Притворяясь счастливыми

Сынмин проснулся от мягкого света, пробивающегося сквозь жалюзи. Первое, что он почувствовал — это тепло. Он всё еще лежал на плече Минхо, а рука Лино собственнически, но осторожно покоилась на его талии. Сердце Сынмина пропустило удар. Вместо привычного ужаса от прикосновения он ощутил странное спокойствие. ​Минхо уже не спал. Он смотрел в экран телефона, и его лицо было мертвенно-бледным, а челюсти плотно сжаты. ​— Минхо-ши? — тихо позвал Сынмин, отстраняясь. — Что-то случилось? ​Минхо быстро заблокировал экран, но Сынмин успел заметить вспышку фотографии. — Ничего. Просто... школьные новости. Собирайся, нам пора. ​Голос Минхо снова стал сухим и резким, как в первые дни. Сынмин почувствовал, как внутри всё сжалось. Неужели вчерашнее было ошибкой? Как только они приехали в школу, Минхо велел Сынмину идти в класс, а сам, не оглядываясь, направился к лестнице на крышу. Там, прислонившись к перилам и лениво подбрасывая в руке зажигалку, его ждал Хёнджин. ​— Рано ты сегодня, Лино, — усмехнулся Хёнджин. — Фотография понравилась? Ракурс просто идеальный: наследник семьи Ли и его "неприкасаемый" муж выглядят как настоящая влюбленная пара. ​— Чего ты хочешь, Хван? — Минхо подошел вплотную, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Деньги? Влияние? Что тебе нужно, чтобы ты удалил это дерьмо и забыл дорогу к Сынмину? ​Хёнджин перестал улыбаться. Его взгляд стал холодным и расчетливым. — Деньги у меня есть. Мне нужно кое-что поинтереснее. Видишь ли, мой отец очень хочет получить контракт на застройку северного района, который сейчас под контролем твоей семьи. Уговори своего старика переуступить права. ​— Ты сумасшедший? — выдохнул Минхо. — Это контракт на миллиарды. Отец убьёт меня, если я вообще заикнусь об этом. ​— Выбирай, — Хёнджин пожал плечами. — Либо контракт, либо завтра это фото и записи с камер (да, я знаю, как взломать вашу систему) окажутся на столе у твоего отца. Представь его лицо, когда он узнает, что его сын не просто "играет в брак", а реально защищает парня, которого должен был дрессировать. Сынмину тогда несдобровать, ты же знаешь своего старика. Минхо чувствовал, как затягивается петля. Он знал: если отец узнает о его привязанности, Сынмина просто «уберут» из уравнения — отправят в закрытую школу за границу или вернут отцу-тирану, признав эксперимент неудачным. ​В это время Сынмин, почувствовав неладное, стоял за дверью на крышу. Он слышал каждое слово. Каждое требование Хёнджина и каждое тяжелое дыхание Минхо. ​Его мать всегда говорила, что он — обуза. И сейчас он видел подтверждение этому. Из-за него Минхо рискует наследием, из-за него рушатся жизни. ​Сынмин медленно отошел от двери. Его лицо снова превратилось в маску. Он не мог позволить Минхо уничтожить себя ради него. Если Хёнджин хочет играть — Сынмин примет вызов. На следующем перерыве Сынмин сам нашел Хёнджина в пустом коридоре. — Оставь Минхо в покое, — твердо сказал он. ​Хёнджин обернулся, удивленно вскинув брови. — О, зубастик проснулся? И что ты мне сделаешь, Сынмин-и? Пожалуешься учителю? ​Сынмин подошел ближе. Его руки не дрожали. — Минхо не отдаст тебе контракт. Но я знаю, что тебе на самом деле нужно не это. Тебе скучно, Хёнджин. Тебе нужна новая игрушка. ​Сынмин сглотнул, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Оставь его в покое, удали фото, и я... я буду делать всё, что ты скажешь. Хочешь, чтобы я делал твои проекты? Хочешь, чтобы я был твоей "тенью" в школе? Я согласен. Только не втягивай в это Минхо. ​Хёнджин медленно подошел к нему, рассматривая Сынмина как редкий экземпляр в музее. — Ты готов пожертвовать собой ради него? После всего, что он тебе сделал? ​— Он единственный, кто не врал мне, в отличие от Феликса. И он единственный, кто защитил меня, — Сынмин выпрямил спину. — Так что, по рукам? ​Хёнджин коснулся пальцем подбородка Сынмина, и в этот раз Сынмин заставил себя не вздрогнуть. — По рукам, Сынмин-и. Это будет гораздо веселее, чем какой-то строительный контракт. ★★★★★ Сынмин начал проводить всё свободное время с Хёнджином. Он носил за ним книги, выполнял его сложные задания по экономике и безмолвно стоял рядом, пока Хёнджин развлекался в компании. В школе поползли слухи: «Отличник сменил хозяина», «Сынмин предал Минхо». ​Минхо был вне себя. Он видел их вместе в коридорах, видел, как Сынмин послушно идет за Хёнджином, и каждый раз его кулаки сжимались до белизны. Но когда он пытался подойти, Сынмин лишь холодно смотрел на него и говорил: — Не лезь, Минхо-ши. Я сам решаю, с кем мне быть. ​Минхо не знал, что за этой маской безразличия Сынмин каждый раз умирал от боли, видя разочарование в глазах Лино. На самом деле Сынмин использовал свою близость к Хёнджину, чтобы получить доступ к его вещам. Он знал, что такой человек, как Хван, не хранит компромат только в одном месте. ​Однажды, когда Хёнджин оставил свой телефон и сумку под присмотром Сынмина в раздевалке спортзала, Сынмин быстро вскрыл его шкафчик. Он не искал фото — он искал что-то более серьезное. И он нашел. В потайном кармане сумки лежал старый, потрепанный дневник и флешка с логотипом компании семьи Хван. ​Сынмин быстро переписал данные на свое облачное хранилище через планшет. То, что он там увидел, заставило его похолодеть: финансовые махинации семьи Хван, подкупы чиновников и — самое главное — доказательства того, что Хёнджин сам сливал информацию конкурентам своего отца, чтобы досадить ему. ​Дома Сынмин дождался, пока Минхо уйдет в спортзал, и заперся в своей комнате. Ему нужно было составить план. Если он просто покажет это Минхо, тот полезет в драку и всё испортит. Ему нужно было действовать тоньше. ​Внезапно дверь в комнату открылась. Минхо вернулся раньше. Он стоял на пороге, тяжело дыша, его футболка была мокрой от пота. ​— Хватит, Сынмин! — рявкнул он. — Я видел, как он касался тебя сегодня. Я видел, как ты позволяешь ему помыкать собой. Расскажи мне правду. Он шантажирует тебя тем фото? Я разберусь с этим, клянусь, мне плевать на контракт! ​Сынмин медленно поднялся, закрывая ноутбук. — Минхо, послушай... — Нет, это ты послушай! — Минхо подошел вплотную и схватил его за плечи. — Я не могу смотреть, как ты ломаешь себя ради меня. Ты думал, я не догадаюсь, почему ты вдруг стал его "тенью"? Ты защищаешь меня. Но кто защитит тебя? ​Сынмин посмотрел в глаза Минхо и впервые за долгое время улыбнулся — по-настоящему, дерзко. — Я сам себя защищу, Лино. И тебя заодно. На следующее утро Сынмин вызвал Хёнджина на ту самую крышу. — О, мой верный слуга пришел с отчетом? — Хёнджин вальяжно развалился на парапете. ​Сынмин вместо ответа протянул ему распечатку одного из файлов с флешки. Лицо Хёнджина мгновенно изменилось. Весь его лоск и самоуверенность исчезли, сменившись мертвенной бледностью. ​— Откуда это у тебя? — прошипел он. ​— Неважно, — спокойно ответил Сынмин. — Теперь правила меняются. Ты удаляешь всё: фото, видео, любые записи с наших камер. Ты забываешь о контракте моего отца и Минхо. И ты больше никогда — слышишь, никогда — не подходишь ни ко мне, ни к нему. Иначе этот файл и еще десяток таких же окажутся у твоего отца и в полиции. Как думаешь, он простит тебе предательство семейного бизнеса? ​Хёнджин смотрел на Сынмина с ужасом и... странным уважением. Он недооценил этого «тихого отличника». Сынмин оказался куда опаснее Минхо. ​— Ты блефуешь, — прошептал Хёнджин. ​— Проверь, — Сынмин сделал шаг к краю крыши, глядя вниз. — У тебя есть пять минут, чтобы при мне удалить все данные со своего облака. Время пошло. — Ты сумасшедший, Ким Сынмин, — выдохнул Хёнджин, нервно нажимая на экран. — Ты разрушишь мою жизнь ради этого идиота Лино? ​— Я защищаю то, что мне дорого, — отрезал Сынмин. — У тебя три минуты. ​Под холодным и пристальным взглядом Сынмина Хёнджин удалил все папки. Он очистил корзину, удалил резервные копии и принудительно стёр историю облачного хранилища. Когда он закончил, он бросил телефон на парапет. ​— Всё. Счастлив? Теперь мы квиты. Но не надейся, что я это забуду. ​— Мне всё равно, — Сынмин забрал распечатку и разорвал её на мелкие клочки, пустив их по ветру. — Помни: если я увижу хоть один твой взгляд в сторону Минхо, эти файлы окажутся у твоего отца в ту же секунду. А теперь прощай. Сынмин спускался с крыши, чувствуя, как с его плеч свалилась многотонная скала. Ноги подкашивались, а сердце бешено колотилось. Он нашел Минхо на заднем дворе школы, за старыми трибунами. Минхо сидел на траве, обхватив голову руками. Он выглядел так, будто проиграл главную битву в своей жизни. ​— Минхо-ши... ​Минхо резко поднял голову. Увидев Сынмина, он вскочил, готовый снова кричать или защищать, но замер, увидев выражение лица Сынмина. Тот больше не был «тенью» Хёнджина. Он был свободен. ​— Всё закончилось, — Сынмин подошел ближе. — Хёнджин больше не проблема. У него нет фото, и он не тронет контракт. ​Минхо опешил. — Как? Что ты сделал? ​Сынмин лишь слабо улыбнулся. — Давай скажем так: отличники иногда знают слишком много секретов. Я просто напомнил ему о правилах приличия. Минхо смотрел на него несколько секунд, а потом, не выдержав, сделал шаг вперед и крепко обнял Сынмина. В этот раз Сынмин не замер от страха и не пытался оттолкнуть его. Он уткнулся носом в изгиб плеча Минхо и впервые позволил себе просто расслабиться. ​— Ты... ты ненормальный, — прошептал Минхо, прижимая его к себе так сильно, будто боялся, что Сынмин исчезнет. — Я чуть с ума не сошел, пока видел тебя с ним. Больше никогда так не делай. Слышишь? Никогда. ​— Я просто хотел, чтобы ты был в безопасности, — тихо ответил Сынмин. ​Минхо отстранился, но не отпустил его рук. Он внимательно посмотрел в глаза Сынмина. — Теперь мы будем играть по нашим правилам. Не по правилам отцов, не по правилам Хёнджина. Только мы. ​Они стояли в тени трибун, и весь мир вокруг — школа, сплетни, Феликс с его фальшивыми улыбками — казался чем-то далеким и неважным. Вечером, когда они вернулись в квартиру, Минхо первым делом подошел к пульту управления системой безопасности. Несколько решительных нажатий — и красные огоньки камер погасли один за другим. ​— Что ты делаешь? — удивился Сынмин. — То, что должен был сделать давно, — Минхо повернулся к нему. — Я сказал отцу, что система дала сбой и мне нужно время на ремонт. Ближайшие несколько дней мы будем жить здесь без зрителей. Как обычные люди. ​Сынмин сел на диван и почувствовал, как по его телу разливается тепло. — Значит, теперь мне не нужно бояться, что я нарушу «этику»? ​Минхо сел рядом, сокращая ту самую дистанцию, которая раньше казалась непреодолимой. Он осторожно взял Сынмина за руку, переплетая их пальцы. — Теперь ты можешь делать всё, что захочешь. ​Сынмин посмотрел на их руки и понял, что его детская травма и нелюбовь к тактильности постепенно заживают. Потому что рядом был человек, чьи прикосновения не обжигали, а лечили.