Притворяясь счастливыми

Сынмин проснулся не от резкого звука будильника, а от того, что солнечный луч настойчиво щекотал его ресницы. Он потянулся и с удивлением обнаружил, что на тумбочке лежит записка, написанная размашистым почерком Минхо: ​«Никакой учебы сегодня. Оденься поудобнее. Мы уезжаем через 30 минут. Кофе на кухне». ​Сынмин улыбнулся. Это была не команда, а предложение, от которого невозможно отказаться. Он выбрал мягкий бежевый свитер и простые джинсы — одежду, в которой он чувствовал себя просто парнем, а не наследником Кимов. ​На кухне Минхо уже паковал рюкзак. Он выглядел непривычно расслабленным в черной толстовке, с волосами, которые он даже не пытался уложить. ​— Готов? — Минхо оглядел его и одобрительно кивнул. — Мы едем в Большой детский парк. Там сейчас пик цветения, и я подумал... нам обоим нужно немного свежего воздуха. Они ехали на байке, и в этот раз Сынмин обхватил Минхо за талию сразу, без колебаний. Он прижался щекой к его спине, слушая ровный рокот мотора. Город проносился мимо ярким пятном, и Сынмину казалось, что он наконец-то дышит полной грудью. ​В парке было многолюдно, но среди сотен людей они чувствовали себя в уютном коконе. ​— Смотри, — Минхо указал на палатку с сахарной ватой. — Спорим, я смогу съесть её быстрее тебя? — Это неэтично, Лино-ши, — поддразнил его Сынмин, но его глаза сияли. — К черту этику! Сегодня мы — обычные прогульщики. ​Через пять минут они сидели на скамейке, оба перепачканные в розовом липком сахаре. Сынмин смеялся так сильно, что у него выступили слезы, когда огромный кусок ваты прилип к носу Минхо. Минхо, вместо того чтобы злиться, просто слизнул его и рассмеялся в ответ. В этот момент он не был «королем школы», а Сынмин не был «холодным отличником». Они были просто двумя подростками, которым наконец-то разрешили быть счастливыми. Минхо арендовал небольшую весельную лодку. Озеро было усыпано розовыми лепестками вишни, которые падали с деревьев, окружавших воду. ​— Дай я попробую грести, — вызвался Сынмин. — Ты уверен? Это сложнее, чем кажется. ​Сынмин взял весла, но через минуту лодка начала крутиться на одном месте. Минхо заливался смехом, глядя на сосредоточенное и слегка растерянное лицо Сынмина. ​— Ладно, герой, давай помогу. Минхо сел позади Сынмина и накрыл его ладони своими на веслах. Это прикосновение было естественным. Сынмин почувствовал спиной тепло груди Минхо. Они начали грести синхронно, и лодка плавно заскользила по зеркальной глади. ​— Тебе... всё еще страшно, когда я так близко? — тихо спросил Минхо прямо ему в затылок. ​Сынмин на мгновение замер, прислушиваясь к себе. Он чувствовал тепло рук Минхо, его запах, его дыхание. Страха не было. Было только чувство правильности происходящего. ​— Нет, — так же тихо ответил Сынмин. — С тобой... мне спокойно. Они нашли уединенное место под старым деревом, чьи ветви склонялись до самой земли, создавая живой шатер. Минхо расстелил плед и достал сэндвичи, которые он (на удивление успешно) приготовил сам. ​— Знаешь, — сказал Минхо, глядя на небо сквозь розовую пену цветов. — Я раньше думал, что жизнь — это вечная борьба за лидерство. А оказывается, самое крутое — это вот так сидеть и ничего не доказывать. ​Сынмин лег на плед, подставив лицо солнцу. — Мама говорила, что чувства делают нас слабыми. Но сегодня я чувствую себя сильнее, чем когда-либо. Наверное, потому что мне больше не нужно притворяться. ​Минхо повернулся на бок, подпирая голову рукой, и начал внимательно разглядывать Сынмина. — У тебя веснушки на носу появились от солнца. Очень мило. ​Сынмин покраснел и в шутку кинул в него горсть опавших лепестков. Завязалась шутливая потасовка, которая закончилась тем, что они оба повалились на плед, тяжело дыша и смеясь. ​Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в золотисто-пурпурные тона, они отправились к смотровой площадке. Город зажигал огни, превращаясь в море мерцающих звезд. ​Они стояли у перил, касаясь друг друга плечами. Минхо осторожно переплел свои пальцы с пальцами Сынмина. ​— Это был лучший день в моей жизни, — признался Сынмин. ​— Это только первый день, Сынмин-и, — ответил Минхо, сжимая его руку чуть крепче. — У нас впереди еще сотни таких дней. Обещаю. ​Они еще долго стояли там, глядя на огни большого города. Им не нужны были громкие признания — их руки, соединенные в темноте, и этот общий день говорили за них. Они учились доверять, учились чувствовать и, самое главное, учились любить вопреки всему миру, который пытался их сломать. Когда они вошли в квартиру, Сынмин по привычке потянулся к выключателю, но Минхо остановил его руку. В гостиную падал мягкий свет уличных фонарей, рисуя на полу уютные узоры. ​— Не нужно, — тихо сказал Минхо. — Давай оставим так. ​Сынмин кивнул. Он чувствовал, как изменилась атмосфера в этом месте. Раньше квартира казалась ему дорогой клеткой, но теперь, глядя на Минхо, он понимал, что дом — это не стены. Это человек, с которым тебе не нужно носить маску. ​Минхо помог Сынмину снять рюкзак. Его пальцы на мгновение задержались на плече парня, и в этом жесте было столько невысказанной нежности, что у Сынмина перехватило дыхание. ​Они переместились на кухню. Пока закипал чайник, Сынмин сел на подоконник, наблюдая за тем, как Минхо уверенно двигается по кухне. ​— Знаешь, — Сынмин обхватил колени руками, — я сегодня весь день ловил себя на мысли, что боюсь проснуться. Боюсь, что это просто сон, а завтра я снова окажусь в той реальности, где Феликс смеется надо мной, а ты... ты злишься. ​Минхо выключил чайник и подошел к нему. Он встал между колен Сынмина, глядя на него снизу вверх. ​— Это не сон, Сынмин-и. И я больше никогда не позволю тебе так себя чувствовать. Я совершил много ошибок, но сегодня... сегодня я понял, что хочу просыпаться и видеть твое лицо каждый день. Не потому, что так решили наши отцы. А потому, что без тебя в этой квартире слишком тихо. ​Сынмин спрыгнул с подоконника, оказываясь вплотную к Минхо. Он осторожно положил ладони на его грудь, чувствуя ровный, сильный ритм сердца. ​— Мне всё еще трудно верить людям, — прошептал Сынмин. — Но тебе... тебе я хочу верить больше всего на свете. ​Минхо мягко притянул его к себе, обнимая за талию. Это не было похоже на тот грубый захват в спальне или на собственнический жест в школе. Это было объятие двух людей, которые нашли друг в друге спасение. ​Они долго стояли так в полумраке кухни. Сынмин чувствовал, как его страхи окончательно растворяются. Он поднял голову, встречаясь взглядом с Минхо. В глазах Лино было столько тепла и заботы, что Сынмин впервые сам, без всякого давления, потянулся к его губам. ​Их поцелуй был медленным, осторожным, полным открытий. Это было обещание — негласный договор о том, что теперь они — одна команда против всего мира. Без камер, без шантажа, без притворства. ​Позже они устроились в гостиной. Сынмин принес теплый плед, и они вместе уселись на ковре, прислонившись спинами к дивану. ​— О чем ты думаешь? — спросил Минхо, перебирая пальцами волосы Сынмина. ​— О том, что завтра понедельник, — улыбнулся Сынмин. — И нам снова идти в школу. ​— Пусть только кто-нибудь попробует на тебя косо посмотреть, — усмехнулся Минхо, но в его голосе не было злости, только спокойная уверенность защитника. — Мы со всем справимся. Вместе. ​Сынмин закрыл глаза, чувствуя себя абсолютно защищенным. В эту ночь они заснули прямо там, в гостиной, укрытые одним пледом на двоих. Камеры по-прежнему были выключены, но им уже не нужно было скрываться. Они нашли свою свободу внутри этой фальшивой сделки. *** Утро понедельника началось не с будильника, а с резкого звука открывающейся входной двери. Сынмин и Минхо, спавшие на ковре в гостиной, мгновенно подскочили. ​На пороге стояли двое: отец Минхо, господин Ли, и отец Сынмина, господин Ким. Оба выглядели разъяренными. ​— Камеры отключены уже сорок восемь часов, — ледяным тоном произнес господин Ли. — Вы решили, что это игра? Что мы дали вам эту квартиру для того, чтобы вы спали на полу, как бездомные? ​Сынмин почувствовал, как внутри него поднимается знакомый холодный ужас, но в ту же секунду Минхо сжал его руку. Крепко. Надежно. ​— Это не игра, отец, — Минхо встал, загораживая Сынмина собой. — Это наша жизнь. И мы больше не будем жить под прицелом ваших объективов. Господин Ким сделал шаг вперед, сверля сына взглядом. — Сынмин, живо встал и пошел в машину. Эксперимент окончен. Раз ты не можешь держать ситуацию под контролем и потакаешь капризам этого мальчишки, ты возвращаешься домой. У нас на тебя другие планы. ​Сынмин посмотрел на своего отца. Раньше этот взгляд заставил бы его замолчать и подчиниться. Но сейчас, чувствуя тепло ладони Минхо, он впервые выпрямил спину. ​— Нет, — четко произнес Сынмин. — Я никуда не поеду. ​В комнате повисла тяжелая тишина. — Что ты сказал? — прошипел господин Ким. ​— Я сказал — нет. Вы продали нас друг другу ради акций и контрактов. Но вы просчитались. Вы думали, что мы будем ненавидеть друг друга и подчиняться вам из страха. Но мы выбрали друг друга. И теперь вам придется с этим считаться. Минхо усмехнулся, глядя на ошарашенных родителей. — Если вы попытаетесь забрать Сынмина силой или примените к нему свои «методы воспитания», завтра все записи о махинациях семьи Хван и ваши связи с ними окажутся в прессе. Сынмин отлично поработал с данными. У нас достаточно компромата, чтобы ваши акции обрушились в ноль за одно утро. ​Господин Ли побагровел от ярости. — Ты угрожаешь собственному отцу? ​— Я защищаю свою семью, — отрезал Минхо. — А моя семья — это Сынмин. Теперь оставьте нас в покое. Мы закончим школу, и этот брак будет расторгнут юридически. Но мы останемся вместе. На наших условиях. ​Родители, понимая, что их марионетки обрели волю и силу, которой у них самих никогда не было, вынуждены были отступить. Они ушли, громко хлопнув дверью, оставив за собой шлейф поражения. *Год спустя* ​Теплый летний вечер. Небольшая уютная квартира в тихом районе, далеко от панорамных окон и камер наблюдения. ​Сынмин сидит за столом, обложенный учебниками — он поступил в университет своей мечты на факультет психологии. Минхо заходит в комнату, ставя перед ним чашку чая и тарелку с печеньем. ​— Хватит учиться, отличник. Пошли гулять. Там сакура зацвела. ​Сынмин поднимает глаза и улыбается. В его взгляде больше нет страха, нет боли от предательства Феликса или жестокости Минхо. Есть только безграничное доверие. ​— Пошли, Лино-ши. ​Они выходят на улицу, держась за руки. Им больше не нужно ничего доказывать миру. Они прошли через ненависть, ложь и шантаж, чтобы найти самое ценное — друг друга. И теперь их история только начинается.