Кровь и Травмы

Однажды зимней ночью началась эта неромантичная история, в спальном районе где-то на периферии Москвы, в почти тихом дворе, укутанном снегом.    Было небо – светлое, безлунное, всё затянутое грязно - персиковыми облаками. Был воздух – неподвижный, морозно ‑ прозрачный. Каждый выдох оставлял на губах тонкую корочку инея. Только пару мгновений назад закончивший падать снег осел ровно, нетронуто. Он прикрывал грязь, мусор и реагенты.    Фонари над подъездами горели тусклым жёлтым светом, отбрасывая круглые пятна. Тени от голых деревьев ложились на снег резкими чёрными силуэтами, изгибаясь и дробясь на сугробах.    Были дома по периметру двора – молчаливые блеклые гиганты с тёмными окнами. Лишь в паре квартир мерцает приглушённый свет и оставшиеся с нового года гирлянды, напоминая, что за стеклами течёт своя, тёплая жизнь.    Совсем не такая, как у Руслана.    — Ну и вали отсюда! — орёт ему вдрызг пьяная мать.    Она всё сильнее высовывается корпусом на улицу, кренясь вниз через присыпанные слоем снега перила на балконе. Квартира Тушенцовых – единственная квартира в их доме, где не сделали нормальное остекление, когда была возможность – во время капитального ремонта здания. На их этаже даже стены тогда не покрасили, потому что деньги они не сдавали. Устав голосить оскорбления мелкому силуэту подростка где-то внизу, женщина, схватив первое, что попалось под руку, швыряет этим в сына.    В голову Руслана прилетает тяжёлая стеклянная пепельница. Затылок обжигает болью, Руслан сжимает зубы до скрежета. Он тут же начинает злиться на женщину ещё сильнее, чем злился раньше.    — Тупая истеричка! — орёт он родительнице, задрав голову вверх.    Их квартира расположена на самом высоком этаже – пятом, поэтому тупо надеяться, что его услышали. Звук рассеивался и двоился. Но он продолжает покрывать её матом, размахивая руками, пока горло не начинает саднить. Руслан закашлялся, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени. Он безкультурно сплюнул на землю слюну вперемешку с кровью и, утерев рот рукавом, показал матери средний палец.    На балкон выходит отчим – Юрий и называет парня «Сучонком, который не уважает мать».    — Чтоб тебя коллекторы в жопу отъебали! — отвечает ему Тущенцов, изнываясь над голосовыми связками, и, развернувшись на пятках, припускается бежать прочь.    Пару раз едва не поскальзывается на этих богом и ЖКХ забытых кривых, заснеженных дорожках. Даже и не потому что боится бежит, а потому что знает себя и знает Юрия. Знает, что может наговорить ещё больше херни, и знает, что Юрий мальчик чувствительный. Да и зачем ему продолжать горланить, будя всех соседей, если напряжение уже сброшено. Губы рефлекторно гнутся в странную улыбку, полную облегчения, и школьник уже нихуя не думает о том, что теперь ему некуда пойти.     Родительница где-то за спиной парня снова шарится по подоконнику в поисках того, чем ещё можно было бы запустить в сына.    Но тот быстро успевает скрыться за углом дома. Там он переводит дух, сползая вниз по фасадной стене родной хрущевки.    Уверенный в том, что в него, при желании, могут запустить и какую-нибудь особенно шаткую табуретку, и бабушкин самовар, Руслан решает не идти подбирать посуду с земли. Да и похоже, что она родительнице не особо нужна, раз бросается...    Боль в месте, куда прилетела пепельница всё не стихает. Руслан неаккуратно ощупывает затылок на предмет шишки, но его пальцы натыкаются лишь на что-то горячее и липкое, склеившее волосы. Ну заебись теперь! Тущенцов хмурится, от притока адреналина серое вещество в мозгу всё не может помочь сложить два плюс два. Он вытягивает ладонь перед собой. Это была кровища. Вот только этого ему в жизни и не хватало. Удачно сложилось.    Так он и попал в травмпункт. Для врачей, конечно, легенда совсем другая: «Поскользнулся – упал, очнулся – гипс». Вы вообще видели, как у нас дороги чистят коммунальные службы? Позор! Поэтому ему с лёгкостью поверили. А потом промыли рану, обработали и замотали голову бинтами. После всех махинаций усадили в коридор ждать, когда дежурный врач выпишет ему заключение и освобождение от школы.    Ночью весь коридор в поликлинике погружён в приглушённый зеленоватый полумрак. Редкие лампы, вмонтированные в потолок, тускло мерцают с монотонным гулом, отбрасывая смазанные блики на выцветшую и потрескавшуюся штукатурку стен. Тишина здесь особенная, какая-то плотная, осязаемая, даже давящая, нарушаемая лишь эхом чьих-то шагов в отдалении, скрипом стула в каком-то кабинете, периодическими щелчками остывающих труб, а ещё тихим звуком стрельбы и матов из телефона Ильи, который придвинулся совсем близко, будто специально вжимаясь плечом в плечо.    Илья – друг детства, это он заставил Руслана не геройствовать с его коронным: «Само как-нибудь зарастёт», а обратиться в ближайший травмпункт, и сам его сюда притащил.    После того, как в дежурном отделении установили, что у него не пробита голова, Руслана вместе с Мазелловым отправили сидеть здесь, на этой неудобной узкой скамеечке, ёрзать и ждать не пойми сколько времени. Будто бы все эти справки и выписки нельзя получить завтра... Остаётся только надеяться, что сейчас дежурный хирург и медсестричка принимают пациента, а не пьют «Нескафе» под «МузТВ». Иначе обидно даже как-то.    Воздух здесь был пропитан запахом дезинфицирующих средств, лекарственных препаратов, сыростью, пыльным бетоном и чем-то слегка стухшим. На стенах висели поблекшие плакаты о здоровом образе жизни, планы профилактики различных заболеваний, чек-лист обнаружения у себя тех или иных травм: сотрясение, перелом, вывих суставов или разрыв мышц. Так же кое-где были приклеены и мятые графики приёма врачей. Почти все кабинеты закрыты до утра, на них новенькие таблички с номерами и их профориентацией. Выглядят они чужеродно на фоне старых дверей с облупленной краской.    С лестничной клетки неподалёку, маршируя в разнобой (что взбесило сразу же), вынырнули двое мужчин в форме, зимней одежде и присыпанные снегом – только с улицы зашли. Под обе руки полицейские вели парня лет восемнадцати - девятнадцати. Запястья у него него скованы за спиной наручниками, взгляд исподлобья быстро бегает перед собой, плечи напряжённо сгорблены.    Старший из правоохранителей, — коренастый мужичок, в безупречно отглаженной форме, — идёт справа, крепко удерживая подростка за локоть и заставляя его гнуться всем корпусом к полу. Его движения чёткие, а лицо непроницаемо. Второй, помоложе, держится слева, подмышкой сжимает папочку и, стараясь поспевать за старшим, настороженно следит за каждым движением задержанного. Пальцы свободной руки лежат на ремне у кобуры табельного пистолета. На всякий случай.    Парень ступает медленно, будто тянет время, и мент постоянно подтягивает его за собой. Скрипят резиновые подошвы мусорских берцев по гладкому каменному полу, раздаются металлические побрякивания наручников. Полицейские не говорят ни слова, лишь напряжённо поджимают губы. Всё, видимо, было сказано ещё при задержании и в «бобике». Теперь лишь короткие команды: «Вперёд», «Быстрее ногами перебирай», «Хватит пялится по сторонам». Задержанный молчит, лишь изредка шумно выдыхает, словно пытается сдержать порывы рвущихся наружу эмоций. Сам парень весь в крови. Она капает у него с носа, размазана по лицу и осталась пятнами на серой толстовке. Верхней одежды на парне нет, её, неаккуратно скомканную, несёт с собой мент с папочкой.    — Опа.. — шёпотом тянет Илья прямо на ухо Руслану, горячо дыша ему в щеку. И когда он успел отложить телефон? — Это же Нил.    Руслан тут же переключает внимание с сотрудников правоохранительных органов при исполнении на друга и отодвигает его подальше от себя, уперевшись ладонью в лоб.    — Чё за «Нил»? — Тущенцов хмурится, недоумевая, и неотрывно смотрит в чужие зелёные глаза, оказавшиеся ближе, чем хотелось бы.    — Да одноклассник мой отбитый.. — пожимает плечами старшеклассник, — Типо «бандит». Его в ментовку забирают чаще, чем я.. ну, ты понял. — он скидывает со лба чужую руку и снова утыкается в телефон, на этот раз просто пялясь в рабочий стол и исподлобья наблюдая за «Нилом» и двумя полицейскими. Ниндзя блин...    — В смысле «бандит»? У нас чё щас, девяностые? — всё не унимается Руслан.    — У нас даже хуже.. — едва шевеля губами, отвечает Илья и затихает.    «Нила» в это время проводят к концу коридора и усаживают на скамеечку напротив парней. Тот из мусоров, что постарше, заходит в кабинет, а тот, что похож на нерадивого стажёра, остаётся рядом с задержанным. Следит.    Рыжий парень окидывает скучающим взглядом окружающую его местность и несдержанно зевает. Он разваливается на скамеечке, насколько это возможно, опираясь спиной на стену и тут же его взгляд натыкается на Руслана, затем переходит на Илью и снова на Руслана.    — Чё, поранился и парня своего в поддержку взял? — он гаденько усмехнулся, глядя на Мазеллова.    Пока Илья, отвлекаясь от рабочего стола, потратил несколько мгновений на то, чтобы придумать оскорбление позабористее, Руслан тут же встрял:    — А у тебя тут тройничёк намечается? — кивая на полицейского, поинтересовался он у рыжего. — Фетиш на мужчин в форме?    А быдланы они, знаете, такие.. Чуть что не так – и тебе пиздец.    — Слышь, сука, ты чё кого пидором назвал!? — рыжий «Нил» тут же шумно вскочил на ноги, угрожающе стреляя мелкими глазками в Руслана.    Парень тоже поднимается на ноги, делая шаг вперёд. Он целенаправленно корчит из себя уверенность и даже ухмыляется.    — Тебя блять. — цедит старшеклассник сквозь зубы.    Кажется, что рыжий без проблем мог бы отпиздить Тущенцова за гаражами, а потом вывезти в лес и сбросить в реку даже со скованными за спиной руками. Но не судьба. К нему тут же подскочил мент - «стажер» и, грубо вцепляясь в плечо, пригрозил электрошокером. Вряд ли бы его использовали, но Нил утихомирился, с грохотом откидываясь обратно на лавочку.    А вот Руслан уже не мог остановиться, последнее слово всегда должно быть за ним:    — Походу, не такой ты и ахуенный... — он морщит нос и с наигранным презрением оглядывает парня. — Быдло блять...    — Ещё раз тебя увижу – мордой в асфальт воткну. — обещает Нил, скалясь, и.. подмигивает?    Руслан выгибает брови удивлённо. Во-первых (если ему не померещилось) подмигивает Нил крайне неумело. А во-вторых это (как говорится) кринжатина какая-то. Все эти «гопники», «грозы района», «бандиты» и т.д. не вызывали ничего кроме мыслей о том, что они какие-то отшибленные. Вот какому адекватному человеку захочется решать все ситуации назначением стрелки? Да никакому. И вообще.. это в 2017 была мода на ауе и оффников, сейчас выглядит очень не в тему. Чем больше ты кричишь о том, какой ты классный, тем беспантовее ты на самом деле.    — Мамку свою воткни. — наконец встревает в перепалку Илья.    — Слышь, инцел, а тебя вообще никто не спрашивал... — скучающе вздыхает Нил.    Из кабинета наконец выходит полицейский постарше и, хватая рыжего за локоть, запихивает его в комнатку, где его усаживают на стул перед медсестрой. Та берет в руки железный зажим, подхватывает им пропитанную спиртовым антисептиком ватку и начинает притаптывающими движениями обрабатывать рассеч ёную бровь рыжего. Сразу после дверь закрывается и дальнейшего происходящего Руслан не видит.