такси по бывшему

— Чимин, я уже опаздываю! — Чонгук натягивает на правый носок кроссовок, параллельно с этим шаря рукой по полке в поисках ключей, — хватит чесать языком! — Ладно-ладно! Ты не забыл надушиться? — Нет, — с усталым вздохом. — А побриться? — Да нет же! — Пробку вставил? — Чимин, честное слово, ты сейчас договоришься! — Всё-всё. Если чувак окажется нормальным, будет реально обходительным и заплатит за счёт, то можно обойтись и без секса, конечно. — Я тебя сбрасываю, Чимин. — Хочешь сказать, что ты со мной не согласен? — Я ничего не хочу сказать! Я на нервах и просто хочу, чтобы всё прошло хорошо. — Верно, — кивает Чимин, — и всё будет хорошо, Гук-а. Удачи! — Спасибо. — Так ты всё-таки с пробкой или без? — задумчиво вставляет и тут же слышит в ответ противные гудки, потому что Чонгук этого больше не выдерживает. Потому что думать об этих пробках не может, и видеть, между прочим, тоже. Ведь все они когда-то были использованы лишь для одного члена. Члена «изысканной жизни», который год назад, сорвавшись по первому предложению, захотел строить карьеру в Париже, совсем не заботясь о желаниях и планах Чонгука. Хотя, признаться, возможно, Чонгук тогда повёл себя чересчур гордо. Наверняка карьера учителя даже на тот момент не была для него столь значимой, чтобы оставаться в Пусане и не поддержать мечты своего парня, но, тем не менее, все ходы уже были совершены, и ровно год назад Чонгук отпустил Тэхена во Францию, а сам заперся в туалете, зажимая рот ладонью и проливая горькие слезы. Какой-то мудрец однажды сказал, что ценить начинаешь, только потеряв, и Чонгуку честно хотелось задушить этого человека, потому что все дни после отъезда Тэхена (которого он даже не проводил и которому не пожелал хорошей дороги) он не мог нормально жить. Смотрел на своих детей в классе и думал, что наверняка смог бы найти точно таких же, но в Париже. Представлял, как возвращался бы домой к тёплому столу и крепким объятиям. С завистью видел, как нежился бы утром воскресенья в чужих крепких руках, а не сжимал одиноко свои поникшие плечи. Потому что ещё одной проблемой стало то, что к другим его больше не тянуло. Чонгук ходил на свидания, но смотрел на всех парней с позиции «а Тэхен бы на его месте…», за что Чимин всегда его упрекал, но Чонгук ничего не мог с собой поделать. И разгадка, на самом деле, была очень проста — просто потому что другие не были им. И вот, подходя к заказанному такси, Чонгук наспех сверяет номера машин и, закутавшись поглубже в шарф, неуклюже садится на переднее сиденье. — Вы не могли бы, — он оборачивается к водителю с просьбой не ехать по центру, чтобы не попасть в пробки, и вдруг натыкается на карие глаза. Такие же удивлённые, как у него, и до сих пор до боли любимые глаза. — Оу… Закончить просьбу не получается. Прийти в себя — тоже. Поэтому Тэхен, с досадой поджав губы, коротко с ним соглашается: — Действительно «оу». Чонгук не может поверить своим глазам и, часто хлопая ресницами, отворачивается к своему окну. Может, если долго моргать, он проснется? Но сон не проясняется, и качает в машине вполне реально, и Тэхен, смотрящий на дорогу, а не на него, тоже смахивает на правду. Но… почему он здесь? Чонгук, как ему кажется, украдкой изучает чужой профиль, про себя пересчитывает все родинки на щеке и, наверное, ужасно хочет прикоснуться к каждой из них, пока Тэхен вдруг не заговаривает: — Ты слишком громко думаешь, — тактично откашливается он. — И пялишься тоже. Чонгук поспешно отворачивается, опуская глаза на колени. — Прости. — Хорошо выглядишь, — говорит Тэхен, тоже взглянув на него украдкой, осторожно и ненастойчиво, и Чонгук чувствует, как краснеют его щеки. Прямо как в школе, когда они только-только познакомились. — Едешь на свидание? Чонгук резко поднимает голову — ему кажется, что он отчетливо слышит треск разбившегося стекла. Или это его сердце только что пустило глубокие трещины? Свидание. Точно, он едет на свидание. С другим человеком. — С чего ты взял? — возмущенно выгибает бровь, потому что какой-то мудрец однажды так же сказал, что нападение — лучшая защита. — Не знаю, — Тэхен пожимает плечами так беззаботно, будто ему на самом деле все равно, и Чонгуку отчего-то становится больно. — От тебя вкусно пахнет, ты надел свой самый любимый выходной шарф и… ты выбрал конечной точкой дорогой ресторан. — Не знал, что ты начал подменять еще и Шерлока, — поджимает губы Чон, и Ким тихо смеется. — С чего ты взял, что шарф мой любимый? — Не знаю. Раньше он тебе нравился больше остальных. Ну, почему Ким Тэхен ТАКОЙ? Чонгук вновь отворачивается к окну. — Я не еду на свидание, — зачем-то врет спустя пару долгих тихих минут. — Окей, — отвечает Ким, не отрываясь от дороги, заставляя Чонгука поджать губы еще сильнее. — Это деловая встреча. — С директором школы, должно быть, — тихо и без злости фыркает Тэхен, и Чонгук покрывается красными пятнами. Потому что Тэхен до сих пор помнит, что именно директор школы, когда Чон только устроился в школу, настойчиво пытался с ним замутить. — Нет! Это не он! — Ладно-ладно, — Тэхен виновато поднимает руки в примирительном жесте. — Я правда ничего не имею против, Чонгук. Ты имеешь полное право на личную жизнь. А на личную жизнь с тобой я все еще имею право? — хочется спросить, но слова застревают в горле. Тэхен паркуется там, где нужно. Нужно — по картам, а не по сердцу. Слова все так же не вяжутся, и Чонгук молча тянется к карману за кошельком. — Не нужно, — говорит Тэхен. — Почему? — Подарок от заведения. По старой дружбе. Значит, вот оно как. По дружбе. Лицо Чонгука становится нечитаемым. Ему хочется выплюнуть кучу обидных слов: сказать, что он действительно идет на свидание, соврать, что очень счастлив без него, с желчью попросить валить обратно в свой сраный Париж и никогда не мозолить ему глаза здесь, в Пусане. Но вместо этого Чонгук говорит короткое и бесчувственное: — Ладно. А Тэхен как будто его не слышит со своим: — Хорошо провести время. Дверь с грохотом захлопывается, и Чонгук уходит, снова не попрощавшись. Ну почему Ким Тэхен такой? Всегда такой хороший и единственный любимый…

***

— Чёт я понять не могу, как в итоге у вас прошло свидание? Чонгук не доходит до ресторана, останавливается, оборачиваясь. Машина всё еще стоит припаркованная. Может, есть шанс, что Тэхен всё же одумается и выйдет? Пойдет за ним, как в самой настоящей дораме, и, взяв за руку, признается: «Я вернулся в Пусан только, чтобы найти тебя; я искал тебя целый год, Чонгук, представляешь?» Но этого, конечно, не происходит. Просто потому что он не мог его искать целый год в Пусане, когда его номер всё это время не был заблокирован, и у него всегда была возможность написать ему… чего он, конечно, не делал. И вот, сидя в машине, Тэхен, вероятно, находит новый заказ, и через две минуты… уезжает. Скрывается в неизвестном направлении и, возможно, больше никогда не встретится на его пути. Почему его заказ пришелся на Тэхена именно сегодня? Это могло случиться в любой другой день, когда Чонгук не ехал бы на идиотское свидание, не душился и не надевал свой любимый выходной шарф, будь он проклят. В любой другой день всё могло бы пойти совершенно иначе… или всё-таки больше нет? — Чонгук! Что со свиданием? Как всё прошло? Чонгук вздрагивает, выныривая из вчерашних воспоминаний. — Никак, — сухо отвечает. — В каком смысле «никак»? Я с Джисоном лично знаком, он всегда вел себя чётко на работе, — не понимает Чимин. Чонгук смотрит на него, как на недалёкого. Конечно, Чимину никогда не понять, какие чувства в нем вызывает Тэхен. — Он что-то не так сделал? Словами задел? Может, от него пахло неприятно? Сигаретами? Хотя я такого не замечал, конечно, но вдруг… — Я не могу сказать ничего про вчерашнее свидание, потому что я на него не пошел, Чимин, — устало перебивает друга Чонгук. — То есть как это не пошел? Ты буквально садился в таксишку, когда мы разговаривали. — Да, я доехал до нужного места, но в ресторан не поднялся. Чимин разводит в стороны руками, не в силах подобрать слов. — Я ничего не понимаю. — Я передумал. — Передумал? Но почему? Джисон хороший вариант, ты даже не дал ему ша… — Возможно, Джисон правда хороший вариант, — вновь перебивает, — но не тот, что мне нужен. — Да что ты? И как ты это, боюсь спросить, понял? — Моим водителем был Тэхен. — Прости, что? — Моим водителем был Тэхен, — повторяет расчётливо. — Какой, мать твою, Тэхен?! — Тот самый! Ким, мать его, Тэхен! Что год назад укатил в свой Париж, наплевав на мои чувства! Скорлупа сдержанности трескается, являя на свет истинную импульсивную натуру. Чимин обескураженно хлопает глазами и не сразу замечает, как голова Чонгука падает на ладони, и за этим раздаётся первый несдержанно громкий всхлип. — Чонгук, — Пак подбегает к другу и хватает того за плечи, приобнимая. Он чувствует, как неконтролируемая дрожь пробивает тело Чонгука. — Почему ты плачешь? — Потому что всё еще люблю его, Чимин. По-глупому, по-идиотски. — Чонгук… любовь не бывает идиотской. — Ещё как бывает, — поднимая голову. — Ведь только полнейший идиот может столько лет любить человека, которому на него плевать.

***

Привет. Прости, что поставил тебе 1 звезду за ту поездку

23:37

Это сообщение, отправленное в двенадцатом часу ночи, кажется очень простым, но Чонгук составлял его и решался отправить, наверное, более суток. Ему пришлось рассказать Чимину, почему за весь год ему так «не везло» на свиданиях, и Пак тут же ответил, что нельзя всё так оставлять. Ситуацию с Тэхеном в смысле. Чимин немного романтик и, как человек, когда-то изучавший знаки вселенной, верит, что случайное не случайно. И Чонгуку тоже нравилось об этом думать, но потом он вспомнил мимолётно брошенное «по старой дружбе», по-новой разрыдался и попытался убедить друга, что всё это плохая идея. Но, как видите, сообщение он всё же отправил. И нет, это не было сделано посредством шантажа или от руки Чимина, если вы могли так подумать. Просто долго не подворачивалась идея для повода, хотя вопросов была уйма: почему ты не в Париже? Почему так легко меня оставил? Неужели всё, что было между нами, для тебя всего лишь «старая дружба»? Есть ли у тебя кто-то сейчас? Что ты забыл в салоне такси? Ведь у тебя же должен быть свой бизнес, да? Может, я действительно перепутал номера машин и сел не к своему таксисту, а к тебе? Но профиль Тэхена в приложении такси не выглядит подделанным. И даже возраст стоит правильный. И когда сквозь слёзы и от обиды он ставит за поездку самую низкую оценку, его вдруг осеняет, что, возможно, вот он — самый нейтральный повод вновь попытаться. И Чонгук извиняется. Но уже в личных сообщениях. Проходят три минуты, а Тэхен так и не появляется в сети. Рука заносится для того, чтобы удалить это несчастное сообщение, но в последний момент пальцы набирают новое:

Я был обижен, а сейчас подумал, что, наверное, подпортил тебе рейтинг. Прости

23:41

Через минуту Тэхен появляется в сети и тут же читает его сообщения. Как глупая школьница, Чонгук выключает экран и прижимает его к кровати экраном вниз, зажмуриваясь словно от взрыва. От: Медвежонок ❤️ [Привет. Ничего страшного] 23:42 [Ты имеешь право обижаться, я заслужил] 23:42 Да заебал он со своим «имеешь право»! Ничего Чонгук не имеет: ни права, ни личной жизни, ни совести!

Почему ты ничего не сказал мне вчера? Мы не виделись год

23:44

От: Медвежонок ❤️ [Я сказал, что ты хорошо выглядишь] 23:45

Ты это сказал для формальности

23:45

От: Медвежонок ❤️ [Нет, я правда так думаю] 23:46 …

Что ты сейчас делаешь?

23:48

От: Медвежонок ❤️ [Работаю] 23:48

Возможно заказать такси к моему дому сейчас?

23:49

От: Медвежонок ❤️ [Ночные поклонники?] 23:49

Я сказал, что я ехал не на свидание

23:49

От: Медвежонок ❤️ [Хорошо] 23:50

Скинуть адрес?

23:50

От: Медвежонок ❤️ [Я его помню] 23:52

***

Чонгук садится в машину к Тэхену и старается не смотреть тому в глаза — смущает. А вот Тэхен разглядывать его не стесняется и улыбается так… вообще-то очень очаровательно. — Куда едем? — спрашивает он, и Чонгук оборачивается на него так, как будто это самый тупой вопрос. — Мне никуда не надо. — Видимо, к моему счастью. Ещё одной поездки с тобой мой рейтинг не выдержал бы, — Тэхен поджимает губы, разведя в стороны руки, но его глаза улыбаются. — Прости. — Давно простил, — кивает. — Я тоже, — вдруг вырывается, и они оба зависают, неотрывно глядя друг другу в глаза. — Что? — Почему ты здесь, Тэхен? Тот отводит глаза. — Я… тут работаю. — Серьёзно? А как же Париж? — Париж по-прежнему принадлежит Франции. Чонгук закатывает глаза. — Ты бросил меня ради него, — Чонгук не хотел грубить, но незализаннные раны всё еще больно пульсировали. — Я не бросал тебя ради Парижа, я хотел жить там с тобой, — глаза Тэхена грустные, и Чонгуку хочется отвернуться. — Почему ты вернулся? — Не смог без тебя, — настолько честно. — А какой дальше смысл? — Ты же это всё придумал сейчас? — Для чего, Чонгук? А действительно, для чего, Чонгук? Неужели ты до сих пор хочешь услышать: чтобы ты вновь ко мне вернулся? — У тебя кто-то есть сейчас? — решается, незаметно скрещивая пальцы. Хоть бы нет, хоть бы нет… — Да, — звучит как поражение. — Понятно. — …эта малышка, — продолжает Тэхен, касаясь пальцами кожаной дверцы. — Машина? — голос Чонгука срывается в писк. — Креста. — Я подумал… — Никого не было, — качает головой Тэхен. — Когда я сказал, что уезжаю работать в модельном агентстве Парижа, мной все гордились. Моей ошибкой было не рассказать тебе первым, но я думал, что сделаю классный сюрприз, но, — он разводит руки в стороны, — не сделал. Я правда пытался полюбить Париж без тебя. Но каждый раз, просыпаясь в квартире у Сены, я перестал понимать, зачем всё это. Тогда я сказал, что ухожу. Купил билет до Пусана, и… я узнал, что ты снова ходишь на свидания. Ты выглядел счастливым. Да, я вернулся, но понимал, что больше не имею права вторгаться. Я и так уже всё испортил, когда оставил тебя. — Тэхен переводит взгляд на дорогу и ненадолго замолкает. Чонгук чувствует, как его глаза становятся мокрыми. — Тогда у меня началась бессонница. Я не мог спать неделями и, в конце концов, решил устроиться в такси. Ночью Пусан ещё красивее, знаешь. — Ты ошибался, — качает головой Чонгук, и Тэхен с вопросом на лице оборачивается к нему вновь. — Я никогда не был счастливым. — Даже со мной? — еле слышно. — Ни разу после того, как ты ушёл. — Прости. Чонгук прикусывает губу и мнет пальцы на коленях, не зная, как продолжить диалог дальше. Тэхен действительно выглядит искренним и подавленным. Их расставание его тоже нехило подкосило, но… но почему он не идет дальше извинений? Неужели он бесконечно раскаивается, но при этом не желает продолжения «их» истории? — Что будешь делать дальше? — спрашивает Чонгук, глядя украдкой на Тэхена, который, слегка поморщившись, сначала взглянул на часы. — Наверное, возьму еще пару-тройку заказов. Чонгук тут же вскидывается, сдвигая брови. — Серьезно? — Нуу… да? — Значит, вот так? Я тут признаюсь тебе в любви, а он, видите ли, возьмет еще пару-тройку заказов! — ноздри Чона раздуваются от возмущения. Еще чуть-чуть, и пар из ушей точно повалит. Но Тэхен не выглядит виноватым. Наоборот, пусть и слабо, но едко усмехается. — Но ты не признавался мне в любви, — опять же в манере идиотского Шерлока заявляет, заставляя Чона открыть рот от негодования, а потом, не найдя, оказывается, весомых аргументов, закрывает его, отворачиваясь к окну с покрасневшими от смущения ушами. — Так значит, — чуть тише прибавляет Тэхен, облизывая губы, — ты всё-таки признаешься мне в любви? — Это было так тяжело понять? — Не знаю, просто тот шарф, подведенные глаза и ресторан… — Я же говорил, что это не свидание! — разъяренно поворачивается к нему Чонгук, но, встретив поджатые в улыбке губы, выдыхает и смягчается. — То есть оно было запланировано, ладно. Но я на него не пошел после того, как ты… как я… — Я подразумевал, что принимаю твой заказ, — вдруг вставляет Тэхен. Их глаза встречаются, задерживаясь. — Узнал знакомый адрес, видел имя заказчика, понимал, что ты всё еще можешь жить там, и мог передать тебя другому таксисту, если бы захотел, но… я безумно соскучился и подумал, что это мой единственный шанс еще раз тебя увидеть. Чонгук сглатывает, снова чувствуя поступающую дрожь в носу. — Хорошо, что ты приехал, — разворачивается к нему всем корпусом. — Правда? Теперь ты рад моему решению? — Если бы сейчас ты предложил поехать мне в Париж, я бы поехал. — Не думаю, что Париж сейчас имеет какое-то значение для меня, — Тэхен щелкает ремнем безопасности. Чонгук неотрывно и судорожно следит за его движениями и нетерпеливо облизывается. — А что имеет? — он пододвигается ближе, кладя ладонь на коробку передач, и с эйфорией в глазах замечает, как взгляд Тэхена опускается на его губы. — Ты, — произносит еле слышно и почти в самые губы, прямо перед тем, как прикоснуться к блестящим от бальзама половинкам со вкусом спелого персика. Тэхен сминает чужие губы настолько требовательно, что из Чонгука вырывается звонкий стон. Слизывает сладкое масло и мокро сплетается с неповоротливым языком, поддевая бедра Чона и помогая тому перебраться на свои колени. Чонгук наклоняется ниже, по-новой припадая к губам Тэхена. Ягодицы нетерпеливо ерзают на чужом выпирающем члене, толстовка мнется и неудобно комкается, мешая их телам быть еще ближе. И когда Чон, пыхтя, нервно тянется к полам мешающей кофты, чтобы стянуть и закинуть туда куда-нибудь подальше на заднее сиденье, телефон Кима на коробке передач начинает вибрировать. Оба растрепанные и тяжело дышащие, они отрываются друг от друга и одновременно опускают взгляд на загоревшийся экран телефона. Чонгук хмурится, читая наименование контакта: «Любовь всей моей жизни». — Это… — срывается с его губ озадаченно, пока глаза не цепляются за цифры номера телефона. Его номера телефона. Он тут же запускает ладонь в карман толстовки и вытаскивает свой мобильник, замечая, что своими движениями случайно зажал кнопку экстренного вызова. — Экстренный номер? Тэхен поднимает взгляд с чужого экрана и улыбается. — Забыл убрать, — зачем-то оправдывается от негодования. — Я не был записан так у тебя раньше, — выгибает бровь, кивая в сторону чужого телефона. — Я записал так тебя уже после. Париж научил меня непреложной истине. — Так значит, — облизывается Чонгук, — я любовь всей твоей жизни? — Только ты, — слабо кивая, хрипло выдыхает Тэхен, любуясь тем, как взгляд Чонгука становится ярче. А потом он толкается ему в живот своим стояком и прикрывает глаза. — Чёрт, Тэхен, а ты можешь трахнуть меня прямо здесь? У меня не было секса целый год… — Это рабочая машина, Чонгук, — отрезвляюще шепчет Тэхен, когда Чон нарочно задевает носком рычажок под креслом, опуская водительское сиденье назад и тут же нависая сверху. — Тем более, трахни меня здесь. — А если потом… — А потом твои клиенты будут думать, откуда на твоём чёрном кресле странные белые пятна и почему у тебя на шее следы от засосов, — томно шепчет на ухо Чон, затмевая бдительность и расстёгивая ширинку чужих джинсов. — А потом им придётся, оторвавшись от телефона, сложить в голове два плюс два и, криво косясь в твою сторону, покраснеть… Тэхен слушает его со всем вниманием, а когда Чонгук заканчивает, он, принимая правила игры, резко стягивает с него спортивки, проходясь руками по обнажённым половинкам. Чонгук же тем временем расправляется с мучительной пуговицей на штанах и вытаскивает чужой покрасневший член из тисков нижнего белья. Такой знакомо длинный, с выступающими венками и покрасневший. Чон невольно облизывается, толкая бордовую головку в крепко сжатый кулак. Тэхен с жадностью следит за чужими действиями, попутно ощупывая гладкие половинки. Когда его длинный палец касается давно нетронутой дырочки, Чонгук слегка вздрагивает и подпрыгивает на его коленях. — Тише, ты же сам хотел, — шепчет Тэхен, поднимая глаза на лицо Чонгука. — У тебя пальцы холодные… — Прости. У меня, кстати, нет с собой смазки, знаешь ли… — У меня в кармане есть два пакетика. Тэхен тут же запускает руку в карман его спущенных спортивок и достаёт две упаковки. Клубничные. — Моя любимая? — Я не покупал новых, — закатывает глаза Чон и ускоряет трение на чужом члене, заставляя Тэхена тем самым прикусить язык и поскорее смазать свои охуенные пальцы. Чонгук подбирается, когда первая смазанная фаланга входит в него наполовину. Это такое забытое и приятное чувство. Наверное, последние полгода он в себя даже дилдо не проталкивал — был ли смысл, если садиться ни на один член совсем не хотелось. Пожалуй, кроме того, что он сейчас жадно сжимал в ладони и, признаться, представлял, когда тот протолкнётся в него, как один неторопливый палец. — Глубже, — несдержанно просит. — Вставь второй. — Не торопись. — Я не могу! — Ты слишком узкий. — Тебе всегда нравилось, — и Тэхен вставляет в него второй палец, вгоняя сразу по костяшки. Чонгук выгибается, запрокидывая голову назад, и, простонав, начинает самостоятельно насаживаться. Второй пакетик густо выливается и размашисто размазывается руками Чона по всей длине члена Тэхена. Джинсы пачкаются в ароматной смазке. Три пальца хлюпают в заднем проходе, когда Чонгук, взглядом говоря, что достаточно, вытаскивает из себя скользкие фаланги и подтягивается бёдрами выше. Тэхен спускает джинсы и, расставив ноги пошире, пару раз ударяет членом по упругим ягодицам. Чонгук скулит, нависая над чужими губами в паре сантиметров, но Тэхен не торопится, скользит головкой меж бёдер и нарочно не попадает по сжимающемуся колечку. — Вставь-вставь-вставь… И когда Тэхен вставляет, Чонгук кошкой выгибается в спине и несдержанно, с довольным хихиканьем стонет куда-то в потолок. Хлюпающие шлепки разносятся по всему салону, стёкла внутри запотевают, а машину наверняка качает, когда Чонгук, не стыдясь, натягивается на горячий член. Стенки распирает от крупного размера, простату простреливает от каждого нового толчка. Тэхен берёт его за подбородок, наклоняя к своему лбу, и просовывает в рот большой палец, а Чонгук старательно его посасывает, смотря прямо в расширившиеся зрачки и попутно махая бёдрами. — Я тебя люблю, Чонгук. Мы могли бы попробовать снова? — томно спрашивает, но когда Чонгук, поднимая голову, хочет ответить, Тэхен свободной рукой резко сжимает трущийся об их животы член и начинает тот мелко надрачивать, не давая Чону возможности вымолвить и слова. — Мы могли бы, — уже кончив Тэхену на живот и тяжело дыша, говорит Чонгук. Член Кима всё еще растягивает его распяленный анус, а тоненькая струйка семени стекает по мошонке. — Могли бы что? — переспрашивает Тэхен, находя чужие глаза. Его дыхание замирает. — Подняться ко мне на квартиру и продолжить уже там, — закатывает глаза Чонгук. — Да, но что насчёт..? — Насчёт нашего будущего? Я не пригласил тебя сразу к себе, потому что всё еще не выкинул твои вещи. Я год ни с кем не спал, Тэхен. Ходил на свидание — да, но только потому что меня на такие авантюры вытаскивал Чимин. Ты извини, но в его глазах ты немножечко козёл, поэтому тебе придётся восстановить свою репутацию, поэтому да, Ким Тэхен, мы обязательно попробуем снова, потому что другого варианта, кроме меня, у тебя просто нет. Тэхен растягивает губы в улыбке, а затем коротко и больше всех слов на свете чмокает своего бывшего-нового парня в губы. — Ты не выбросил мои вещи? — Ни одной. Тебе даже не придётся возвращаться к себе домой. Теперь ты только мой. — Я согласен.