Мой бывший монстр

      Марк заехал за мужем, чтобы забрать его с работы, желая продемонстрировать свою заботу. Подъехав к главному входу больницы, где тот работал, он застал Сяо Чжаня в объятиях молодой девушки. Она целовала его руки, что-то говорила, а затем он усадил её в такси. Когда машина скрылась из виду, Марк вышел из машины, обуреваемый жгучей ревностью. — Я приехал за тобой, — произнёс Марк, едва сдерживая гнев, не как дела ни как смена прошла только сухое приветствие, — Может, съездим поужинать? — Хорошо, только сейчас переоденусь, — ответил Сяо Чжань, скрываясь за дверями больницы. Спустя минут двадцать Чжань уже вышел, и они оба сели в машину. Марк завёл мотор и, резко обернувшись, дал пощёчину мужу. — За что? — спросил Сяо Чжань, потирая пылающую щеку. — Я видел, как ты заигрывал с этой девкой, — прошипел Марк, направляя машину в сторону дома. — Она просто моя пациентка, — попытался оправдаться Сяо Чжань. — Я спас её ребёнка, и она просто благодарила меня. Сяо Чжань молчал, глядя на дорогу, освещённую фонарями. Щека всё ещё горела, но боль внутри была сильнее. Марк молча вёл машину, его пальцы судорожно сжимали руль. — Ты думаешь, я тебе изменяю? — наконец тихо спросил Сяо Чжань, не поворачивая головы. Марк не ответил сразу. Его челюсть напряглась, глаза метались по зеркалу заднего вида, словно искали признаки лжи на лице мужа. — Я видел её руки на тебе. Видел, как она смотрела на тебя. Это не просто благодарность, Чжань. Сяо Чжань усмехнулся, но в его глазах не было радости. — Ты ревнуешь! Это твоя фантазия, Марк. Она — пациентка. Её ребёнок едва выжил благодаря мне. Ты думаешь, я позволил бы ей так близко, если бы это было что-то большее? Машина резко остановилась у светофора. Марк повернулся к мужу, его глаза горели, как угли в костре. — Но ты позволил... Чжань. Ты всегда позволяешь. Ты такой… такой открытый. Люди тянутся к тебе, и я не могу смотреть, как они касаются тебя. Сяо Чжань встретил его взгляд, его губы слегка дрожали. — Знаешь, я устал от твоей беспочвенной ревности. Думаю, нам лучше будет пожить какое-то время раздельно, — произнёс Чжань. Марк не ответил, но его руки уже тянулись к лицу мужа, пальцы скользили по щеке, где остался след от пощёчины. Он притянул Сяо Чжаня ближе, их дыхание смешалось, тяжёлое и прерывистое. — Ты мой, — прошептал Марк, его губы едва коснулись губ мужа. — И я не позволю никому отнять тебя у меня. Сяо Чжань не сопротивлялся, но в его глазах всё ещё горел вопрос, на который Марк не хотел отвечать. Машина тронулась, и они продолжили путь домой, где напряжение между ними могло найти свой выход.

***

      Дверь захлопнулась, эхом отозвавшись в пустом коридоре. Сяо Чжань сбросил куртку на спинку стула, его пальцы дрожали, но он не дал себе паузы. Марк был уже рядом, его тело будто излучало напряжение, готовое взорваться. — Ты думаешь, это нормально? — снова заговорил Сяо Чжань, его голос звучал тихо, но в нём слышалась напряжение. Ты думаешь, что можешь просто… владеть мной? Марк шагнул вперёд, его руки схватили Сяо Чжаня за запястья, прижав к стене. — Ты сам сделал так, что я больше не могу думать ни о чём, кроме тебя. Ты… ты как огонь. И я не могу не обжечься, — прошипел Марк, его дыхание горячим шлейфом коснулось кожи мужа. Сяо Чжань попытался вырваться, но Марк был сильнее. Его губы скользнули по шее мужа, оставляя горячие следы. Сяо Чжань вывернул запястье, пытаясь высвободиться из железной хватки, его голос был хриплым от усталости. — Прекрати, Марк. Я не хочу. Я слишком выжат после смены. Ответом был резкий, звонкий удар по лицу, от которого в висках загудело, а мир поплыл. По разбитой губе, солоноватой и тёплой, сразу потекла струйка крови, капля упала на белый воротник его рубашки. Это стало последней каплей. Чжань поднялся наверх, вытирая кровь с губы, собрал чемодан. Он больше не хотел такого обращения с собой и принял решение покинуть этот дом и разорвать отношения с Марком. Чжань спустился с чемоданом вниз. — Я ухожу от тебя, — заявил Чжань, направляясь к двери. — Думаешь, я позволю тебе уйти от меня? — голос Марка был низким и ровным, без тени сочувствия. Он вырвал чемодан из рук Чжаня. Рывком он толкнул Чжаня на спинку кожаного дивана, снял с собственной шеи шелковый галстук и быстрыми движениями стянул им запястья сопротивляющегося мужа. Шёлк впивался в кожу. Марк взял его за подбородок, пальцы впились в челюсть, заставляя того смотреть вверх. Его поцелуй не был нежным — это было вторжение, захват, метка собственности, смесь крови и властного привкуса. — Сегодня ты будешь покладистым для меня, — прошептал Марк в рот мужа, и звук разрывающейся хлопковой ткани наполнил комнату. Губы и зубы Марка опускались ниже, оставляя багровые печати на шее, ключицах, груди. Каждое слабое сопротивление Чжаня, каждый судорожный вздох лишь разжигали в Марке более тёмный, неконтролируемый огонь. Он расстегнул брюки, стащил их с мужа, перевернул Чжаня на живот. Холодная капля лубриканта, резкий запах, а затем — мучительное, разрывающее вторжение без тени подготовки.       Чжань впился зубами в бархат подушки, его тело напряглось в тщетной попытке уйти от грубых, методичных толчков. Слезы жгли щеки, смешиваясь с потом на ткани. Вынув обмякшую плоть, Марк оставил Чжаня лежать на диване. Он сходил в кладовку и принёс верёвку, которой связал мужу ноги, а рот заткнул платком. — Полежи тут и подумай над своим поведением. Марк покинул дом. У Марка сегодня был «еженедельный покер» с друзьями. Чжань знал, что это значит: он вернётся часа через три, пьяный, требовательный и готовый получить свой «ответ». Чжань решил, что больше не позволит Марку с ним так обращаться. Он отчаянно ударил по спинке дивана. Ваза, стоящая рядом на маленьком столике, пошатнулась и упала, звонко разбившись. Чжань замер, думая, что его муж мог услышать звон разбитого стекла. Но к этому времени Марк уже уехал. Вынув ткань изо рта, развязал зубами шелковый галстук, а затем освободил и ноги. Чжань стоял посреди гостиной, слушая, как его собственное дыхание разрывает тишину. Ваза, подарок тещи, теперь была лишь осколками на полу — идеальная метафора их брака. Он поднял чемодан и вызвал такси.       Спустя время.       Марк вернулся домой, но мужа уже не было, и лишь верёвка лежала на полу. — Куда бы ты ни сбежал, я найду тебя… Чжань, с окровавленной губой и тлеющей ненавистью в глазах, уже мчался на такси в аэропорт. Его запястья горели от памяти узла галстука, а между бёдер пульсировала глухая, унизительная боль — отметина Марка. Он купил билет на первый рейс в Гонконг, дрожащими пальцами набирая номер старого друга. — Он найдёт меня, — прошептал он в трубку, и его голос звучал хрипло от завязанного некогда рта. Марк же не метался. Ярость его была холодной и методичной. Он достал телефон и отследил по кредитной карте, куда собрался Чжань — покупка в аэропорту. Угол его рта дёрнулся в подобии улыбки. Марк завёл мотор внедорожника, его взгляд был прикован к точке на карте, которая медленно двигалась к югу. «Беги, беги, милый, — прошептал он, переключая передачу. — Охота только началась».       В зале ожидания.       Чжань сидел в углу, натянув капюшон, и при каждом шаге службы безопасности вздрагивал. Каждый мускул в его теле помнил вес Марка, его властные ладони, зажимавшие челюсть. Он выпил воду, пытаясь смягчить ком в горле, но глоток прошёл со спазмом — будто снова пытался говорить со связанным ртом. Марк мчался по ночной трассе. Навигатор показывал расчётное время прибытия — за два часа до вылета рейса Чжаня. Этого хватит. Он снял левую руку с руля, разжал и снова сжал пальцы, вспоминая податливость той кожи под своими прикосновениями. Чжань вдруг резко встал и направился к туалетам. Он защёлкнул дверь кабинки, дрожащими руками расстегнул ремень. В тусклом свете на внутренней стороне бедра проступал свежий синяк, отпечаток пальцев, тёмный и ясный. Он провёл подушечкой большого пальца по этому месту, и по спине пробежала электрическая волна стыда и тоски. Его дыхание участилось. Но сходить в туалет ему так и не захотелось. Внедорожник Марка резко завернул на парковку аэропорта. Он не спешил проходить контроль. Сначала он зашёл в службу информации, показал фото с телефона. Обаятельно улыбнулся, волнуясь, сказал, что это его брат с психическим расстройством, может быть опасен. Сотрудник, встревоженный, кивнул. Чжань вышел из туалета, лицо было влажным. Он купил кофе, просто чтобы занять руки, и почувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд. Паническое желание убежать снова сжало грудь. Марк, получив нужные данные, с разрешения охраны прошёл в зал вылета. Его глаза, сканируя пространство, нашли свою цель мгновенно. Чжань у стойки, хрупкий и напряжённый, как струна. Марк медленно двинулся к нему, растворяясь в потоке людей, наслаждаясь секундами перед тем, как его тень накроет этого перепуганного голубя. Тень на плече. Чжань почувствовал её раньше, чем услышал голос — ледяное давление воздуха, вытесненное крупным телом. Запах дорогого одеколона, смешанный с дымом и мятой жевательной резинки, ударил в нос, заставив сердце упасть в пятки.       — Билет в один конец, Чжань? Как недальновидно, — бархатный бас прокатился по его затылку. Марк стоял так близко, что тепло его груди проступало сквозь тонкую ткань куртки Чжаня. Он не оборачивался. Пальцы сжимали картонный стаканчик, деформируя его.       — Я позвонил службе безопасности. Сказал, что мой нестабильный брат может устроить сцену, — Марк положил тяжёлую ладонь ему на плечо, будто в заботе. Боль пронзила тело — именно там, где сутки назад остались следы его хватки. Голос Марка опустился до интимного шёпота, горячего в ухо. — Ты проверял синяки в туалете? Лелеял мои автографы? Его другая рука скользнула вниз, большой палец надавил на поясницу Чжаня через одежду, заставляя того вздрогнуть и едва не вскрикнуть. Они ещё свежие! Объявление о посадке прозвучало для Чжаня спасительным гонгом. Он рванулся вперёд, но рука Марка была железной. — Беги, если хочешь. Они остановят тебя у выхода. А я буду ждать, такой понимающий, готовый забрать своего больного родственника домой. Он отпустил мужа, дав ложную свободу. Чжань сделал шаг к выходу на посадку, ноги стали ватными. Каждый охранник смотрел на него теперь с подозрением. Он обернулся, встретившись взглядом с Марком. Тот стоял, расслабленно прислонившись к колонне, уголок рта приподнят в ленивой, хищной улыбке. Он поднёс руку к губам и медленно, очень медленно, облизнул костяшку указательного пальца — того самого, что оставил синяк на бедре Чжаня. Желание и ужас смешались в горле кислым вкусом кофе. Чжань замер, разрываясь между зовом самолёта и магнитной тяжестью этого взгляда. Стальная хватка Марка на запястье Чжаня была холоднее наручников. — Можешь кричать, но я уже предупредил охрану, что у тебя психическое расстройство и ты можешь устроить скандал,— тихо произнес Марк таща мужа к выходу из аэропорта.

***

      — Не вырывайся, — его голос, низкий и ровный, разрезал душный воздух салона, пока он тугим узлом затягивал ремень на тонких кистях мужа. Поцелуй, который последовал, был не про любовь, а про метку, про вкус доминирования и соль на губах Чжаня. Машина рванула с места, город за окном превратился в слепую полосу огней. Сердце Чжаня, дикое и перепуганное, отбивало дробь в ушах громче мотора. Его мысли метались, как пойманная птица: "Нужно сейчас, иначе будет позже, гораздо позже". Красный свет вспыхнул перед ними. Марк на мгновение отвернулся, рука потянулась к звенящему телефону на панели. Это был шанс — единственный, окровавленный и отчаянный. Чжань телом, гибким от адреналина, рванул на себя ручку двери. Скрип двери, крик ветра. Чжань выскочил на асфальт, в гул потока автомобилей. Ноги, едва державшие его, понесли сквозь рёв клаксонов и визг тормозов. Марк ринулся за ним, но услышал визг тормозов и глухой удар. Сяо Чжань лежал на асфальте. Кто-то вызвал скорую и полицию.