Нити судьбы

*** Снаружи только начинало светать. Розово-золотистый рассвет лениво расползался по небу, разгоняя остатки ночной темноты. Прохладный воздух, пах мокрой листвой, свободой и тем щемящим спокойствием, что можно было ощутить лишь ранним утром. Нам Гю вышел из подъезда и на мгновение замер, словно боясь спугнуть этот хрупкий миг. В груди, там, где еще недавно жила тревога, пульсировала непривычная лёгкость. В этой, казалось, чужой квартире, во тьме, на холодном полу он оставил свою прошлую разбитую жизнь. Денег в кармане было достаточно, чтобы исчезнуть. Но не более того. Брюнет бесшумно двинулся к автобусной остановке. Мысли путались, сердце колотилось где-то у горла, но ноги шагали уверенно, будто знали путь лучше него. Он даже не стал вглядываться в расписание. Когда к тротуару подкатил первый же автобус, он шагнул внутрь, быстро расплатился и устало побрёл в самый конец салона. Транспорт был почти пуст. Нам Гю опустился на сиденье у окна, прижался лбом к прохладному стеклу и прикрыл глаза. Тряска и мерный гул двигателя странно раздражали и успокаивали одновременно, и вскоре он провалился в глубокий, тяжелый сон. Очнулся он уже на конечной, вернее, его растолкал водитель. Брюнет, сонно моргнув, протёр глаза и выглянул в окно. Привычного ряда старых пятиэтажек больше не было, вместо них перед ним высились незнакомые стеклянные небоскрёбы. Он вышел из автобуса, чувствуя, как затекли ноги, и с удивлением ощутил, что воздух здесь будто другой. Толпы людей вокруг куда-то спешили, погружённые в себя, с таким отстранённым видом, что Нам Гю остро почувствовал себя лишним, чужим в этом потоке. Он оглянулся и заметил молодую девушку. Она сидела на лавочке, отрешенно уткнувшись в телефон. — Извините... — Голос его прозвучал неуверенно. — Подскажите, что это за город? Девушка нехотя оторвалась от экрана и скользнула по нему оценивающим взглядом, цепляясь за потрепанную, мятую одежду, и равнодушно бросила: — Сеул. Услышав это, Нам Гю вздрогнул, а сердце забилось быстрее. Сеул. Столица. Место, о котором он мог только мечтать, разглядывая фотографии в телефоне или слушая истории уже побывавших здесь одноклассников. На миг брюнет сжался от восторга, граничащего с неверием. Он сбежал так далеко, как только было возможно. Но следом пришел страх. Он один в огромном городе, где ни один человек не знает его имени и не протянет руки помощи. Однако возвращаться было некуда. Мысль о том, что теперь в Нонсане его разыскивает не только Су Бон, но и мать, заставляла убедиться в том, что он все сделал правильно. Нам Гю тут же отбросил обесии и решил первым делом найти место, чтобы переночевать. Он зашагал прочь от лавочки, стараясь держаться прямо, хотя внутри всё сжималось от непонимания. Куда идти? Мотель, показавшийся через пару кварталов, выглядел вполне обычно, но цена на вывеске заставила его нервничать. В Нонсане за такие деньги можно было снять номер на три ночи. Здесь лишь на одну. Брюнет сглотнул, отсчитывая купюры, и дрожащими пальцами протянул их администратору. Комната оказалась крошечной, но он нашел её вполне уютной. Впервые за последние сутки Нам Гю почувствовал себя в безопасности. Он рухнул на кровать, но не спать, время работало против него, а денег оставалось немного. Он достал телефон, подключился к мотельному вайфаю и принялся искать объявления об аренде. Однако цены кусались, а условия требовали залогов и подтверждения доходов, которых у него не было. Отчаяние накатывало медленно, но неотвратимо. Мысль о том, что уже завтра ему, возможно, придется спать на улице, леденила душу. Однако под конец дня, когда глаза уже слезились от усталости, а пальцы сводило, он наткнулся на объявление. «Сдаётся однокомнатная квартира. Первый этаж. Район Хондэ». Нам Гю нахмурился. Он знал, что этот район славится бурной ночной жизнью и далеко не самой лучшей репутацией. Но потянуть бы он смог лишь эту цену. Выбора у него не осталось. Брюнет созвонился с хозяйкой. Пожилая женщина с уставшим голосом вежливо ответила ему. Они договорились встретиться в тот же вечер. Дорога потребовала двух автобусов, и с каждым поворотом местность становилась все более пугающей. У подъезда его уже ждала женщина. Нам Гю знал, сейчас он должен выглядеть жалким. Это было его единственным оружием. — Здравствуйте. — Произнес он, и голос его дрогнул по-настоящему. Он не играл. Внезапно нахлынули воспоминания: предательство Су Бона и та звенящая пустота, что поселилась внутри со вчерашней ночи. — Спасибо, что согласились показать квартиру. Как только хозяйка отворила дверь, в лицо ударил запах сырости и пыли. По полу был рассыпан мелкий мусор, грязные окна почти не пропускали свет, а на потолке расползлась плесень. Казалось, здесь никто не жил месяцами, а может, и дольше. Нам Гю окинул взглядом это убожество и весь сжался, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Но он не мог позволить себе этой слабости. — Хорошая квартира... — Тихо, почти шепотом, произнес он, заставляя себя повернуться к женщине с подобием благодарности. — Мне... она мне подходит. Хозяйка скептически прищурилась, но промолчала. Брюнет сделал глубокий вдох, чувствуя, как скулы потихоньку краснеют от стыда. Он опустил глаза и постарался изобразить ту неприкрытую боль, которую он разглядел в зеркале прошлой ночью. — Простите... Я понимаю, цена и так невысокая. Но... три дня назад я похоронил мать. У меня больше никого нет... — Он запнулся, будто слова давались ему через силу. — Я найду работу, встану на ноги, и тогда обязательно вам все верну... Женщина смотрела на него, казалось, целую вечность. Но наконец, жалость перевесила холодный расчет. — Ладно. — Устало выдохнула она. — Сделаю скидку на первое время. Но ты это... не подведи, плати вовремя. Нам Гю поклонился, чувствуя, как уходит напряжение. *** Вернувшись в мотель, он впервые за сутки вспомнил о еде. В кармане осталась горстка монет и пара купюр, которых хватило бы разве что на несколько скудных приемов пищи. Он спустился в круглосуточный магазин на первом этаже, купил рамен и, вернувшись в номер, заварил. Сев на край кровати, он уставился в одну точку и почти механически поднес палочки ко рту. Закончив, брюнет рухнул на спину, цепляясь взглядом за потолок, по которому, как живые, скользили тени редких машин за окном, разгоняющих ночную тишину. Завтра ему предстоял первый полноценный день в чужом городе, грязная, пустая квартира и зияющая неизвестность. Но даже это казалось даром. Только бы не назад. Только бы никогда больше не увидеть Су Бона. — Завтра станет легче... — Выдохнул он в пустоту, надеясь, что если сказать это вслух, то так и случится. Нам Гю закрыл глаза и, поджав колени к груди, провалился в сон. *** Его вырвало из сна рано утром. Тяжестью, которая устроилась на груди, будто чужое тело. А боль от так и не произнесённого вслух расставания застряла в горле, как осколок стекла. Он сел на кровать, провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна, и заставил себя подняться. Сумка, даже не раскрытая, стояла у двери. Он молча забрал её, бросил на стойку администрации ключи и вышел на улицу, щурясь от слишком яркого солнца. До квартиры, если эту конуру вообще можно было так назвать, пришлось идти пешком два квартала, пока каждый шаг напоминал о том, в каком ужасном положении он сейчас находится. Нам Гю толкнул дверь и замер. Запах ударил снова. Сырость, пыль и что-то тошнотворное, что, казалось, намертво въелось в стены. Он поморщился, но переступил порог и сбросил вещи прямо на пол. Затем прошёл в единственную крошечную комнату, на этот раз осматривая её не спеша, не так, как вчера, когда он согласился бы на что угодно. Небольшой шкаф, раковина с подтекающим краном, голый матрас в углу и кучи мусора. На подоконнике лежали окурки, а окно было таким грязным, что улица за ним превратилась в расплывчатое пятно. Он опустился на матрас, пружины прогнулись под его весом и жалобно скрипнули. В ту же секунду его накрыло сожаление. Зачем он купил это? На миг захотелось сдать жилье обратно хозяйке, забрав деньги. А может и вернуться домой. Но брюнет тут же отбросил эти мысли, вспоминая мать, которая даже имени его не помнила. Квартиру, что едва ли была лучше этой. Вспомнил, как Су Бон кормил его, потому что дома есть было нечего. И как он сам себе казался жалким, будто навсегда застрял на чужой шее. Здесь, в этой дыре, было не лучше. Но и не хуже. А значит терпимо. Нам Гю заставил себя подняться. Убираться по-настоящему не было ни сил, ни желания. Но сидеть в этом свинарнике он тоже не мог. Тогда он просто сгреб ногой окурки, пыль, обёртки от еды, чужую грязную одежду в один угол, надеясь разобраться с этим потом. Навалившись всем телом на раму, он с усилием распахнул заевшее окно. Сырой утренний воздух ворвался внутрь. Дышать стало чуть легче. Несколько минут брюнет просто смотрел на чужой город. В голове, как назло, снова был Су Бон. Больно. Слишком больно. Нам Гю мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть это наваждение, и заставил себя думать о другом. О работе. О деньгах. О том, как просто не сдохнуть с голоду. Он вышел на шумную улицу, дойдя до ближайшей автобусной остановки, и поймал слабый сигнал бесплатного вайфая. Связь была ужасной, страницы загружались, казалось, целую вечность, но этого хватало, чтобы найти объявления о работе без опыта. Самым привлекательным Нам Гю показалось курьерство. Просто ездишь по городу и все. Он отобрал несколько самых лучших, на его взгляд, предложений. Магазины, где требовались курьеры, оказались неподалёку. Не раздумывая, он решил начать с ближайшего. *** День превратился в бесконечную череду одинаковых диалогов и чужих равнодушных лиц. В одном месте платили копейки. В другом начальник смотрел на Нам Гю свысока, словно тот был пустым местом. В третьем ему заявили: «Придётся работать без выходных». И он развернулся и ушёл, даже не попрощавшись. К вечеру брюнет вымотался, проголодался и почти отчаялся. Ноги болели, а в кармане оставалось денег лишь на неделю самой дешёвой лапши. Он зашёл в маленький продуктовый магазин, уже ни на что не надеясь. На стекле висело объявление «Требуется курьер». Нам Гю собрался с силами, подошёл к хозяину, мельком глянул на него и, поклонившись, начал говорить то же самое, что твердил весь день. Но как ни странно, оплата оказалась нормальной, более того ежедневной. График не самый худший из тех, что ему попадались. А сам хозяин выглядел на удивление добрым. Нам Гю даже растерялся от такого везения. И согласился, не раздумывая. Завтра был первый рабочий день. Он купил пачку лапши и вернулся в свою конуру. Ел молча, глядя в стену. Но внутри было тепло, что-то живое, ещё не погасшее. Он почувствовал, он всё ещё чего-то стоит. Потом рухнул на голый матрас, даже не переодеваясь. Пружины вновь скрипнули. Нам Гю смотрел в потолок, где трещины складывались в причудливые узоры. Он слишком устал, чтобы бояться. Слишком устал, чтобы плакать. Слишком устал, чтобы снова думать о Су Боне. Брюнет закрыл глаза и из-за сильной усталости провалился в сон всего за пару секунд. А завтра готовился проснуться уже другим человеком. А в тгк: @prikolchikiss прода выйдет раньше