и не хотел, чтобы тот ехал один и расплачивался за его, Клиффа, поступок.       Всё это привело его сюда, к стойке регистрации в Монреальской больнице общего профиля.       — Здравствуйте, мы пришли навестить пациента…       — Шейна Холландера? — перебил его Илья.       Администратор, женщина средних лет со светлыми волосами, подняла на них взгляд и затем внимательно присмотрелась. Явно хоккейная болельщица. Она уже начала хмуриться, когда Илья прервал Клиффа, назвав имя Шейна, но потом, видимо, поняла, кто они, и помрачнела ещё сильнее. А, значит, фанатка «Монреаля».       Отличное начало.       Когда женщина ничего не ответила, Клифф решил исправить положение:       — Мы просто хотим убедиться, что с ним всё в порядке, и извиниться.       Она поджала губы.       — Пожалуйста, — сказал Илья, и Клифф покосился на него, удивлённый прозвучавшими в его голосе эмоциями.       — Извините, я не могу пускать посетителей, не включённых в предварительно утверждённый список.       Клифф вздохнул. Вполне логично. Придётся им довольствоваться отправкой сообщения, наверняка у кого-то есть его номер телефона. Он повернулся и отошёл от стойки регистрации на несколько шагов, когда вдруг понял, что Илья за ним не последовал, продолжая разговаривать с администратором.       Клифф теперь был слишком далеко, чтобы расслышать, о чём они говорят. Он подошёл обратно, когда женщина скептически выгнула бровь в ответ на что-то сказанное его капитаном. Затем она вздохнула и несколько раз щёлкнула мышкой на компьютере. Что бы она ни нашла, это, похоже, удивило её ещё больше.       — Да? — спросил Илья.       — Хорошо. Он в палате 104.       Илья благодарно кивнул, и она снова уткнулась в компьютер. Клифф поспешил за Ильёй, который уже нёсся по коридору.       — Чувак, что ты ей такого сказал?       — Ничего.       Клифф фыркнул.       — Ну, конечно.       Илья ничего не ответил. Они миновали несколько коридоров, пока не дошли до палаты Холландера. Клифф глубоко вздохнул и постучал, мельком бросив взгляд на странно побледневшего Илью.       Клифф посмотрел внутрь через стекло в двери, когда ответа не последовало, надеясь, что в палате никого, кроме Холландера, не будет.       Не повезло. Внутри находились и родители Холландера, и Пайк. Его родители расположились на двух креслах для посетителей, тогда как Пайк стоял позади них.       Когда Пайк повернулся к двери, Клифф резко отпрянул, но было уже слишком поздно: судя по грозному виду Пайка, он их заметил.       Пайк протопал к двери и распахнул её.       — Какого хрена тебе нужно, Марлоу?       — Э-э… — выдавил из себя Клифф. Чёрт. А он-то надеялся, что они смогут вести себя цивилизованно.       Мама Холландера тоже смотрела на него так, словно хотела сразить одним лишь взглядом. Он узнал и её, и её мужа по многочисленным играм, на которых они присутствовали. Любой, кто следил за хоккеем, знал их.       Единственный, кто не буравил его гневным взглядом, был Холландер.       — Хейден, успокойся. Всё в порядке, — медленно, растягивая каждый слог, произнес Холландер, и его лицо расплылось в глупой улыбке, хотя он и поморщился от напряжения лицевых мышц.       Чёрт, его явно накачали чем-то мощным.       Клифф присмотрелся к парню. Рука в перевязи, кожа вокруг глаз практически фиолетовая. Видок не очень, конечно, но ему доводилось наблюдать и похуже. Он ощутил болезненное стеснение в груди.       — Всё точно не в порядке! — воскликнула мама Холландера, и Клифф поморщился.       — Мне очень жаль, Холландер. Я просто хотел проверить, как у тебя дела, и извиниться.       Пайк фыркнул.       — Ну, спасибо, что зашёл. А теперь вали отсюда, пока я не поставил тебе второй фингал под глазом.       Холландер лишь рассмеялся, словно находя угрозы Пайка забавными.       — Почему все такие серьёзные?       Клифф воспринял это как разрешение войти в палату. Пайк наверняка не станет его бить, если Холландер не возражает против присутствия Клиффа. Он также ввёл Илью в палату вместе с собой.       При виде Ильи Хейден закатил глаза.       — Да ладно, блядь. Ещё и Розанов!       Мама Холландера поджала губы.       — Спасибо, что пришли, — сказала она, но, по мнению Клиффа, это прозвучало скорее как «какого хрена вы припёрлись?».       — Мы просто хотели узнать, как себя чувствует Холландер… — начал Илья.       — Илья! — внезапно воскликнул Холландер, глупо ухмыляясь. — Ты здесь!       «Какого хрена?»       Почему Холландер так рад видеть Илью?       — Илья? — повторил Пайк с отвращением в голосе.       Клифф оглядел остальных, не зная, как реагировать. Довольно странно, что Холландер называл Илью по имени. Честно говоря, он думал, что они даже не знают имён друг друга, навязчиво используя лишь фамилии — «Холландер» и «Розанов».       Илья явно чувствовал себя не в своей тарелке. Клифф нечасто видел такое выражение на лице у своего капитана.       — Э-э… Привет, Холландер. Мы просто хотели извиниться — за команду. Надеемся, ты скоро поправишься…       Холландер нахмурился.       — Ладно, а вы почему такие серьёзные? Всем нужно успокоиться, со мной всё в порядке.       Клифф перевёл между ними взгляд. Он не очень хорошо знал Холландера, но, насколько мог судить, такое поведение было совершенно не в его характере. И, судя по обеспокоенным взглядам его родителей, Клифф, вероятно, был прав.       Они словно поменялись характерами: Илья был неловким и зажатым, Холландер — расслабленным и странно фамильярным.       Илья попытался улыбнуться, но вышла скорее гримаса.       — В любом случае, нам пора идти…       — Нет, Илья, останься. — Последнее слово Холландер практически проскулил.       Клифф окинул взглядом остальных в палате. У всех троих на лицах были схожие выражения полного недоумения. Клифф был уверен, что такое же отражалось и на его собственном лице.       Илья неловко рассмеялся.       — Почему он называет тебя Ильёй? — спросил Пайк, практически выплёвывая последнее слово.       — Почему он просит вас остаться? — спросила мама Холландера.       Взгляд Ильи загнанно заметался между ними, но потом он сменил выражение лица на безразличное и пожал плечами.       — Откуда мне знать?       Холландер поднял руку, словно потянувшись к Илье.       — Потому что я хочу, чтобы он остался, — заявил он тоном, словно бы говорящим: «само собой».       — Шейн, — начал отец Холландера. — Эм… что происходит? Я думал, мы ненавидим Розанова. — Тут он, кажется, понял, что сказал, и взглянул на Илью. — Извините.       Илья лишь покачал головой.       — Всё в порядке.       — Нет, я его не ненавижу. Я его люблю.       Отец Холландера ахнул.       Мама Холландера вскочила с кресла.       — Что?       — Ты что?       Клифф же промолчал: его челюсть совершенно отвисла, так что вряд ли в ближайшее время он смог бы заставить её работать. Он чувствовал себя так, словно его ударили в живот, выбив весь воздух из лёгких.       Шейн Холландер только что сказал, что любит Илью Розанова.       Шейн Холландер только что сказал, что любит Илью Розанова.       Шейн Холландер — гей?       — Мне это снится? — пробормотал Клифф про себя.       Пайк издал натянутый смешок.       — Кажется, мне что-то в кофе сегодня подмешали.       Только Илья ничего не сказал.       Клифф поморщился, пытаясь понять выражение его лица. Неужели он вот-вот сорвётся на Холландере за то, что тот вообще предположил, что испытывает к нему какие-то чувства? Лично Клиффу было наплевать, кого любят другие, но он понятия не имел, что Розанов думает обо всём этом. Они никогда это не обсуждали — такие, как они, на подобные темы не говорят. Кроме того, он был русским. Клифф мало что знал о России, но имеющихся у него знаний было достаточно, чтобы понимать, что там к таким, как Холландер, относятся негативно.       — Я не понимаю, Шейн, я думал, вы ненавидите друг друга? — спросил отец Холландера.       Холландер глупо улыбнулся.       — Нет. Он меня любит.       Что?       Клифф чуть не сломал себе шею, когда резко повернулся к Илье.       Лицо Ильи смертельно побледнело.       — Холландер…       — Нет, ты не можешь взять свои слова обратно. Даже если ты сказал их по-русски, это тоже считается!       — Ты понял? — прошептал Илья, но Клифф его услышал.       Холландер сказал: «Даже если ты сказал их по-русски, это всё равно считается». Илья сказал Холландеру, что любит его. По-русски.       Розанов и Холландер.       Илья и Шейн.       Они вместе?       — Нет. — Холландер нахмурился. — Я проверил по словарю, как сказать «Я люблю тебя» по-русски, и это прозвучало очень знакомо.       — Я… — начал Илья, но осёкся.       Холландер усмехнулся, выглядя ужасно самодовольным, но затем поморщился.       — Ой.       — Шейн, дорогой, что такое? — Выражение лица мамы Холландера мгновенно сменилась с совершенно потрясённого на полное решимости выяснить, что причиняет боль её ребёнку. — Где болит?       — Тебе больно? — спросил Илья, подходя к койке Холландера.       Холландер застонал.       — Немного. Всё в порядке. Можешь поцеловать, чтобы стало лучше.       — Что за чертовщина? — Пайк издал такой звук, словно подавился собственным языком.       — Шейн! — отец Холландера фыркнул от смеха.       Щеки Ильи слегка порозовели. Ха! Русские никогда не краснеют, конечно.       — Он не понимает, что говорит. Наркотики его тормозят, да?       — О, пошёл ты, Розанов, — надулся Холландер. — Пожалуйста, Илья.       Илья переступил с ноги на ногу.       — Холландер, тебе бы попросить медсестру снизить дозу лекарств. Ты ведёшь себя как псих.       Холландер нахмурился.       — Почему ты не хочешь меня поцеловать, говнюк? Пожалуйста? Ну же, тебе ведь нравится, когда я умо…       Илья мгновенно подскочил к краю койки и закрыл Холландеру рот рукой.       Грёбаный господи боже, неужели он только что собирался сказать: «Тебе ведь нравится, когда я умоляю?»       Грёбаный господи боже.       Илья опустил взгляд на Холландера, и вдруг всё его лицо преобразилось. Клиффу больше не нужно было ничего понимать, потому что он увидел всё собственными глазами. Илья Розанов любил Шейна Холландера. При взгляде на них обоих сейчас это было настолько очевидно, что Клифф удивился, как никто раньше ничего не замечал.       Илья убрал руку со рта Холландера, скользнув пальцами вверх к его скулам и нежно поглаживая покрытую веснушками кожу.       — Завтра ты очень сильно об этом пожалеешь.       — Мне плевать.       Клифф понял, что навсегда запомнит этот момент, потому что у него чуть не случился сердечный приступ, когда Илья Розанов наклонился и нежно поцеловал Шейна Холландера.       Тишина.       Они отстранились друг от друга.       — Что это, чёрт возьми, было?       — Это называется поцелуй, Пайк, уж ты-то должен бы это знать. Разве у тебя нет миллиона детей?       — Ха! — рассмеялся Холландер.       — Эй, Шейн! — возмутился Пайк.       — Извини, это было смешно.       Выражение лица Ильи наконец изменилось на хорошо знакомое Клиффу — его фирменную самодовольную ухмылку.       Родители Холландера обменялись взглядами.       — Что именно здесь происходит?       — Мы бойфренды. Но никому не говорите. Это секрет. Ш-ш.       Илья вздохнул, потирая переносицу.       — Думаю, ты уже несколько раз раскрыл этот секрет, lyubimyy.       Холландер схватил Илью за руку.       — Это какое-то новое слово. Скажи, что оно значит.       Похоже, Клифф ошибался: Илья мог покраснеть ещё сильнее.       — Любимый. — Илья наклонился, стараясь говорить тише при переводе ласкового обращения.       Улыбка Холландера стала невозможно шире, когда он попробовал повторить слово. Хотя Клиффу не показалось, что у него получилось правильно воспроизвести сказанное, но даже сама попытка заставила Илью практически растаять.       — Какого хрена происходит? — прошептал Пайк себе под нос.       Илья застонал.       — Холландер, ты испортишь мою репутацию.       — Хорошо.       — Он не шутит? Вы, типа… вместе?       Внезапно Илья посерьёзнел.       — Расскажешь кому-нибудь об этом, Пайк, и будешь с ностальгией вспоминать тот момент, когда я выбил тебе зубы.       Хейден молча уставился на него.       — Пайк! Ты понимаешь, да или нет?       — Да, извини — нет, конечно, я никому не расскажу, клянусь.       Затем Илья повернулся к Клиффу, но ему не нужно было ничего говорить.       — Конечно. Я буду молчать, без проблем.       Илья довольно кивнул.       — Меня заводит, когда ты меня защищаешь, — внезапно выпалил Холландер.       Илья снова застонал.       — О боже, Холландер, заткнись.       — Заставь меня.       — Завтра тебе будет очень стыдно за свои слова, и я от души повеселюсь, припоминая их.       Холландер надулся.       — Говнюк.       — Ну, э-э… — начал отец Холландера. — Я рад за тебя, сынок.       Мама Холландера всё ещё выглядела настороженной.       — Мы поговорим об этом подробнее завтра, когда ты придёшь в себя, Шейн. — Затем она сжала его руку. — Я люблю тебя, малыш. Несмотря ни на что.       Глаза Холландера заблестели.       — Э-э, да, я тоже, Шейн. Это очень странно, но я счастлив, если ты счастлив, — сказал Хейден.       Илья повернулся к Клиффу.       — Я тоже. Конечно. Я никогда не видел Рози таким влюблённым подкаблучником, если не считать его монреальской девчонки… — Тут он резко замолчал. Джейн. Шейн. Боже, как глупо, неужели это действительно вымышленное имя Шейна Холландера? — Подожди-ка. Холландер — твоя монреальская девчонка? Чёрт возьми, как давно это продолжается?       — Монреальская девчонка?       — Девчонка? Ты называл меня своей девушкой? Пошел ты, говнюк.       Илья закатил глаза.       — Я же не мог сказать им, что это ты, правда? Идиот.       Клиффа поразило, насколько их настоящие отношения состояли из тех же поддразниваний и подтруниваний, которые составляли основу их соперничества. На самом деле это было довольно забавно.       — Подождите, — вмешалась мама Холландера, — вы так и не ответили. Как давно?       Илья замялся.       — Как сказать.       — Прямо?       — От того, считать ли только секс или нет.       Илья уткнулся лицом в ладони.       — Я больше никогда не позволю тебе принимать наркотики, Холландер. Ты грёбаная угроза обществу.       — Угроза обществу. Ого. Кто тебя этой фразе научил?       Илья закатил глаза.       — Никто. Мне пришлось посмотреть в словаре. Идеально подходит для твоего описания.       — Пофиг. — Холландер зевнул. — Я устал.       — Тогда спи, lyubimyy.       — Останься, пока я не усну.       — Хорошо.       — Хорошо.       Холландер опустился ниже на койке.       — Эм, мне пора. Рад, что ты в порядке, Холландер, — сказал Клифф.       Хейден обнял Холландера за неповреждённое плечо.       — Поговорим, когда тебе станет лучше. Но я очень рад, что ты в порядке, чувак. Джеки тоже передаёт привет.       Холландер сонно улыбнулся в ответ.       Родители Холландера поцеловали сына на прощание.       — Что ж, было приятно познакомиться, Розанов…       — Илья, пожалуйста.       — Илья. — Мама Холландера кивнула. — Надо бы устроить ужин или что-нибудь в этом роде — в следующий раз мы хотим познакомиться с вами как следует.       Естественно, их общение получилось немного неловким, но Илья выглядел счастливым.       — Да. Хорошо.       Все четверо вышли из палаты, оставив Илью наедине с Холландером. Теперь, лишившись присутствия Холландера и Розанова, находиться в такой компании было довольно странно.       Клифф заглянул обратно в палату через стекло в двери. Илья сел в пустое кресло и положил голову на колени Холландера, пока тот спал.       Как только Холландера выпишут из больницы, Клифф отлично проведёт время, подшучивая над своим капитаном из-за того, какой же он всё-таки чёртов подкаблучник.