Куда дует ветер

Это была совершенно обычная вылазка в море, ничем от других не отличающаяся... Разведка, экспедиция? Впрочем, разницы не было. Всё, что нужно было сделать, — это найти очередной дьявольский фрукт, который пришёлся по душе матери, и вернуться с ним обратно, чтобы присвоить его ей. Погода обещала быть спокойной, хотя слово "обещала" вообще не стоит употреблять в Новом мире. Если честно, его в принципе следовало бы предать сладкому забвению. Тёплое солнце, шум волн. Под ногами мерно покачивающийся дощатый пол. Во влажном, солоноватом воздухе оставался сладкий запах родного архипелага, а разговоры команды превращались в бессвязный, привычный шум, изредка перебиваемый перекатами спокойных волн.

***

Теперь же гудят страшные потоки ветра. Северного ли, южного — того было уже не разобрать, а дул он, казалось, со всех сторон и норовил снести с ног любого, кто не предскажет его следующего направления. Тонкие острые холодные капли жалили лица, попадали в глаза и заставляли жмуриться в, и без того, жутко тёмную ночь. Ситуация была более чем громоздка в своём воплощении, внушающей кромешный, леденящий мрак своим очевидным исходом. Шторм, скитающийся по миру и нагрянувший слишком внезапно, наконец нашёл себе забаву — потопить очередное судёнко. Если команда, только завидя, во что они вверглись, билась с морской пучиной с храброй уверенностью, что они смогут в конце концов вырваться из этого недоразумения, по крайней мере с целым судном, то спустя неопределённый промежуток времени воздух перестали терзать столь бодрые возгласы. Так живо восклицать то, в правдивости чего уже никто, в том числе и ты, не уверен, рот произносить просто отказывается. Они бились долго и, возможно, напрасно. Напрасно к тому же теперь все труды, надежды и мечтания о славе, богатстве, могуществе, о прекрасном голубом море и кричащих в небе чайках окажутся напрасны. Чем дольше то тянулось, тем гуще сметались тучи, чаще сверкали молнии, волны всё больше набирались смелости смыть весь экипаж за борт. Со взвинченным духом каждый вздыхал, падал и опять впопыхах поднимался, когда о борт билась волна и со скрипом досок корабль накренялся, прямо-таки почти что опрокидываясь набок. Вновь он падал на пенящуюся воду, вызывая бурные фонтаны белых всплесков, и всё повторялось. Теперь все, включая капитана, были уверены лишь в их скорой грядущей погибели. Ветер летел сквозь натянутую сетку такелажа, он выл и визжал неистовым голосом. Оставалось только ждать, пока солёная вода не впитает в себя их тела, а морской дьявол не заберёт души. Судно обмерзло льдом, он топорщился острыми клиньями в разные стороны. Ноги самопроизвольно подгибались, чтобы скрасить неустойчивость обледенелой палубы, а руки искали опоры и часто не находили её. —Сука, Марти, не путайся под ногами! — плевался красный то ли от холода, то ли от раздражения мужик на бедолагу мальчика. Волна, разбившись о чтобы то ни было, мелкими каплями разлетелась в воздухе, мужичок прикрыл глаза мазолистой рукой. —Простите, сэр! — хватаясь за канат, проронил юноша, спешивший выплеснуть ведро воды за борт. Творилась всеобщая суета, гомон вынуждал кричать друг на друга громче из раза в раз. Вот опять кто-то чуть не вылетел заборт и, если бы капитан не обладал способностями фрукта, действительно мог бы расплющиться о корабль. Он длинной белой рукой поймал его и притащил обратно. Обмороженные скрипящие от натуги канаты такелажа давно привлекли внимание Катакури. Они могли вот вот лопнуть и принести ещё больше разрухи в и без того тяжёлое время! Лицо его побледнело, глаза округлились, когда в будущем он увидел нечто повергшее его и принудившее к немедленному действию. —Рубите! Рубите мачту! Ляжем в дрейф! — хриплым от частых перекрикиваний голосом скомандовал он. Добровольно поколечить судно, но спасти его от гибели. Уж лучше оно будет безвольно движущимся по волнам, чем утопшим, но гордым парусником. Хлопок, выстрел! Трос мигом взмыл в небо, гонимый шквальным ветром. Мачта, не выдержав нагрузки, жалобно заскрипела под усилием противоположных вант и потянулась вниз. Дерево печально вопило и тяжело, оглушающе хрустело, обрывалось. Щепки летели во все стороны, люди разбежались по сторонам и мертвым хватом вцепилась за всё что можно. Мириада тросов-змей с хищным свистом металась по палубе, мачта оглушительно громко упала в воду. Корабль наконец приуспокоился, качка стала меньше, да и сам он поврежден был не так сильно, как если бы мачта, сыграв роль паруса, потопила бы его. Но не тут то было, исполинских размеров волна выглянула из-за других менее громадных, угрожающе зависнув над ними.

***

Дул морозный ветер, он игриво трепал длинные меха зверя, напоминавшего излишне вытянутого крупного белого медведя. Он шумно дышал, выдыхая влажный тёплый пар. Его морда с маленькими чёрными глазами хищно уставилась на тело, грудь издавала утробные гулкие безумные рычания. На берегу лежала больших размеров человеческая туша, покрытая примерзшим инеем, но не растярявшая при том своей смугло-бордовой окраски, до того странной и выбивающейся из прочего бело-серого фона, что не заметить её, стало быть, практически невозможно. Чужаков здесь не любили и не ждали, поэтому их приближение чувствовали с особой силой. Зверь остановился, фыркнув, присел. С него спрыгнула укутанная в меха фигура и, сняв копьё со спины, слабо ткнула им руку мужчины.