Любовь со вкусом клубники

      Родительство — это сложное и в какой-то степени неблагодарное дело. Мнение, к которому пришли сразу оба родителя, когда осознали, что полностью устали нести этот гнёт на себе. Даже помощь старших кажется какой-то бесполезной, особенно в дни, когда малыш Юджин плачет и надрывается из-за очередного приступа коликов. Ему уже два месяца, и уже два месяца эти двое несут на себе большое количество ответственности. Тяжело безумно, страшно до ощущения, что воздух спирает и болит в груди. Нужно продолжать жить дальше.        Чжан Хао очень повезло с мужем. Ханбин, несмотря на то, что стал слишком много работать, продолжает уделять очень много внимания и ребенку, и своему мужу. Ночь, как только произошло последнее кормление за день, начинается легким массажем для Хао. Сон разминает его плечи, спину, особенное внимание уделяет икрам, которые забиваются от постоянной необходимости быть на ногах. Хао не против отвечать за быт и чистоту, готовить обеды и ужины, убираться в квартире, он часто стоит перед кроваткой, потому что Юджина уже постепенно пора оттуда вытаскивать. И он уже спит намного реже, больше просит к себе внимания и игрушки, которые постоянно лезут в рот.        За это время тело омеги восстановилось до конца, к нему вернулась эта притягательная красота, по которой он скучал, когда только родил. Родовой шрам зажил, его почти не видно, чего не скажешь о растяжках, которые хоть и побелели, но всё равно бросаются в глаза. Честно говоря, про них со временем он думать перестал, потому что то, каким образом все эти обычности тела боготворил его муж, заставляло и самому принять в себе это и даже полюбить. Сколько од было спето его небольшому животику, который сейчас снова стал как до родов, сколько стихов посвящено его красивым бёдрам — невозможно посчитать. Парень даже может по пальцам пересчитать дни, когда у них действительно ничего не было: ни поцелуев, ни объятий, ни признаний в любви.        Ханбин стал единственным кормильцем, но благодаря тому, что ещё во время беременности старался максимально балансировать рабочее и выходное время, сейчас он не испытывает выгорания и усталости от работы. Коллеги ему помогают, порой позволяя сделать меньше нужного, за что он был очень им благодарен. Друзья семейства тоже достойны особого почёта. Хао очень сблизился с Сону на теме воспитания детей. Поскольку младший омега сейчас только учится в университете и не работает, всё своё свободное время он проводит в их доме. Помогает по быту, учится ухаживать за ребенком, несколько раз менял подгузники. Много раз помогал Чжану готовить обед, а потом слезно просил его написать рецепт в личные сообщения, особенно когда узнавал, что приготовленное ими блюдо является любимым у Рики. Рики тоже много времени стал проводить у них в гостях. Но это скорее побуждение поддержать своего лучшего друга. Он о Хао не забывает никогда. Лишний раз позвонит, чтобы спросить нужна ли помощь, несколько раз экстренно привозил смеси, потому что Хао физически не мог покинуть квартиру, а ребенка вот-вот кормить. Остальные ребята просто приезжали вечером, чтобы посидеть с Юджином, пока его родители уходят на прогулку и немного отдыхают от своей скучной бытовой жизни. Всё же бургеры за Хао никто не съест, а дома есть уже не позволяет совесть, когда он всё время у плиты и старается держаться на правильном питании.        — Сегодня сварил суп, — Ханбин только зашёл за порог собственной квартиры, как к нему прилип его муж. Он счастлив, ему нравится до ужаса, когда тот такой любвеобильный и делает первый шаг. А сам не скупится и оставляет тысячи, если не сотни тысяч поцелуев на любимом лице.       — Какой суп? — уточняет альфа, как только ему дают возможно раздеться и сменить неудобные лакированные туфли на что-то более мягкое — любимые тапочки. В квартире уже стоял приятный запах, Ханбин предположил, что это что-то с тофу, потому что у Хао только от готовки блюд с тофу остаётся подобный по-китайски островатый запах.        — Кимчи-чиге, — с гордостью заявляет омега, наблюдая за тем, как парень ходит по квартире, чтобы наконец-то достичь привычного ему уровня комфорта.       — Я так и думал… снова сделал пищу богов, — Ханбин тихо смеётся. Это правда, вкуснее блюд, сделанных руками Чжана, в его жизни нет, особенно если это что-то из китайской кухни. Корейская у него всё равно иногда получается немного «китайской», от чего появляется свой шарм и особенно запоминается.        Парень не стал задерживаться. От вкусного аромата в доме уже крутило живот, он урчал и требовал скорее накормить любимой пищей. Именно поэтому он отправился в ванную, чтобы помыть руки, потом заглянул в спальню, убеждаясь, что его любимый малыш спит. Его хотелось затискать и зацеловать, но он недавно пообещал Хао, что не будет к нему касаться подобным образом, пока им так тяжело даётся его покой. Обычно Юджин легко просыпался от каждого шороха, а потом долго и много плакал, его даже не успокаивали руки любящего папы-омеги, а папу-альфу он в такие моменты отказывался принимать и всячески вырывался, даже если был в коконе из пеленки. Поэтому Ханбин только поулыбался спящей мордочке сына и ушёл тихо на кухню.        Там уже всё было готово. Пока Сон был занят своей рутиной, его муж накрыл стол, наложил множество разных закусок в маленькие тарелочки, налил горячий суп в тарелку и поставил все столовые приборы.        — Чай, сок, кофе? — интересуется Чжан, чтобы закончить с сервировкой стола.         — Чай с мятой, — просит альфа, усаживаясь за стол. А омега кивает головой и сразу поднимается со своего места, чтобы продолжить ухаживать.        Может показаться, что Хао никогда не сидит на месте, будто он обязан ухаживать за каждым в этом доме. Но ему не сложно, даже если усталость берёт верх, искренне нравится заботиться о своем ребенке, любимом муже и иногда приходящих гостях. И, честно признаться, сейчас это единственный способ подарить всю свою любовь родным людям. Он чувствует, как устаёт морально, но пока может держаться, кормит и даже закармливает заботой, пока не потух до конца. Хотя, возможно, это попытка предотвратить что-то вроде послеродовой депрессии, потому что такая хандра его накрыла после рождения Юджина, что сейчас иногда волнами захлёстывает злость, агрессия на собственную грусть и обиду.        Ханбин ничего не говорит, принимает, всячески предлагая забрать часть задач себе, на что почти всегда получает отказ. Приходится смириться, ведь это лучше, чем выслушивать пятнадцатиминутную лекцию о том, что он итак слишком много делает для семьи, пока Хао «просто обитает в этих дурацких четырех стенах». Может быть он и прав, но альфа всё же считает, что доля омеги в этой семье немного больше. Он вынужден спать по несколько часов в сутки и не высыпаться, даже когда знает, что за ребенком всегда может приглядеть муж, он готовит и убирается каждый день, на ногах проводит больше двенадцати часов, в то время как Ханбину достаточно просто сидеть за столом и перебирать бумажки. Но молчит, принимает и ценит выбор своего мужа, потому что безумно его любит. А если выпадет шанс оказать помощь, сделает это без раздумий, потому что так надо и так хочется.        Сон ложку опускает в суп и первым делом собирает немного бульона. В каком бы состоянии Чжан не готовил это блюдо, оно всё равно будет вкусным и с его изюминкой. Реакция не заставила себя ждать — он едва подает голос, мычит, прикрыв глаза от удовольствия. А Хао было достаточно увидеть эту реакцию и понять, что в этот раз ничего не испорчено, а даже наоборот. Ему не нужны слова, он итак прекрасно чувствует каждую эмоцию на человеческом лице, особенно когда это касается супруга — его эмоции уже давно изучены вдоль и поперек.        Кружка с чаем оказывается на столе с довольно звучным стуком, потом и омега садится за стол напротив, возможно, это первый раз за весь день, когда его ягодицы ощутили мягкую поверхность, а ноги обдало чем-то подобным току от усталости. Суп ему не хотелось, поэтому решил остановиться на чае. На самом деле, он привык пропускать ужины, а Ханбин наивно полагал, что тот ужинал раньше его прихода и поэтому не задавал лишних вопросов. Но у этого смысл куда глубже, в который лучше не копать, чтобы не довести без того напряженного парня.        — На выходных нужно сходить куда-нибудь, есть идеи? — Ханбин обычно организатор всех выходов из дома, тем более теперь можно брать с собой Юджина и больше не нужно надеяться на поддержку родственников и друзей.        Хао пришлось немного задуматься, он не особо любит выходить из дома, потому что выглядит не очень хорошо. Сейчас нет столько времени на уход за собой, даже макияж не нанесешь, одежду не выберешь, но приходится думать наперед.        — В парк? Где-нибудь уже мороженое купить можно, как думаешь? — ему нравится это место, оно расположено недалеко от дома, но там красиво, тихо и уютно, и всегда можно купить перекус в ближайшем магазине, что ещё больше нравится        — Давай, я так рад, что ты не стал отказываться.        — А должен был?        — В последнее время только так, — Ханбин горестно вздыхает и снова утыкается глазами в тарелку, посвящая ей все свое внимание.        — Извини, — омега настолько забегался, что даже не помнит, когда последнее время говорил «нет», только стоит задуматься, становится очевидно, что слишком часто.        — Ничего страшного, я уверен, что скоро мы придём к временам, когда домой совсем не захочется заходить, тем более сейчас лето наступает. Помнишь, как раньше было? — голос альфы звучит мечтательно и так красиво, что Хао невольно начинает улыбаться.        — Ты даже такое помнишь?       — Конечно, с тобой я помню каждый момент своей жизни.        Улыбка на лице Хао стала ещё больше и Ханбин растаял. Даже забыл, что в руках у него полная ложечка бульона, которая должна отправиться в рот. Он просто засмотрелся, пока на его лице у самого засверкала самая яркая улыбка, между прочим его муж очень её любит. И так они, как два влюбленных дурака смотрели друг на друга, пока зеркало любви и счастья с треском не расползлось от начавшегося детского плача. Ханбин проводил взглядом своего возлюбленного, который поспешил утешить малыша, судя по всему, у него болит живот и он хочет в туалет, или у него проснулся аппетит. Малыши обычно много кушают в таком возрасте и по-хорошему много спят, но у них пока очень беспокойный омега. Он остался один на кухне, наедине с тарелкой супа насыщенного красного цвета, от которого шёл приятный и любимый аромат. До ушей доходили только обрывки фраз:       — …плачешь снова? …тише, я рядом… — в них звучало настоящее отчаяние, или может просто показалось?        Обычно Хао не показывает, что ему тяжело, пока об этом не заведешь разговор, он старается быть хорошим папой не только ради Юджина, но и чтобы Ханбин оставался очарованным тем, что этот парень способен на всё. И правда, если вернуться воспоминаниями назад, Чжан был известен тем, что ему всегда удавалось добиться больших высот, независимо от того, что ему нужно сделать. Любовь к идеальному за ним закрепилась, но он пока не понял, что в воспитании детей просто невозможно быть идеальным, особенно если этот ребёнок первый.        Тот день закончился как и любой другой: Ханбин закончил с ужином и помыл посуду до того, как за этим делом придёт омега, которому уже давно пора лечь в кровать и просто расслабиться. Конечно, он хочет заботиться о своём муже, но это не значит, что нужно этим заниматься во вред себе. Альфа своей лёгкой хитростью увёл мужа в спальню, в их личное пространство, где Хао точно может расслабиться и даже получить удовольствие, пока над ним хлопочет его любимый. Единственный момент, когда можно почувствовать себя на месте Юджина, только не кормят «с ложечки», а просто делают массаж, подают воду и вовремя целуют, что из головы выходят все заботы, а на первый план выходит любовь и приятная потребность в ней.        Договор о хороших выходных был исполнен в его лучшем виде. Уже с самого утра, Чжан Хао даже глаза разлепить не успел, как услышал щебетания по квартире. Кажется, Ханбин решил устроить ему незапланированный отдых. Детская кроватка пустовала, хотя обычно стоило открыть глаза, малыш лежал там, а ещё иногда смотрел своими большими любопытными глазами в сторону кровати родителей. На кухне играла негромкая музыка, пару раз ухо омеги поймало звуки шорохов, потом бренчание посуды. Ему стало всё ясно — папа-альфа играет роль папы, развлекает малыша, пока тот не уснёт и параллельно с этим готовит завтрак.        Благодаря хорошей системе вентиляции на кухне уловить ароматы завтрака не получилось, но так было интересно угадать, чем Ханбин хочет угостить. Хао лениво тянется, потом переваливается на другой бок и думает, что сегодня вставать совсем не хочется. И его никто не заставляет, что подкупает знатно. Если бы это был любой другой день, то он бы скорее всего соскочил в панике и, даже не успев толком разомкнуть глаза, побежал бы к ним, чтобы отругать Ханбина, что тот тратит свой собственный выходной на очень энергозатратные вещи. Но сегодня день другой, он просто закрывает свои глаза, решая поспать ещё немного, раз выдался такой момент.        Возможно до него наконец начали доходить слова, которые Ханбин ему много раз говорил, что не нужно всё взваливать на себя и отдыхать тоже нужно. А может быть его организм настолько устал и истощился, что при первой же удобной возможности решил, что отказываться от неё нельзя. В общей сложности омега проспал не более получаса, открыл глаза, снова потянулся и вместе с этим к нему пришла бодрость и необыкновенно сильное романтичное настроение. Конечно, если бы сейчас не было Юджина, эта романтика быстро переросла бы в страсть, которой в Хао в последнее время слишком мало, поэтому он вынужден цепляться за каждое её проявление и в каждый возможный интимный момент. Сегодня придётся опустить желание соблазнять и остаться мечтательным и лёгким, так хорошо обычно выходит в его кокетливом настроении.        Парень на носочках идёт на кухню и, кажется, даже остается незамеченным, зато застаёт весьма милую картину. На стуле стоит переноска, в которой находится малыш. Он не спит, а внимательно смотрит на то, как его папа умело орудует за плитой. Только сейчас до омеги дошёл приятный аромат панкейков, Сон сегодня был в настроении удивить своего мужа, раз решил вспомнить рецепт их приготовления. Чжан Хао продолжал стоять в дверном проёме, в любой момент готовясь к тому, чтобы спрятаться за стеной, но он уже прирос к этому полу, наблюдая ещё более милую картину:       — Ну что, Юджин-и, мы почти закончили, — несмотря на то, что мальчику всего несколько месяцев, с ним предпочитали не сюсюкаться, а разговаривать как со взрослым, единственное, что выдавало в голосе Ханбина нежность и любовь к ребенку — это тихий голос и немного более высокий тембр голоса.        Последний блинчик падает с характерным шипением на сухую сковородку, Ханбин придавливает его лопаткой, а потом садится на корточки перед сыном, чтобы подать ему палец. Игрушку Юджин уже выкинул, а давать её не помыв нельзя — если Чжан узнает, будет очень сильно сердиться, поэтому обходятся другими способами. Сначала малыш уверенно берет протянутый палец одной рукой, смотрит на него с любопытством, а затем тянет в рот.        — Ну-ну, нельзя чужие пальцы кушать, давай лучше соску, она как раз чистая и более интересная, — в этом голосе слышится ухмылка, свойственная альфе, а потом папа легким движением второй руки протягивает ребенку соску ярко-голубого цвета с желтым кончиком, на котором рисунок стерся почти в первый же день использования.        Внимание с отцовского пальца сразу же перешло на соску, Юджин схватил её обеими пухлыми ручками и уверенно засунул себе в рот, прежде что-то сказав на своём языке и угукнув, будто подтвердил собственные слова.        — Да, малыш, ты абсолютно прав, — будто бы Ханбин его понял, с умным видом покивал головой и снова взглянул на панкейк, — Вот и завтрак готов, сейчас украсим красиво и пойдём будить нашего папу, что скажешь?       Мальчику уже не было дела до того, что там делает Сон, у него другое занятие — ответственно посасывать соску, собственно, как и в любое другое время суток, если не удается успокоить слёзы другими игрушками.        Ханбин одним глазом поглядывал на сына, другим продолжал своё творение. Теперь ему нужно было нарезать вымытую и обсохшую клубнику, но к тому моменту вмешался омега. Разбудить его не получится, организм сделал это сам.        В своём игривом настроении Хао подходит к мужу со спины, но сначала смотрит на сына и подносит палец к губам, будто просит не сдавать его, а малыш лишь с недоверием хмурится. Ему всё ещё это мало интересно. Он подходит к мужу со спины и обвивает его талию руками. Конечно, это заставляет Ханбина вздрогнуть, но потом он расплывается в улыбке, когда застает знакомую тяжесть на плече, такое же знакомое дыхание на ухо.        — Доброе утро, мы тебя разбудили? — ласково интересуется альфа, пока раскладывал разрезанные клубнички на тарелке, чтобы выглядело красиво, к ним после добавится ещё крупная черника, в последне время она нравится Хао не меньше.        — Нет, сам проснулся. Ты у меня такой замечательный, спасибо, что позволил выспаться, — объятия стали крепче.       — Если бы ты меньше важничал, то такие выходные у тебя были бы каждую неделю.        — Ну не начинай, я хочу, чтобы ты тоже отдыхал.        — Я и сейчас прекрасно отдыхаю, просто с сыном.        — Вредный, — Хао хотел просто поцеловать мужа в щеку, но за такую вредность в голову пришло другое озорство, он решил легонько укусить мягкую кожу, но даже это заставило альфу охнуть от недовольства, — Я буду простой зеленый чай.        С такими словами исчезли объятия и в целом след за омегой простыл, а Ханбин не успел ничего сказать, потому что его ошарашило такое поведение мужа. Не ожидал, даже почти рассердился, правда остыл буквально в следующую минуту.        Приятный завтрак эти двое провели не одни, конечно же, а в компании со своим сыном, которому тоже подали бутылочку с его едой. Они сидели, можно сказать, друг напротив друга, насколько это возможно за прямоугольным столом и наслаждались вкусными панкейками. Хао отвесил приличное количество комплиментов навыкам готовки альфы, а тот лишь успевал оспаривать и хвалить в ответ. В какой-то момент эти разговоры перешли на легкий флирт, который закончился ничем, только решением о том, что идти в парк нужно прямо сейчас, ведь после обеда будет жарко.        Пока Ханбин продолжал орудовать на кухне, Хао собрал Юджина, немного прибрался в спальне и отрыл окно, чтобы пустить свежий воздух. Даже успел подобрать себе простой образ, но с ярким акцентом на футболке и переодеться. Ханбин сильно не заморачивался, ему было достаточно достать джинсы, что лежали сверху на полке и майку-алкоголичку. Так они и пошли гулять. Только альфе ещё выпала доля собрать коляску, которую они ещё ни разу не раскрывали, так как не ходили гулять больше, чем на десять минут, а если выходили втроём, то только до машины. Так семейный подряд быстро оказался на улице.        Погода в этот день была просто великолепной, хоть и утро, но уже достаточно тепло, солнце есть, но не жарит до потери сознания. Юджин тоже сразу почувствовал комфорт, поэтому уснул, как только ощутил телом поверхность, подобную кроватке, и его накрыли небольшим одеялом с рюшами. Пара отправилась в сторону ближайшего парка, коляской управлял альфа, а его муж нежно придерживал его за плечо, конечно, не самая удобная поза, но раз обоим вполне комфортно, то почему бы и не пойти именно так.       Шаг медленный, каждый пытается насладиться не то прекрасной погодой, не то выпавшей возможности побыть вместе. И даже когда они зашли на территорию парка, где ранние пташки тоже гуляли со своими половинками или детками немного старше Юджина, продолжили без спешки проходить первую попавшуюся под ноги тропинку.        — Какое бы мороженое ты хотел? — Хао разрывает тишину, хорошо ей наслаждаться вместе с любимым, но всё же хочется и поговорить немного. В будние дни обычно нет так много времени, чтобы что-то обсудить, максимум пара часов, пока Ханбин ужинает и в это время тоже отвлекать его не хочется.        — Рожок, а с каким вкусом, даже не знаю. Шоколадное, наверное, — конечно, прямо здесь мороженое они не найдут, за ним нужно идти в ближайший магазин у дома, но раз Хао спрашивает, значит ему это важно.        — У нас с тобой сходятся мысли, я бы тоже хотел шоколадное, но на палочке или в баночке… в баночке вкуснее.        — Ты обычно никогда не ел шоколадное мороженое, — подметил Сон, но его мало удивляет то, как внезапно могут измениться вкусовые предпочтения мужа, это тянется ещё с начала беременности.        — Да, но сейчас при мысли о мороженом сразу на ум приходит шоколадное, я даже чувствую его вкус во рту, — когда Хао пытаются уличить в обмане, даже если это шутка, его голос становится громким и озорным, а доводы такие, будто ему внезапно стало пять лет.        Ханбин посмеялся, его умиляла такая манера объяснять что-либо, она была забавной и будто ни к чему не обязывала.        — Шоколадное, так шоколадное, — решил он и в итоге даже придумал путь, который они пройдут, прежде чем выйдут к магазинчику.        Путь был не большой, но казался таковым из-за того, что оба шли медленно. Снова тишина, они не обсуждали уже ничего, да и тем нет. Говорить о работе настроения нет, а поднимать тему о материнстве и усталости стыдно. Хао никогда не примет тот факт, что усталость может возникнуть от любого дела, даже если ты им очень горишь. Он хочет быть в глазах мужа сильным и выносливым, но пока только вызывает в нём тревогу, потому что замалчивает некоторые трудности.        Круг подошёл к концу, когда перед глазами появилась высотка, что постепенно приближалась с каждым новым шагом, Чжан заметно ускорился, ему пришлось отпустить Ханбина, чтобы быстрее дойти до магазина.        — Я сейчас приду, ждите меня здесь или у входа, — сообщает он, остановившись на пару секунд, когда уже отошёл примерно на пять метров от коляски.        Ханбин никуда не спешил, стоило омеге только подорваться, он понял, что тот хочет сделать всё сам. И просто дал ему волю, дал почувствовать свободу и позаботиться о себе. Явно понимает, что это поднимет настроение обоим. Заодно присмотрел скамейку для них двоих, которую точно в ближайшее время никто не займёт, потому что по этой тропе почти никто не ходит. К тому же дальше тоже много свободных скамеек, будет запасным планом.        Коляска катится вперед и назад, чтобы не прекращать ощущение движения. Малыш, должно быть, будет спать крепче, если будет чувствовать, что его катают. Вскоре появилась знакомая фигура среди листвы и супруги направились к той самой скамье. Хао сел первым и немного грустно махнул руками, доставая небольшой контейнер с шоколадным мороженным, предназначенным для Сона.        — Рожков у них не было, поэтому я выбрал на свой вкус, взял себе такой же, ничего страшного? — на одном дыхании протараторил омега, заставив Ханбина снова посмеяться.        — Ничего страшного, мне приятно, что это мороженое куплено для меня.        Они открыли своё мороженое в раз и попробовали тоже. Восхитились его вкусом, потому что к удивлению он был достаточно молочным, что почти не свойственно для корейского мороженого из холодильника. Даже несколько раз угощали друг друга, словно у них абсолютно разные вкусы. Это просто жест люби и заботы, который каждый с удовольствием принимал.       — Я же совсем забыл тебе новость рассказать, — начал Ханбин, чтобы разрядить обстановку, — А у нашего Джиуна, кажется, наклевывается роман.       — Правда? — Хао сплетни любил, поэтому с большим интересом посмотрел на мужа, в его глазах читался искренний интерес.        — Ага, у нас в офисе молодой парень теперь работает, свежий, привлекательный, умный. И сразу на него глаз положил.        Чжан выдохнул с удивлением, обычно Джиуну не особо везет в любви, а если и встречается подходящий вариант, то больше усилий прикладывает именно он, а не его возможный партнёр. На душе стало так тепло за любимого друга.       — А зовут его как?       — Не знаю пока, мы в разных отделах, но на бейджике было написано «Ли», пусть будет мистер Ли.       — Так ты с ним не знаком? А Джиун как познакомился тогда?       — Столкнулись где-то на входе, тот такой пугливый был, потому что никого не знал, а Джиун ему помог. Потом мальчишка окреп и сам к нему наведался.       — Красивый?       — Красивый, но лично для меня, красивее тебя я пока не встречал.        Вопросы о молодом омеге иссякли быстро. Особенно после такого комплимента со стороны Ханбина. Хао с улыбкой на лице продолжил поедать своё мороженое, пока оно не закончилось. А потом семья отправилась на прогулку дальше, пока солнце не поднялось ещё выше и не стало припекать чёрные волосы на голове.        Этот разговор заметно разрядил обстановку. Пусть она и не была напряженной, они не знали о чём поговорить и возможно даже чувствовали робость перед друг другом. Однако сплетни развязали языки обоим, дальше в ход обсуждений пошли друзья, где Хао поделился как обстоят дела в отношениях Рики и его Сону, также спрашивал о Мэттью, который после рождения Юджина почти исчез из их жизни, но не из-за того, что он не любит детей, скорее наоборот, просто работы стало слишком много, а спать и заниматься спортом он любит настолько сильно, что отдает этому оставшиеся сорок процентов времени из жизни. Потом обсуждения друзей каким-то образом переключились на бытовые вопросы, Ханбин черпнул для себя необходимость приобрести ковёр в гостиную, который Хао встречал где-то в интернете. Омега наконец раскололся и немного пожаловался на свою жизнь и это сделало хорошо обоим. В Чжане стало больше доверия к мужу, а Ханбин решил чаще устраивать внезапные выходные для возлюбленного, хочет он того или нет.        За разговорами обо всём и ни о чём они даже не заметили, как дошли до своего дома, как добрую половину этой прогулки на них всё время смотрел Юджин, с интересом слушал разговоры родителей, будто сам встанет на ноги и внезапно заявит, что уже может ухаживать за собой и Хао больше не нужно прилагать так много усилий. Удивительно, что он не плакал, кажется, если оба родителя рядом, он чувствует себя в полной безопасности, а если между ними нет каких-то недомолвок и хорошее настроение, то и у малыша будет хорошее настроение. Не зря он много плачет, когда Хао ходит напряженный. Ханбин запомнит и этот пункт на будущее.