Le Regard Manqué

Тэхён всегда думал, что их дружба с Чонгуком пахнет старыми книгами, теплым чаем и дождем, который приятно слушать, сидя под одним одеялом. В его жизни, полной криков родителей и желания стать невидимым, Чонгук был единственным местом, где «невидимость» сменялась «значимостью». Их детство было сплетено из тысячи мелочей, которые Тэхён хранил в памяти, как драгоценные камни. Он помнил, как в семь лет они строили шалаш из старых одеял в саду за домом Чонгука. Тогда пошел сильный ливень, и они, прижавшись друг к другу, ели одно яблоко на двоих, слушая, как капли барабанят по ткани. - Я тебя никогда не брошу, Тэ-тэ, - серьезно сказал тогда маленький Чонгук, вытирая испачканную в соке щеку друга. И Тэхён верил ему больше, чем самому себе. Он помнил свои худшие дни в средней школе. Когда Тэхён возвращался домой с синяками на локтях от школьных задир, Чонгук не задавал лишних вопросов. Он просто молча заводил его в свою комнату, доставал аптечку и с невероятной нежностью обрабатывал ссадины. - Ты сильный, - шептал Чонгук, концентрируясь на пластыре. - Но если они снова тронут тебя, я буду еще сильнее за нас двоих. Чонгук действительно стал его щитом. Он рос быстрее, становился крепче, и всегда, абсолютно всегда держал Тэхёна за руку в толпе, словно боясь, что тот растворится, если его отпустить. Их подростковые годы были тихими и наполненными светом ламп. Пока другие сбегали на шумные тусовки, они сидели на полу в комнате Чонгука, обложившись учебниками. - Чонгук-а, я не понимаю эту формулу, - вздыхал Тэхён, роняя голову на плечо друга. - Смотри сюда, глупый, - смеялся Чонгук, и от этого смеха у Тэхёна в животе расцветали тысячи невидимых цветов. Чонгук терпеливо объяснял тему, перебирая пальцами пряди волос Тэхёна. Это было так естественно - касаться друг друга, делить одну музыку на двоих через одни наушники, засыпать во время просмотра фильма, когда голова одного покоится на коленях другого. Тэхён помнил их «клятву на крыше» перед поступлением. Они сидели на краю высотки, болтая ногами в пустоте. - Университет, потом бизнес, - планировал Чонгук, глядя на огни Сеула. - Мы купим квартиру с панорамными окнами. Ты будешь отвечать за креатив, а я - за всё остальное. Мы будем вместе, Тэ. Всегда. В ту ночь Тэхён впервые почувствовал, что его любовь к Чонгуку переросла рамки дружбы. Это не было вспышкой молнии. Это было похоже на медленный восход солнца: сначала стало просто теплее, а потом он понял, что больше не может смотреть на то, как Чонгук улыбается, не чувствуя, как сердце пропускает удар. Его любовь была тихой, бережной и до ужаса хрупкой. Он спрятал её в самый дальний ящик своей души. Рискнуть их миром ради признания? Нет. Лучше вечно быть «просто лучшим другом», чем потерять право касаться его плеча. Они действительно поступили. Вместе. Они действительно сняли ту самую квартиру. Вместе. И первые два года в университете был продолжением их сказки. Но сказки имеют свойство заканчиваться, когда на сцену выходит новый герой. Чимин ворвался в их жизнь на третьем курсе, как шаровая молния. Он был ярким, как неоновая вывеска, и громким, как летняя гроза. - Эй, Чонгук! Слышал, в субботу будет вечеринка у историков? Ты обязан пойти, я не принимаю отказов! - Чимин бесцеремонно закинул руку на плечо Чонгука, ослепительно улыбаясь. Тэхён, стоявший рядом с тяжелой сумкой книг, почувствовал первый укол холода. Чонгук сначала замялся, глянул на Тэхёна: - Мы вообще-то хотели досмотреть марафон «Звездных войн»... - Да брось, фильмы никуда не денутся, а молодость уходит! Тэхён, ты же тоже пойдешь? - Чимин посмотрел на него дружелюбно, но Тэхёну захотелось сжаться. Он пошел. И в тот вечер, в тесном, шумном клубе, пахнущем дешевым алкоголем и чужим потом, Тэхён впервые увидел, как Чонгук светится не из-за него. Чонгук и Чимин танцевали, что-то кричали друг другу на ухо и хохотали. Тэхён сидел в углу с пластиковым стаканом, глядя на них, и чувствовал, как старая клятва «я тебя никогда не брошу» начинает рассыпаться в прах. С того дня всё начало меняться. «Тихие вечера» стали редкостью. Теперь Чонгук всё чаще переписывался в телефоне, улыбаясь экрану. - О чем ты? - спрашивал Тэхён, стараясь, чтобы голос не дрожал. - А, это Чимин мем прислал. Он такой забавный, Тэ, тебе стоит пообщаться с ним побольше. Но Тэхён не мог. С каждой шуткой Чимина, с каждой их совместной прогулкой, от которой Тэхён отказывался, чувствуя себя лишним, пространство между ним и Чонгуком росло. Чонгук звал его, честно звал, но Тэхён видел: когда они втроем, Чонгук подстраивается под ритм Чимина. Он становится быстрее, громче, активнее. А Тэхён... Тэхён просто не успевал за ними. Он оставался в тени, задыхаясь от собственной ненужности. Конец осени того года выдался особенно серым. Внутри Тэхёна поселилась пустота. Это была не просто грусть - это было гнетущее чувство того, что его медленно стирают из жизни самого важного человека. Хандра липкими пальцами сжимала горло, лишая сна и аппетита. - Тэ, ну правда, пошли с нами! - Чонгук стоял в дверях их квартиры, застегивая куртку. - Мы просто погуляем в парке. Чимин сказал, там сейчас потрясающие клены. Тебе нужно проветриться. Тэхён посмотрел на свои дрожащие руки. Ему хотелось крикнуть: «Мне не нужны клены, мне нужен ты! Снова ты один, как раньше!». Но вместо этого он лишь тихо кивнул и поплелся за ними. В парке было красиво той самой предсмертной красотой природы. Чонгук и Чимин шли впереди. Они толкались плечами, Чимин постоянно что-то восторженно рассказывал, а Чонгук смотрел на него с таким живым интересом, которого Тэхён не видел уже вечность. Тэхён шел на три шага позади. Каждый шаг давался с трудом. Он смотрел на их спины - две яркие куртки, которые удалялись от него. В какой-то момент Чимин споткнулся, и Чонгук подхватил его под локоть, они оба разразились смехом. Тэхён остановился. Он просто замер посреди аллеи. Мимо проходили люди, а он смотрел, как Чонгук уходит всё дальше, не заметив исчезновения того, с кем обещал быть рядом всегда. Сердце вдруг сжалось так сильно, что в глазах потемнело. Оглянись, - взмолился он про себя. - Пожалуйста, Гуки, посмотри назад... Но Чонгук не оглянулся. Звон в ушах стал невыносимым. Тэхён схватился за грудь, пытаясь вдохнуть, но легкие будто заполнились ледяной водой. Картинка парка начала расплываться, превращаясь в густую, маслянистую темноту. Мир перед глазами исчез. Темнота не была пустой. Она была тяжелой, как толща воды, и холодной, как арктический лед. Тэхён не чувствовал своих ног, не чувствовал земли под собой - только бесконечное, вязкое «ничего». - Чонгук? - позвал он. Его голос прозвучал странно, без эха, словно тьма впитывала звуки раньше, чем они успевали сорваться с губ. - Чонгук-а! Гуки! Ответа не было. Тэхён начал вращаться на месте, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то. Страх, первобытный и острый, вонзился в позвоночник. Он побежал. Он не знал, куда бежит, но инстинкт самосохранения гнал его вперед, в эту беспросветную мглу. Сердце в груди (или то, что от него осталось) колотилось о ребра, как пойманная птица. А потом он увидел его. Тонкий, дрожащий лучик света где-то бесконечно далеко. И голоса. Глухие, искаженные, будто доносящиеся со дна колодца, но Тэхён узнал бы этот тембр из тысячи. - Чонгук! - закричал он, срывая связки, и бросился на свет. Чем ближе он подбегал, тем ярче становилось сияние. Оно слепило, жгло глаза, которые внезапно наполнились слезами. Тэхён зажмурился, вбегая в этот свет, как в распахнутую дверь, и... Его обдало знакомым запахом. Кофе, корица и легкий аромат кондиционера для белья. Их квартира. Тэхён распахнул глаза и судорожно выдохнул. Он стоял посреди гостиной. На диване сидел Чимин, поджав под себя ноги. Чонгук мерил комнату шагами. Туда - сюда. От окна к двери. Его лицо было бледным, волосы взъерошены, а пальцы беспрестанно теребили кольцо на указательном пальце - привычка, которая всегда проявлялась у него в моменты крайнего стресса. - Чонгук-а, - выдохнул Тэхён, делая шаг к нему. Его всё еще потряхивало от ужаса темноты. - Чонгук, ты не представляешь, что произошло... Там было так темно, я испугался... Чонгук прошел прямо мимо него. Тэхён почувствовал лишь легкое движение воздуха, холодный сквозняк, прошивший его насквозь. - Чонгук? - Тэхён обернулся, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча. - Ты злишься? Пожалуйста, не молчи. Я знаю, я вел себя странно в парке, мне просто стало плохо... Ну посмотри на меня! Он встал прямо перед Чонгуком, преграждая ему путь. Но Чонгук не остановился. Он прошел сквозь Тэхёна. На долю секунды Тэхёна пронзила такая невыносимая боль, будто тысячи ледяных игл вошли в каждую клетку его существа. Он вскрикнул, оседая на пол, и обхватил себя руками. - Гук-и, это не смешно, - прошептал он сквозь слезы, глядя снизу вверх на друга. - Разве я заслужил такой игнор? Разве это стоит того, чтобы просто вычеркнуть меня из жизни, будто меня нет? Чонгук внезапно остановился и закрыл лицо руками, издав глухой, мучительный стон. - Господи, почему они ничего не говорят... - прохрипел Чонгук. Его голос был сломанным, надтреснутым. Чимин поднялся с дивана и подошел к нему, кладя руку на спину. - Чонгук, врачи делают всё возможное. Нам нужно просто ждать звонка. Тэхён замер на полу. Врачи? Ждать звонка? Грудную клетку сдавило невидимым обручем. Сердце снова отозвалось той самой пульсирующей болью, от которой он потерял сознание в парке. Слезы градом покатились по щекам, капая на ламинат, но... на полу не оставалось мокрых пятен. - О чем вы говорите? - Тэхён поднялся, его голос сорвался на крик. - Я здесь! Я стою перед тобой! Чонгук, посмотри на меня, умоляю! Не ставь так точку в нашей дружбе, не надо этой тишины! Он пытался схватить Чонгука за руки, пытался ударить его по плечу, чтобы тот хоть как-то отреагировал, но его ладони проходили сквозь плоть друга, как сквозь туман. Ощущение собственного бессилия было страшнее смерти. Чонгук стоял так близко - Тэхён видел каждую ресничку, каждую родинку на его лице - но между ними была стена толщиной в вечность. - Пожалуйста... - всхлипнул Тэхён, обессиленно опуская руки. - Не оставляй меня в этой тишине. Картинка квартиры вдруг начала дрожать и осыпаться пеплом. Тэхён в ужасе огляделся: стены растворялись, мебель исчезала в новой волне темноты. - Нет! Нет, не уходи! - закричал он, пытаясь ухватиться за ускользающую реальность, но мгла снова поглотила его. На этот раз он не бежал. Он просто шел, опустошенный, выпотрошенный этой болью. Слезы на лице казались единственным, что связывало его с жизнью. Впереди снова забрезжил свет - холодный, стерильный, флуоресцентный. Тэхён вошел в него, уже не щурясь. Запах спирта, хлорки и тяжелый, липкий запах болезни. Больничная палата. Тэхён медленно обернулся. На кровати, окруженный лесом капельниц и мониторов, лежал он сам. Лицо было цветом как простыни - серовато-белым, губы посинели. В горло вставлена трубка, по которой с механическим шипением аппарат вдувал воздух в его неподвижную грудь. Датчики мерно пищали, рисуя на экране зигзаги его едва теплящейся жизни. Тэхён подошел ближе, глядя на свое отражение в коме. Так вот что это... - пронеслось в голове. - Я умираю? Дверь в палату с грохотом распахнулась. Влетел Чонгук. Его куртка была расстегнута, глаза покраснели от слез. Он не видел Тэхёна-призрака, который отпрянул к окну от неожиданности. Чонгук рухнул на колени прямо у кровати, хватая неподвижную, холодную руку Тэхёна. Тэхён подошел с другой стороны кровати. Он протянул руку и попытался погладить Чонгука по волосам. - Я здесь, Гук-и. Я рядом. Посмотри на другую сторону кровати, я тут! Но Чонгук только сильнее сжал пальцы лежащего тела. В палату вошел Чимин и подошел к Чонгуку, что-то тихо сказав - Тэхён не разобрал слов, в ушах снова поднялся гул, похожий на шум прибоя. Боль в душе Тэхёна стала почти физической. Он смотрел на Чонгука и вспоминал всё. Вспоминал, как Чонгук защищал его в школе. Как приносил горячий шоколад, когда Тэхён прятался у него от пьяного отца. Как они мечтали состариться в одном доме. Все чего он хотел сейчас – оказаться в таких родных и теплых обьятьях Чонгука. - Почему ты привел его сюда? - прошептал Тэхён, глядя на Чимина. - Даже сейчас... мне так больно видеть вас вместе. Мне так холодно, Чонгук. Позови меня... просто позови по имени по-настоящему, и я попробую вернуться. Тэхён зажмурился. Он сосредоточил всю свою волю, всю свою любовь в один единственный импульс. Пошевелись. Открой глаза. Сожми его руку в ответ. Он чувствовал, как сознание тянется к онемевшему телу, как кончики пальцев на кровати едва заметно дрогнули. Еще чуть-чуть... еще один рывок через эту невидимую преграду... И в этот момент Чимин положил руки на плечи Чонгука. Чонгук медленно развернулся и уткнулся лицом в живот Чимину, ища у него утешения. Чимин обнял его голову, прижимая к себе, и начал что-то шептать, поглаживая по затылку. Тэхён замер. Его воля рассыпалась, как карточный домик. Он смотрел, как его Чонгук - его единственный, его целый мир - ищет спасения в объятиях другого. - О... - сорвалось с губ призрака. Он медленно опустил руки. Тот свет, та искра жизни, которая заставляла его бороться, погасла. Зачем возвращаться в тело, которое больше не является единственным пристанищем для Чонгука? У тебя есть кто-то другой, - подумал Тэхён, и эта мысль была острее любого скальпеля. - Тебе есть кому вытирать слезы. Ты справишься без меня. Ты уже справляешься. Будет лучше если я не вернусь. Он посмотрел на свое тело. Оно казалось ему теперь чужим, ненужным сосудом. Хорошо, что он не признался в своих чувствах. Хорошо, что он унесет эту тайну с собой, не обременяя Чонгука лишней виной. - Будь счастлив с ним, - прошептал Тэхён. - Просто иногда... приходи ко мне. Пожалуйста. В палате раздался резкий, монотонный звук. Зигзаг на мониторе превратился в бесконечную прямую линию. Пи-и-и-и-и-и... - Тэхён! - закричал Чонгук, вскакивая на ноги. В палату ворвались врачи, отталкивая парней к выходу. Тэхён стоял в углу, наблюдая за суетой, как за замедленным кино. Он видел, как дверь закрылась за рыдающим Чонгуком, которого уводил Чимин. Последняя слеза, настоящая и прозрачная, скатилась по щеке призрака и исчезла, не долетев до пола. Свет в палате начал меркнуть, превращаясь в мягкие, серые сумерки. Боль ушла, оставив после себя лишь бесконечную, звенящую тишину.

Прошел ровно год

Сеул задыхался под тяжелым, серым небом. Мелкий, колючий дождь шел с самого утра, превращая город в размытое акварельное полотно. Это была не та романтичная осень, которую они когда-то любили. Это была осень, которая пахла сырой землей и несбывшимися мечтами. Чонгук шел по узкой аллее кладбища. Звук его шагов по гравию казался слишком громким в этой мертвой тишине. В руках он сжимал букет белых лилий - цветов, которые Тэхён всегда считал слишком печальными, но которые теперь казались единственно верными. Он дошел до знакомого участка и остановился. Ким Тэхён. 1995 – 2016. С фотографии на надгробии на него смотрел Тэхён. Тот самый, из «золотого времени». С легкой, едва заметной полуулыбкой и глазами, в которых, казалось, до сих пор плясали солнечные зайчики. Чонгук медленно опустился на холодную скамью напротив, не заботясь о том, что его пальто мгновенно пропиталось влагой. - Привет, Тэ, - голос Чонгука был тихим, севшим. - Вот и прошел год. Он потянулся рукой к камню, осторожно стирая капли дождя с лица Тэхёна на фото, словно вытирал ему слезы. Его пальцы дрожали. - Знаешь, я так и не открыл тот бизнес, - Чонгук горько усмехнулся, и этот звук надломился где-то в гортани. - Не смог. Я все еще снимаю ту квартиру, где мы жили вдвоем. Только в комнату твою зайти больше не могу. Мне все говорят, что время лечит. Чимин говорит, что нужно жить дальше. Но они не понимают, Тэ. Как можно жить дальше, если половину моего сердца закопали здесь, под этим кленом? Чонгук закрыл глаза, и по его щекам потекли слезы, смешиваясь с дождевой водой. - Я такой дурак, Тэхён-а. Весь этот год я прокручиваю тот день в парке. Каждую секунду. Почему я не обернулся? Почему я был так увлечен этим шумом, этими глупыми шутками, когда ты... когда ты просто исчезал за моей спиной? Я должен был почувствовать. Моя душа должна была закричать, что тебе больно. А я просто шел вперед. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. - Знаешь, что самое страшное? - Чонгук поднял глаза на памятник, и в них была такая бездонная, выжигающая изнутри мука, что, казалось, само небо зарыдало сильнее. - Я нашел твой дневник. В коробке, под кроватью. Прочитал его только месяц назад. Долго не решался. Чонгук задохнулся от всхлипа, закрывая рот ладонью. - Ты любил меня. Не как друга... А я... я был так слеп. Я принимал твою нежность как должное. Я думал, ты всегда будешь рядом, как воздух, как небо. Я даже не сказал тебе, что ты - самое дорогое, что у меня было. Тэ, я ведь тоже... я ведь тогда просто испугался того, насколько сильно ты мне нужен. И Чимин... он был просто способом сбежать от того, что я чувствовал к тебе. Глупый, трусливый способ. Он прислонился лбом к холодному камню надгробия. - Пожалуйста, если ты где-то там слышишь меня... Прости меня. Прости, что заставил тебя чувствовать себя лишним. Ты никогда не был лишним. Ты был центром моей вселенной, а я позволил этой вселенной погаснуть. Дождь усилился, превращаясь в ливень. Чонгук сидел, не шевелясь, прижавшись к камню, словно надеясь, что через гранит и землю он сможет передать хотя бы частичку того тепла, которое не отдал при жизни. - Мне так холодно без тебя, Тэ, - прошептал он в пустоту. - Мне так чертовски холодно. На кладбище не было никого, кроме него и тихих рядов могил. Если бы кто-то стоял рядом, он бы увидел, как одинокая фигура парня в черном пальто медленно исчезает в пелене дождя. А где-то совсем рядом, в ином измерении, невидимая рука призрака в последний раз потянулась к его волосам, не коснувшись их. Я знаю, Гук-и, - прошелестел ветерок, качнув ветку клена. - Я всё знаю. И я давно простил тебя. Чонгук вздрогнул, на мгновение ему показалось, что до его плеча дотронулось что-то знакомое и бесконечно теплое. Он огляделся, но вокруг был только серый дождь и безмолвные камни. Он встал, оставив лилии на сырой земле, и медленно пошел к выходу, не оборачиваясь.