Кровь и Травмы

Руслан, на весь травмпункт угорая с собственного анекдота про одного общего знакомого, попытался открыть дверь на выход с ноги, но она была тяжелая и металлическая, будто бы ведёт не в медицинское учреждение, а в швейцарский банк. На него налетел Илья, неуклюже прыгающий на одной ноге и пытающийся снять бахилы с кроссовок. Тушенцов отпихнул друга и, навалившись на дверь всем весом, выскользнул на улицу, за ним и Мазеллов. Они быстро сбежали вниз по широкой лестнице «под мрамор». Илья кинул бахилы в мусорку и они направились по лирокому тротуару вдоль здания.    Глубокая ночь окутала их город плотным покрывалом, — относительной, — тишины и адского холода около - 17 градусов. Время давно перевалило за четыре часа утра – город ещё не думал просыпаться и лишь фонари отбрасывали дрожащие жёлтые круги света на заснеженный асфальт.    В воздухе медленно кружились редкие снежинки, словно застывшие в невесомости. Они мягко ложились на уже внушительные сугробы, припорашивая скамейки, бордюры, припаркованные машины и просто рандомную грязищу тонким белым кружевом. Морозный воздух прозрачен – каждый вдох колет нос изнутри, подобно пресловутому стаффу, и обжигает лёгкие ледяной свежестью. Пахнет чем-то химическим, напоминающим об аэропортах и взлётной полосе зимой.    Одна из центральных улиц, обычно оживлённая и шумная, сейчас выглядела словно после зомби-апокалипсиса. По обеим сторонам дороги возвышались исторические здания дореволюционного периода и времён правления Сталина с тёмными окнами, лишь в некоторых уже теплится приглушённый свет. Некоторые фасады были ещё украшены новогодними гирляндами, которые продолжали мерцать даже после праздников. Переливающиеся огоньки тянулись вдоль карнизов и колонн, светящиеся фигурки из RGB-ленты висели на железных тросах между фонарными столбами, а за витринами магазинов всё ещё горели разноцветные композиции оленей, дедов Морозов, снежинок и звёздочек. Не пора ли переключить пластинку на другие праздники? Свет от украшений отражался на мокрой мостовой, создавая причудливую игру бликов на ледяных участках.    На абсолютно черном небе, зажатый между крышами многоэтажек, светился серебристый лик полной луны.   Тишину нарушал лишь редкий скрип снега под ногами одинокого прохожего, да отдалённый гул редких автомобилей, проносящихся по параллельным улицам. А ещё воплями Ильи и Руслана, конечно. Они не прекращали смеяться, вспоминая «Субо» – придурошного стримера из их импровизированной компании.    — Дорогие подписчики, — положив руку на сердце, начал свою гениальную пародию Руслан, — у меня для вас новый розыгрыш и чтобы в нем участвовать нужно подписаться на все мои каналы: — он начал загибать пальцы на каждое название, — «Обман», «Обман на деньги» и «Каперы».    Разогнавшийся Илья снова начал ржать. Странно, с придыханием, как припадочный.    — Не, ну а пранки эти его, видел? — Мазеллов схватил Руслана за плечо, облокачиваясь на него, он тяжело дышал, горло жгло ледяным воздухом.    — Такое надо удалять с Ютуба.. — подняв указательный палец к небу, аля́ «кавказский ребенок - мудрец», с умным видом произнес заключение Руслан.    Илья заржал ещё громче. Звук его припадка отражался от высоких стен совковый домов и разносился по улице эхом. Ещё немного и какая-нибудь особенно ошалевшая от жизни бабка вылила бы на них из окна тазик с кипятком. В кураже Илья пару раз ушатал друга по хребтине, — для профилактики, — за что его столкнули в ближайший грязный сугроб и только тогда, набрав снега в кроссовки, ему удалось наконец успокоиться. Он швырнул в удаляющегося прочь Руслана снежком и, отряхнувшись, побежал его догонять.    Поравнявшись, Мазеллов снова хотел продолжить коммуникацию, но его прервал пронзительный свист откуда-то сбоку. Он тормазнул, оглядываясь по сторонам.     — Эй, там, — снова свист — сюда иди!    Руслан обернулся. За десяток метров от парней расположился рыжий Нил. Он вальяжно восседал на капоте припаркованной у проезжей части машины. На парня падал яркий белый свет недавно, — хоть какие-то городские роботы начали проводиться только после появления на посту мэра нового человека, имя которого, правда, парни не знали, — поставленного здесь фонаря, из-за чего его было видно в FullHD качестве. Рыжий выдохнул облако сигаретного дыма, на мгновение затуманившее его лицо, но тут же рассеиваевшееся.    Тушенцов глянул на Илью через плечо, затем мельком оглядел пустую улицу в поисках того, кому могли быть адресованы слова. Не обнаружив никого подходящего, он ткнул пальцем себе в грудь и кивнул, мол, «Ты это мне?».    — Да ты, ты! — Нил махнул рукой в подзывающем жесте, — Сюда иди!    Руслан пожал плечами. Ему, вообще, было не сложно подойти, даже если он не очень жаловал aye-шников и рыжий произвел на него не лучшее впечатление. Попросили же, значит надо. Почти вежливо, кстати, попросили. Ну и тупо было бы сразу посылать его нахуй, а то придется потом ходить и оглядываться. Взвесив все за и против, он уже сделал шаг в сторону рыжего, когда его остановил Илья, вцепившись мертвой хваткой в рукав его куртки.    — Не связывайся с этим отшибленным. — сквозь зубы практически приказал ему Мазеллов, усиливая хватку.    — Да ладно тебе, я ж на секунду. — отмахнулся от друга Руслан и дёрнулся, пытаясь освободиться от цепких пальцев.    Илья вздыхает, но больше не лезет. Тушенцов направляется к тачке и рыжему. Машина вообще чья, кстати? Нил зажимает в зубах медленно тлеющую сигарету, спрыгивает на асфальт и, облокотившись на то же авто поясницей, хлопает себя по карманам в поисках чего-то. Затем он выуживает из запазухи пачку сигарет со страшной картинкой, — рак лёгких, — и двумя пальцами достаёт оттуда никотиновую палочку. Пачка отправляется обратно во внутренний карман куртки, а сигарету рыжий аккуратно заправляет Руслану за ухо. Он склоняет голову набок, рассматривая брюнета, а затем кончиками пальцев поправляет черную прядочку волос, выбившуюся из челки из-за наложенных бинтов. Тушенцов вздрагивает всем телом, когда к холодному лбу прикасаются пальцы – теплые и шершавые. Он удивлен, но всё происходит так быстро, что не успевает спросить. Поэтому по-прежнему стоит, как осёл на привязи, а не убегает с криками, подхватив Илью.    Нил, закончив свои странные махинации, прячет руки в карманы. Затем снова достаёт и, резко сделав выпад вперёд, бьёт Руслана в живот, целясь под рёбра. Из лёгких будто бы выбили весь кислород, к горлу подступила кислая тошнота. Парень сразу же заходится кашлем, сгибаясь практически пополам. Его выворачивает наизнанку прямо на мостовую в тот момент, когда к ним подоспевает Илья.     Нил как ни в чём не бывало затягивается своей недокуренной сигаретой и выдыхает на Руслана.    — Я предупреждал. — вкрадчиво сообщает ему гопник, в голосе слышится разражение.    Затем он, окинув снисходительным взглядом Мазеллова, разворачивается и бодренько уходит прочь, переходя через пустую дорогу на другую сторону.    — Ходи, блять, оглядывайся, сука! — орёт Илья вслед силуэту Нила, который быстро исчезает в ближайшей темной подворотне.    Следом парень переключил своё внимание вновь на друга, приобнимая его за плечи, чтобы тот устоял на ногах.    — Я тебе чё говорил?!.. — раздражённо начал Мазеллов, готовый отчитать Руслана, как нашкодившего младшеклашку, но потом вдруг замолк, понимая, что сейчас вообще не время для его нудных нотаций.    Тушенцов, хватаясь за Илью, выровнялся, расправляя плечи. Ему всё ещё было больно, но нельзя же по полчаса выть. Когда голову разбили не выл же.    — Пойдем ко мне, у меня там мамка на смену ушла. — негромко предлагает Мазеллов, неотрывно наблюдая за тем, как Руслан «оправляется» после прицельного удара. У Нила рука тяжёлая, Илья знал не понаслышке.    — Ага. — согласился Тущенцов, кивая, и улыбнулся кончиками обкусанных губ.

* * *

   Дома у Ильи было тихо и душно, пахло пылью, а возле кухни – горелым маслом. По словам самого Ильи перед дежурством мама наготовила драников: часть сыну и часть на завтрак. На улице буйствовали морозы, поэтому во время готовки она не открыла окно. Воняло знатно. Вместо предложенного ужина, Руслан предпочел посидеть в спальне Мазеллова, пока тот отмокает в ржавом тазу – ванне.    В его комнате было темно, — свет давали только окно и дверь на балкон, — да и рассматривать тут особенно нечего. У стены в углу стояла скрипучая раскладушка, которую Илья в жизни не заправлял, а сразу после неё – старый дубовый шкаф. У смежной стены, перед окном, поставили стол из гаража, к которому старшеклассник иногда приносил из кухни табуретку. Никакой мебели больше не было, не поместилась. У Ильи даже вместо двери – штора    Руслан, запнувшись об загнувшийся край совкового персидского ковра, — да, не у всех он на стене висит, — подошёл как раз к шкафу, который достался Мазеллову от его бабушки. У шкафа не было одной створки, а вторая не открывалась. Парень присел перед ним на корточки и полез внутрь, засовывая руку за коробки из-под микроволновки и прочей херни, в которых сейчас хранилась одежда. Оттуда от выудил увесистый коллекционный нож со складным лезвием. Его подарил Руслану отец на одиннадцатый день рождения. А тот отнес его к Илье и спрятал сюда, чтобы отчим Юрий, имеющий привычку напиваться до поросячьих визгов, не пришил кого-нибудь в пьяном угаре. Да, конечно есть и кухонные ножи, но у них они тупые и едва ими можно разрезать огурец, а этот пилит кость. Странно, что Илья не заметил нахождения у себя холодного оружия. Хотя, судя по этому беспорядку в шкафу он здесь не убирается.    Руслан с щелчком выдвинул лезвие и осмотрел нож от рукоятки до кончика. Теперь, после знакомства с Нилом, он ему однозначно пригодится.    При мысли о рыжем, Тушенцов вдруг вспомнил. Он поднял руку к голове и нащупал сигарету, оставшуюся за ухом. Надо же, не слетела... Старшеклассник достал её и осмотрел, щурясь. Мальборо. Руслан рывком поднялся с корточек и вытягиваясь всем телом, достал с самого верха шкафа зажигалку Ильи. Вместо неё он положил свой коллекционный нож, предварительно сложив лезвие.    Вертя зажигалку в руке, Тущенцов вышел через дверь на общий балкон, который отделялся от балкона соседей только решеткой с погнутыми внизу прутьями. Будто бы кто-то пытался там пролезть. Возможно, даже сам Илья. Руслан подвинул ручку на окне в горизонтальное положение и несколько раз с силой дёрнул на себя, пока оно со скрипом не открылось. На него тут же пахнуло ледяным воздухом, пробирая до костей и заставляя покрыться мурашками. Парень накинул на голову капюшон и высунулся на улицу, ставя локти на раму. Затем он аккуратно зажал фильтр между зубами и поджёг кончик сигареты, скосив на него глаза. Запахло терпкими табачными листьями.    Илья жил на двенадцатом этаже и с его балкона открывался отличный вид на массив панельных многоэтажек, выстроившихся ровными рядами, словно солдаты на параде. Их фасады хранили отпечаток времени: чуть обветшалые балконы, жёлтые подтёки с крыши, внизу один на другой наслаивались закрашенные прямоугольники – ЖКХ борется с вандализмом.    На переднем плане стояла невероятно длинная хрущевка буквой «Г», на первом этаже которой расположилась «Пятерочка». Красно - зелёная светящаяся вывеска магазина ярко контрастирововала с серыми приглушёнными оттенками окружающего мира, привлекая внимание. Вокруг магазина – аккуратно выложенные дорожки, высокие сугробы и редкие голые деревья.    На заднем плане, за плотной городской застройкой, простиралась широкая гладь реки Волги. Её поверхность едва заметно мерцала, отражая свет фонарей и окон домов, а противоположный берег терялся в тумане. Долго же они шарахались: небо уже посветлела и окрашивалось в нежные оттенки рассвета – розового до лимонно - жёлтого.    Весь пейзаж был наполнен какой-то почти меланхоличной безысходностью, а природные просторы – спокойствием. Это не пафосная панорама центра, а искренний портрет самого обычного района, коих в каждом городе десятки, а то и сотни.    Руслан докуревает сигарету до фильтра и бросает её вниз, позволяя улететь к далёкому первому этажу. А потом стоит ещё пару минут, пока щёки и кончики ушей не начинает жечь от холода, только тогда он закрывает окно и возвращается обратно в комнату к Илье.