Нити судьбы

*** Эта ночь не кончалась. Она застыла в комнате густым полотном. Брюнет лежал на холодном полу, припав щекой к линолеуму, а его стеклянный взгляд, в котором не осталось даже слез, был направлен в одну точку. Сон не приходил, более того, ему казалось, что он вообще никогда больше не уснёт. Мгла за окном начала выцветать, поддаваясь неизбежному натиску рассвета. Мир просыпался, готовясь жить дальше. Но Нам Гю в этом мире больше не числился. Распластанный на полу, среди обрывков собственных мыслей и спертого воздуха, он вдруг с болезненной ясностью осознал, что здесь ему не выжить. Су Бон найдет его везде. Су Бон будет смотреть на него глазами, в которых он когда-то тонул от счастья, а теперь захлебнется. Наверное, другого пути просто не было. Он заставил себя встать. Суставы отозвались противным хрустом. Ноги казались чужими, ватными, но шаг за шагом он всё же преодолел коридор. До двери оставалось всего несколько метров. Он застыл возле комнаты Ким Да Ëн, его матери, его главной в жизни проблемы. Запах настиг его раньше, чем рука коснулась холодной ручки. Спёртый, тяжёлый, он висел в воздухе плотной завесой. Гниль, застоявшаяся старость, перегар и дешёвый парфюм, которым она безуспешно пыталась перебить запах своего «грязного» тела. А поверх всего, сладковатая, тошнотворная нота, от которой сводило зубы. Наркотики. Какие именно, Нам Гю не знал и не хотел знать. Когда он переступил порог, желудок скрутило, и его чуть не вырвало, но внутри не осталось даже желчи, только горький ком, застрявший где-то в горле, не дававший ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он не был здесь с восьми лет, с того момента, как она впивались ему в волосы, сбивая с ног, и била всем, чем попадалось под руку. Она издевалась над ним не столько за то, что её муж ушел, оставив одну с ребёнком. Она била его скорее за собственное бессилие, за то, что не смогла встать на ноги, за то, что была вынуждена торговать телом, а маленький Нам Гю своим существованием каждое утро, каждый вечер словно напоминал ей, о том, как низко она пала. Сейчас, спустя годы, он стоял на пороге. Тишина встречала его гулом в ушах. Ее не было. Смена, или очередная ночь, которую он предпочитал не представлять. Она появлялась редко. А когда появлялась, Нам Гю уходил, лишь бы не видеть её лица. Деньги, за которыми он пришёл, лежали под кроватью. Не в коробке, не в тайнике, а прямо так. Да Ëн никогда не откладывала на будущее, только на сейчас, на дозу, на укол, на миг, ради которого стоило дышать. Он не считал. Опустился на колени и просто сгрёб мятые купюры в ладонь, чувствуя, как к пальцам липнет пыль. Сунув их в карман, Нам Гю осознал: внутри было пусто. Ни привычного стука в висках, ни противной дрожи в пальцах. Неужели это всё, что он чувствует? Было странно и даже неприятно. Нходясь в этой квартире, он никогда прежде не чувствовал себя так спокойно. В своей комнате брюнет вытащил из шкафа старую спортивную сумку, кидал в неё вещи почти не глядя, словно выбрасывал мусор. Джинсы, толстовка, зарядка, пачка сигарет. У него никогда не было много вещей, и не было того, что действительно стоило бы брать с собой. Он замер перед зеркалом в прихожей. На него смотрел не он. Чужак с опустошенным лицом. Красные глаза за ночь отдали все слезы, что можно, губы искусаны в кровь, волосы спутались. А в груди все леденело, оставляя лишь пепел былых воспоминаний. Нам Гю провел ладонью по лицу, резко, словно сдирая маску вчерашнего дня. Он выхватил из кармана телефон и, не глядя, достал сим-карту, оставив её на тумбочке. Сумка была перекинута через плечо, ладонь сжала холодную дверную ручку, оглушительно щелкая замком, расколовшим предрассветную тишину на «до» и «после». За спиной было пусто. Шаг через порог. И стук закрывшейся двери прозвучал как удар сердца, которому позволили биться снова. *** Дом встретил Су Бона привычным, въевшимся в стены запахом, вроде родным, но таким противным. Квартира утопала в гнетущей тишине, которую в одно мгновение разорвал звук шагов из кухни. Фиолетововолосый не успел даже снять ветровку, как чужая рука уже привычно впечаталась в его щеку, оставляя на коже горящий след. — Где тебя носит?! — Визгливый голос матери разрезал воздух. — Я тут места себе не нахожу! Уже в морг собралась звонить! Где ты шлялся?! Су Бон стоял, понурив голову, принимая на себя всю тяжесть ее гнева. Внутри саднило знакомое, но от того не менее гнетущее чувство вины. Оно часто посещало его, но он никогда не понимал почему. — Мы… готовились с одноклассницей к экзамену. — Голос его прозвучал глухо, а глаза он поднять не смел. — Засиделись допоздна. Прости... — К экзамену? — Женщина прищурилась. Ей было всё равно, где он был. Важно было лишь, чтобы ложь звучала благовидно. — Не смей мне врать! — тут же оборвала она. — От тебя перегаром разит! Иди спать, бесстыжий! Он шагнул в свою комнату. Дверь за спиной захлопнулась с мягким стуком, отрезав его от остального мира. Прислонившись к ней спиной, Су Бое медленно сполз вниз. Сердце билось не в груди, а где-то в горле, не давая нормально дышать. И только здесь, в гробовой тишине, до него наконец дошёл весь ужас произошедшего. Танос зажмурился так сильно, что в глазах потемнело. К горлу подкатила обжигающая волна тошноты. Чужое прикосновение горело на губах ожогом. Но самым разъедающим было чувство собственного ничтожества, острый стыд перед Нам Гю, который пробивал под ребрами. Как он посмотрит в его глаза? Как найдет слова, чтобы объяснить то, чему нет оправдания? В полной тишине он уставился в холодно светящийся экран телефона. Чат с брюнетом, в котором ни одно его сообщение не было прочитано. Каждое, будто скинуто в бездну, не встречая ответа. Изнемогая под гнетом удушающей тревоги, скрутившей все нутро, Су Бон провалился в тяжелый сон. *** Солнце ударило в глаза, едва он вскочил с кровати. Взгляд метнулся к часам, что показывали начало первого. Танос, на ходу натягивая ветровку прямо поверх домашней футболки, схватил телефон и вылетел из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. Пальцы сами набрали номер еще до того, как мысль появилась в голове. В ответ лишь равнодушный автоответчик. Снова и снова. Один и тот же безжизненный итог. «Абонент недоступен». Страх охватил все тело, и Су Бон побежал. Дорога до дома брюнета, обычно занимающая неторопливые полчаса, превратиласть в десять минут. Влетев в знакомый подъезд, он поднялся на третий этаж и стал долбить кулаком в железную дверь. — Нам Гю-я! — Его собственный голос показался чужим, чересчур дрожащим. — Ты дома?! Нам Гю, ответь! Он стучал до тех пор, пока боль в костяшках не стала невыносимой, пока ржавая дверь, с противным лязгом, не распахнулась. На пороге стояла Ким Да Ëн. Человек, которого Су Бон сейчас желал бы видеть меньше всего. Увидев её, он вздрогнул, как от удара током. Старая, безразмерная футболка мешком висела на её плечах, более того, она даже не потрудилась надеть штаны. Спутанные волосы, тёмные тени под глазами и тот самый мутный блеск в зрачках, который он уже столько раз видел прежде. От неё несло перегаром и еще чем-то тошнотворным, что вызвало у Таноса спазм, накрывший его с головой волной физического омерзения. — А, это ты... — Её искусанные в кровь губы скривились в злой усмешке. — Хахаль этого подонка. — Она, в отличие от мамы Су Бона, знала об их отношениях. Но в этом плане на неё можно было положиться. Ей было просто всё равно. — Где Нам Гю? — Монотонно проговорил фиолетововолосый, смотря сквозь нее. Вместо ответа, она набросилась на него, вцепившись в волосы с неожиданной для ее состояния силой. — Это я тебя спрашиваю, где он, ублюдок?! — Крикнула она, тряся его голову и одновременно толкая в грудь, пока его спина не уперлась в холодную бетонную стену. Су Бон не сопротивлялся, позволяя делать с собой что угодно. — Успокойтесь, госпожа… — Прохрипел он, в голосе слышалась такая усталость, что могла бы остановить кого угодно, но не её. — Я думал, он здесь... — Нет его, гада! — Ее голос сорвался на отчаянный визг. — Он все мои деньги спиздил! Все, что были! — Да Ëн снова рванула его за волосы, заставляя смотреть в свои безумные глаза. — Не притворяйся идиотом! Ты всё знаешь! Слова женщины обрушились на Таноса, словно удар. Удушливый ком подкатил к горлу. Украл? Нет. Не Нам Гю. Нам Гю ненавидел и презирал её, и он бы никогда даже не притронулся к этим грязным деньгам. — Госпожа, я… я правда не знаю, — Его голос сел, превратившись в шепот. Тело бросило в мелкую, противную дрожь. Страх за любимого сковывал сознание, вытесняя всё остальное. — Врёшь, паскуда! Ты мне все деньги вернешь! Понял?! Но Су Бон её уже не слушал. Взгляд его стал стеклянным, устремленным в никуда. Плохое предчувствие, что терзало его с самой ночи, больше не ныло тупой болью. Нам Гю ушел. Нет. Он исчез. Собрав остатки сил, последним, отчаянным движением Танос вырвался. Пальцы Да Ëн, вцепившиеся мёртвой хваткой, разжались, оставив в ладони лишь клок его волос. Он рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, гонимый страхом перед тем, что уже случилось. — Верни деньги, тварь! Эхо захлопнулось за спиной, когда он выбежал под солнце. Су Бон замер посреди двора, жадно хватая ртом воздух, и только тогда понял, что по щекам текут обжигающие слёзы. Он не знал где его искать. Человек, ради которого Танос готов был дышать, только что вычеркнул себя из его жизни стараниями его же собственных рук. Фиолетововолосый закрыл лицо ладонями и беззвучно поддался эмоциям. А в тгк @prikolchikiss прода выйдет раньше