Стеклянные стены

Я не хотел её убивать. Это важно. Вы должны это понять с самого начала. Голоса начались три месяца назад. Или год назад? Время — странная штука, оно течёт неправильно, когда ты принимаешь таблетки. Синие делают часы медленными, белые заставляют дни склеиваться. Доктор Рэймонд говорит, это помогает. Но доктор Рэймонд никогда не слышал, как стены шепчутся. В тот день — последний день — я проснулся и понял, что за мной следят через вентиляционную решётку. Крошечные камеры. Я видел, как линзы поблёскивают в темноте. Алиса сказала, что я параноик. Она всегда так говорила. «Милый, там никого нет. Прими лекарство». Но я-то знал. Я видел. Видите ли, у меня параноидная шизофрения. Мне поставили диагноз четыре года назад, после инцидента на работе. Какого инцидента? Не важно. Они сказали, что я напал на коллегу, но это он первый начал читать мои мысли. С тех пор я принимаю оланзапин, двадцать миллиграмм. Хожу к доктору Рэймонду каждый вторник. Алиса следила за этим. Она всегда следила. Слишком внимательно следила. В то утро она приготовила завтрак. Яичницу. Я наблюдал, как она разбивает яйца, и вдруг понял — она что-то подсыпает в сковородку. Белый порошок из кармана халата. Быстрое движение. Они всегда думают, что я не замечаю, но я вижу всё. Когда ты на грани, твои чувства обостряются. Ты видишь правду за фасадом. — Я не голоден, — сказал я. Её лицо... оно дёрнулось. Выражая разочарование. Доказательство. — Тебе нужно поесть, — голос мягкий, но я слышал сталь внутри. — Ты не принимал таблетки вчера вечером, правда? Откуда она знала? Если она не следит за мной постоянно? Я солгал. Сказал, что принял. Села напротив, смотрела, как я давлюсь отравленной яичницей. Каждый кусок мог быть последним. Во рту вкус металла и химии. Или мне только кажется? Не знаю. Не знаю! Это худшее в этой болезни — ты никогда не уверен, что реально. Но страх был реальным. Абсолютно реальным. После завтрака она пошла в душ. Я услышал голос из вентиляции — низкий, мужской: «Сейчас. Сделай это сейчас, пока она не вызвала их». Я зажал уши, но голос был внутри черепа. Они научились транслировать прямо в мозг. Технологии. Правительственные эксперименты. Доктор Рэймонд — часть программы, он всегда записывает наши сессии, я видел красную лампочку в его очках... Стоп. Сфокусируйся. Алиса. Нужно рассказать про Алису. Я пошёл в ванную. Дверь не была заперта — она никогда не запирала, говорила, что доверяет мне. Но это была ложь, правда? Способ контроля. Если дверь открыта, я могу войти в любой момент, значит, она не может строить планы против меня. Она стояла под душем, спиной ко мне. Вода текла по её плечам. На секунду — только на секунду — я увидел её такой, какой любил. Пять лет назад, до диагноза, до таблеток, когда мир ещё имел смысл. Потом она обернулась. И я увидел устройство на её виске. Маленький металлический диск, размером с монету, прямо у линии волос. Передатчик. Мозговой имплант. Как я мог не замечать его раньше? — Кто ты? — прошептал я. Она улыбнулась. Медленно, странно. — Милый, о чём ты... — Кто ты?! Рука сама потянулась к полке. Бритва. Старая опасная бритва, которой я когда-то брился. Холодная тяжесть в ладони. Дальше — обрывки. Её крик. Красная вода, спиралью в слив. Мои руки в крови по локоть. Тело на кафельном полу. Устройство исчезло. На виске просто родинка. Всегда была родинка. Нет. НЕТ. Оно было там. Я видел.

***

Сейчас я сижу в комнате для допросов. Детектив напротив — женщина лет сорока, усталые глаза — листает мою медицинскую карту. — Мистер Коллинз, вы понимаете, что произошло сегодня утром? — Я защищался. — От вашей жены? Которая весила на двадцать килограммов меньше вас? — От того, кто носил её лицо. Она вздыхает. Закрывает папку. — Ваш адвокат говорит, что вы не принимали антипсихотики уже две недели. Ложь. Я принимал. Может быть. Вчера? Или позавчера? Синие таблетки делают всё расплывчатым... — Соседи говорят, что слышали ссоры. Что Алиса боялась вас. Что она хотела уйти. — Она работала на них! — я дёргаюсь, но наручники держат крепко. — Проверьте её телефон! Там переписка с доктором Рэймондом, они планировали... — Мистер Коллинз. — Голос детектива мягкий, почти сочувствующий. — Доктор Рэймонд — ваш психиатр. Разумеется, Алиса с ним переписывалась. Она была вашим опекуном. Она беспокоилась о вас. Нет. Нет, это не так. Или?.. Комната начинает плыть. Флуоресцентные лампы слишком яркие, они жужжат на частоте, которая царапает внутреннюю поверхность черепа. В углу, за спиной детектива, воздух сгущается, темнеет. Фигура формируется из теней. Алиса. Вся в крови. Смотрит на меня. Я зажмуриваюсь. Считаю до десяти. Техника когнитивной терапии. Доктор Рэймонд учил. Открываю глаза. Угол пуст. — Послушайте, — детектив наклоняется ближе. — Я прочитала вашу историю. Четыре года назад вы напали на коллегу, потому что решили, что он пытается вас отравить через кофемашину. Два года назад — инцидент с отцом Алисы, вы обвинили его в установке жучков в вашей квартире. Полгода назад вас госпитализировали после того, как вы разбили все зеркала в доме, крича, что в них кто-то живёт. Я помню. Не помню. Они говорят, что это было, значит, было? — Алиса каждый раз защищала вас. Отказывалась подавать заявление. Убеждала семью дать вам ещё один шанс. Это правда. Я знаю, что это правда. Но... — Тогда почему она пыталась меня убить? — Она не пыталась. — Детектив открывает другую папку. Фотографии. Я не хочу смотреть, но она поворачивает их ко мне. — Она просто принимала душ. Кафельный пол. Кровь. Столько крови. Моя работа. Моя Алиса. — Нет, — шепчу я. — Нет, вы не понимаете. Там было устройство. На виске. Я видел его. Оно контролировало её мозг, они заменили её настоящую личность, и я должен был... Но даже пока я говорю, слова звучат безумно. Звучат безумно. Что, если всё это было в моей голове? Устройство, заговор, отравленная еда? Что, если я просто... сорвался? Снова? Что, если я убил свою жену без причины?

***

Вот что делает эта болезнь. Она крадёт уверенность. Я сижу здесь, в этой холодной комнате, с кровью жены под ногтями, и не знаю — не могу знать — была ли она жертвой заговора или я просто монстр, который убил человека, любившего меня. Голоса говорят одно. Детектив говорит другое. Память показывает третье. И я, застрявший посередине, больше не знаю, что реально. Может, ничего не реально. Может, всё реально. Может, это вообще не имеет значения. Детектив уходит. Обещает вернуться. Остаюсь один. Жду. И из вентиляции, очень тихо, раздаётся шёпот: «Отлично сработано. Теперь они никогда не поверят ни единому твоему слову».

***

МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Пациент демонстрирует классические симптомы параноидной шизофрении с острым психотическим эпизодом. Бред преследования, слуховые галлюцинации, тактильные иллюзии. Однако необходимо отметить несоответствия в показаниях: несмотря на утверждения о приёме медикаментов, анализ крови показал отсутствие следов оланзапина в организме в течение минимум 3-4 недель. Соседи подтверждают неоднократные случаи домашнего насилия. Найденные переписки жертвы с психиатром и юристом по бракоразводным процессам указывают на запланированный уход. Вопрос о вменяемости остаётся открытым.

***

А теперь вопрос для вас: Верите ли вы мне?