Беспорядочный мозг

Бан смотрел на него и чувствовал, как в груди, там, где недавно была только ледяная пустота, снова разгорается огонь. Ненависть. Чистая, концентрированная, абсолютная. Она не могла его освободить, не могла разорвать цепи, но она давала ему кое-что другое. Не будет плакать. Не будет показывать страх, который этот ублюдок так жаждет увидеть. Капитан приближался медленно, плавно, как хищник, уверенный в своей добыче. Его движения были текучими, почти гипнотическими. В одной руке он держал тот самый тонкий, мерцающий инструмент - микроскальпель для кода, длинный и острый, как жало. В другой - жезл, готовый в любой момент применить силу. Глаза его горели все тем же светом, но теперь к нему примешивалось предвкушение. Он смаковал этот момент. –Не сопротивляйся, -мягко произнёс Капитан, делая очередной шаг. –Чем больше будешь дёргаться, тем больнее будет. И тем дольше потом придётся заживлять. А я хочу, чтобы ты зажил красиво. Чтобы остался доволен результатом. Бан молчал. Он смотрел прямо в эти дьявольские глаза и лихорадочно просчитывал варианты. Их не было. Совсем. Цепи держали мертво. Жезл Капитана блокировал любую попытку телепортации или движения. Комната изолирована от внешнего мира. Он один, беспомощный, прикованный к столу, как лабораторная крыса. И всё же. Бан заставил себя дышать ровно, успокоить пульс, замедлить мыслительный процесс ровно настолько, чтобы не впадать в панику, но не настолько, чтобы потерять бдительность. Паника - враг. Страх - враг. Ненависть - топливо. Капитан подошел вплотную. Инструмент в его руке опустился, коснувшись виска Идола Порядка - лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по всему телу пробежала судорога отвращения. –Тсс, -прошептал Капитан, наклоняясь ближе. –Сейчас всё начнётся. Ты даже не представляешь, как давно я этого ждал. С того самого момента, как ты впервые посмотрел на меня с этой своей.. дерзостью. Ты даже не знаешь, что со мной сделал этот взгляд. Его дыхание коснулось щеки Бана. Холодное, чужое. –Я сделаю тебя идеальным, - продолжил Капитан, и голос его вибрировал от сдерживаемого возбуждения. –Ты будешь смотреть только на меня. Думать только обо мне. Хотеть только меня. Всё остальное я вырежу. Аккуратно. Оставив только самое необходимое. Инструмент чуть сильнее надавил на висок, и Бан почувствовал, как чужой код начинает проникать в его систему, раздвигая защитные слои, подбираясь к ядру. Что делать? Бан лихорадочно перебирал варианты. Физически он слабее. По силе кода тоже - Капитан был создан для безопасности, его протоколы защиты превосходили всё, что мог предложить Идол Порядка. Даже если бы он был не в цепях, шансов в прямом противостоянии у него не было. Но Капитан был близко. Очень близко. Он наслаждался моментом, смаковал его, и в этом наслаждении крылась уязвимость. Он не ждал ответного хода. Он был уверен в своей абсолютной власти. Бан заставил себя расслабиться. Тело обмякло в цепях, голова чуть откинулась назад, открывая шею - жест подчинения, который Капитан наверняка должен был счесть капитуляцией. Глаза, только что горевшие ненавистью, затуманились, стали покорными, почти сонными. Капитан на мгновение замер. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с разочарованием. Он ждал борьбы. Ждал криков. А получил.. пустоту. –Вот так, -одобрительно произнес он, хотя в голосе сквозила легкая фальшь. –Умный мальчик. Не сопротивляйся, и будет не больно. Инструмент чуть ослабил давление. Капитан наклонился еще ближе, почти касаясь губами уха Бана. Сейчас. Бан медленно, очень медленно повернул голову. Его губы оказались в опасной близости от щеки Капитана. Он смотрел прямо в эти безумные, прекрасные глаза, и в его собственном взгляде не было ни страха, ни ненависти. Только усталая, горькая покорность. –Ты прав, -прошептал Бан в ответ. Голос его был тихим, сломленным, почти детским. –Я устал бороться. Я устал быть сильным. Если ты действительно можешь сделать мне.. легче.. может, это и к лучшему. Капитан замер. В его глазах мелькнуло что-то - неуверенность? Подозрение? Но Бан не дал ему времени обдумать. –Только.. -Бан запнулся, сглотнул, и слеза скатилась по его щеке - идеально рассчитанная, идеально сыгранная. –Только пообещай мне одно. Когда все закончится.. когда ты вырежешь всё лишнее.. не оставляй меня одного. Я боюсь одиночества. Я всегда его боялся. Это было рискованно. Дико рискованно. Капитан мог раскусить игру в любой момент. Но Бан видел, как дрогнул его взгляд. Как зрачки расширились, впитывая эту сломленность, эту покорность, эту просьбу о близости. Капитан хотел этого. Хотел, чтобы Бан не просто подчинился, а принял его. Хотел быть не только палачом, но и спасителем. –Конечно, -выдохнул Капитан, и в его голосе впервые появились человеческие нотки. –Я всегда буду с тобой. Ты будешь только моим, и я никогда тебя не оставлю. Он наклонился ещё ближе, и Бан почувствовал, как его губ снова касается это ледяное, чужое дыхание. Капитан собирался поцеловать его снова - на этот раз не как жертву, а как нечто, что уже почти принадлежит ему. Бан смотрел на него. Смотрел в это прекрасное, фарфоровое лицо, за которым пряталось чудовище. Смотрел на идеальные черты, на аккуратные губы, которые всего несколько минут назад творили с ним немыслимые вещи. Смотрел - и чувствовал, как внутри закипает не просто ненависть. Презрение. Капитан наклонился ближе. Бан собрал всё, что было во рту. Остатки той мерзости, которой его пичкали. Собственную слюну, всё ещё хранившую тот чудовищный привкус. И когда лицо Капитана оказалось в опасной близости, Бан сделал единственное, что мог. Он плюнул. Плевок попал Капитану прямо в лицо. Теплая, вязкая слюна стекла по идеальному носу, повисла на аккуратной брови, затекла в уголок губ. И вслед за плевком смешок. Тихий, хриплый, но совершенно отчетливый смешок вырвался из горла Бана. Он смеялся. Сквозь боль, сквозь унижение, сквозь цепь на запястьях и лодыжках. Смеялся, глядя в это ошеломленное, залитое его слюной лицо. Капитан замер. Его идеальное лицо исказилось - не от гнева даже, а от чистого, абсолютного непонимания. Этого не могло быть. Жертва не смеет смеяться. Жертва не смеет плеваться. Жертва должна бояться, умолять, ломаться. –Что.. -начал он, поднимая руку, чтобы стереть плевок. –Что, Капитан? -голос Бана был хриплым, но в нем звенела сталь. –Не нравится, когда в тебя плюют? А каково это - чувствовать чужую слюну на лице? Неприятно, да? Он усмехнулся снова, глядя прямо в глаза Идола Безопасности. –А представь, каково это чувствовать её во рту. Свою собственную. И не только слюну. Представь, каково это - захлёбываться тем, что ты в меня засунул. Чувствовать, как тебя выворачивает наизнанку, а твой мучитель даже не отстраняется. Представь, каково это - быть тобой, Капитан. Потому что ты - чудовище. А чудовища всегда проигрывают. Пока я здесь, я буду плевать в твою идеальную рожу. Плевать и смеяться. Потому что ты жалок, Капитан. Ты самый жалкий Идол во всей системе. Ты можешь пытать, можешь насиловать, можешь резать код - но ты никогда не получишь меня. Никогда. Бан улыбнулся. Криво, зло, торжествующе. –А теперь давай. Режь. Посмотрим, кто из нас кого переживет. Слово повисло в воздухе, тяжёлое, чужеродное, непоправимое. Насиловать. Капитан замер. Его рука, уже занесённая с инструментом, остановилась на полпути. Плевок всё ещё блестел на его идеальном лице, стекая по щеке тонкой влажной дорожкой. Но взгляд.. взгляд изменился. Бан видел это. Видел, как расширились зрачки Капитана, как дрогнули уголки губ, как по лицу пробежала едва заметная судорога - смесь узнавания, стыда и чего-то ещё, чего Бан не мог определить. Слово попало в цель. Они оба знали, что это слово значит. Знали, что Капитан делал с ним минутами ранее. Знали, что это не укладывалось ни в какие протоколы, ни в какие оправдания. Тишина длилась секунду. Две. Три. А потом Капитан медленно, очень медленно, опустил инструмент. Он не убрал его, просто держал теперь вдоль тела. Его глаза смотрели на Бана с чем-то, похожим на.. замешательство? –Насиловать, -повторил Капитан. Голос его звучал глухо, словно он пробовал слово на вкус впервые. –Ты так это назвал. –А ты как это назвал бы? -Бан усмехнулся, хотя внутри всё дрожало от напряжения. –Диагностикой? Лечением? Заботой? Капитан молчал. Инструмент в его руке дрогнул. И тут Бан заметил. То, что пряталось за этим замешательством, за этой внезапной остановкой. То, что загорелось в глазах Капитана, когда он услышал это слово. Интерес. Не раскаяние. Не стыд. Не осознание чудовищности содеянного. А интерес. Любопытство. Животное, тёмное, голодное любопытство хищника, который услышал новое название для того, что он и так делал. Он сделал шаг ближе. Не угрожающий, не атакующий. Медленный, задумчивый, почти заворожённый. –Насилие, -продолжил Капитан, глядя на Бана немигающим взглядом. –Принуждение. Власть. Ты прав, наверное. Так это и называется. Но знаешь, что я думаю? Бан молчал, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Это было неправильно. Совсем неправильно. Капитан должен был взбеситься, ударить, продолжить, но не думать об этом. Не смотреть так. –Я думаю, -Капитан склонил голову набок, и на губах его заиграла странная, почти мечтательная улыбка, –что это слово... возбуждает. Сильнее, чем то, что я делал. И знаешь что? Он наклонился ещё ближе. Его дыхание коснулось лица Бана. –Если это называется насилием, -прошептал он, и в шёпоте этом звучала неприкрытая, животная похоть, - может, не стоит спешить с лоботомией? Может.. сначала поразвлечься? По-настоящему? Со знанием того, как это называется? Бан смотрел в эти безумные, прекрасные глаза и понимал: он только что сделал ошибку. Худшую в своей жизни. Он дал Капитану слово. А Капитан, этот безумный коллекционер власти, этот эстет насилия, теперь хотел попробовать его на вкус. Во всех смыслах. –Что скажешь, Идол Порядка? -мурлыкнул Капитан, проводя кончиком инструмента по щеке Бана, от виска до подбородка. –Хочешь быть моим экспериментом? Я обещаю, это будет.. познавательно. Для нас обоих. Цепи на запястьях Бана звякнули, когда он инстинктивно дёрнулся. Но бежать было некуда. Капитан стоял слишком близко, инструмент был слишком острым, а взгляд слишком голодным. Он наклонился, и его губы коснулись уха Бана. –...поиграем. Капитан замер. Слово всё ещё висело в воздухе, тяжёлое, чужеродное, пульсирующее тёмной энергией. Насиловать. Он смотрел на Бана. Капитан перевёл взгляд на свою руку. На инструмент, который сжимали его пальцы. Тонкий, острый, мерцающий голубым светом - идеальный для разрезания кода, для причинения боли, для подчинения. Он посмотрел на него так, словно видел впервые. –Инструмент, -тихо произнёс Капитан. –Я всё время думал, что он нужен. Что без него нельзя. Что только через боль можно получить.. это. Он разжал пальцы. Инструмент со звоном упал на металлический пол, покатился и замер у ножки стола, тускло мерцая в полумраке. Бан замер. Он не понимал, что происходит. Капитан только что говорил о том, чтобы "поразвлечься", смаковал это слово, предвкушал.. и вдруг выбросил оружие? –Ты.. -начал Бан. Капитан шагнул ближе. Теперь между ними не было ничего - ни инструмента, ни жезла тот тоже деактивирован, только воздух, ставший вдруг невероятно плотным. Он остановился в шаге от стола, глядя на распростёртого Бана сверху вниз. Взгляд его изменился - пропала лихорадочная похоть, исчезло безумное предвкушение. Осталась только печальная задумчивость. Капитан замолчал, провёл рукой по лицу, стирая остатки плевка Бана. –Я понял, что боль не работает. Что она делает только больнее. И что то, чего я хочу на самом деле.. этого нельзя добиться инструментами. Бан смотрел на него во все глаза. В голове не укладывалось. Этот человек - эта тварь, это чудовище, которое только что творило с ним немыслимые вещи, стоял сейчас перед ним, безоружный. –Чего ты хочешь? -выдохнул Бан. Капитан посмотрел ему прямо в глаза. И в этом взгляде не было безумия. Только странная, пугающая искренность. –Тебя, -просто ответил он. –Не сломленного и забитого. Не пустого внутри. А тебя - настоящего. Со всей твоей злостью, со всей твоей гордостью, со всем твоим презрением. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня так же, как сейчас. И чтобы при этом.. ты был моим. Бан молчал, переваривая услышанное. Это было безумие. Но в этом безумии была своя, чудовищная логика. –И как ты себе это представляешь? — спросил Бан наконец. –После всего, что ты сделал? Ты думаешь, я смогу.. захочу.. быть с тобой? Добровольно? Капитан покачал головой. –Не знаю. Но я понял одну вещь. Если я продолжу в том же духе с инструментами, с цепями, с лоботомией - я получу только пустую оболочку. А мне нужен ты. Весь. Со всеми твоими багами. Он сделал ещё шаг. –Дай мне шанс, -тихо сказал Капитан. –Один шанс. Я отпущу тебя. Сниму цепи. Верну Хеппи из архива. Никого больше не трону. И буду.. буду пытаться быть другим. Рядом с тобой. Бан смотрел в эти глаза и не верил. Не мог поверить. Это был тот же Капитан, который только что творил немыслимое. Но это был и другой Капитан - тот, что стоял сейчас без оружия, с плевком на лице, и просил шанса. –Ты сумасшедший, -выдохнул Бан. –Знаю, -кивнул Капитан. –Но, может быть, безумцы тоже заслуживают.. чего-то? Может быть, даже монстры могут.. меняться? Он протянул руку, пустую, безоружную и замер в сантиметре от щеки Бана, не прикасаясь, словно спрашивая разрешения. –Что скажешь, Идол Порядка? -прошептал он. –Рискнёшь? Ради себя. Ради Хеппи. Ради всей системы. Бан молчал, глядя на эту протянутую руку. Внутри бушевал ураган - ненависть, недоверие, страх, и где-то глубоко-глубоко, на самом дне - крошечная, почти незаметная искра... чего? Надежды? Любопытства? Безумия? –Если ты снова.. -начал Начал Бан. –Не снова, -перебил Капитан. –Никогда больше. Клянусь своим кодом. Своим существованием. Если я нарушу слово - убей меня сам. Я не буду сопротивляться. Тишина. Гулкая, абсолютная, разрывающая. Бан смотрел в эти безумные глаза и понимал: он стоит на краю пропасти. Один шаг - и он либо упадёт, либо.. либо научится летать. –Сними цепи, -хрипло сказал Бан. Цепи и правда исчезли. Бан почувствовал, как хватка на запястьях и лодыжках ослабла, как силовые поля, прижимавшие его к столу, растворились в воздухе, оставив после себя только слабое покалывание - фантомная боль от долгого сдавливания. Он медленно сел, растирая запястья, и посмотрел на Капитана. Тот стоял в шаге от стола, опустив руки. Безоружный. Без жезла. Без инструментов. Только этот странный, почти умоляющий взгляд, который так не вязался с тем, что произошло раньше. Бан сполз со стола. Ноги держали не очень уверенно, сказалось долгое лежание в неудобной позе и общая истощенность организма. Он сделал шаг, другой, восстанавливая равновесие. Капитан не двигался, только следил за ним взглядом. И тут Бан вспомнил переулок. Тот момент, когда он прижал Капитана к стене. Когда держал его запястья, чувствуя, как под пальцами вибрирует чужой код. Когда нависал сверху, глядя в эти холодные глаза, и видел в них не страх, а что-то другое. Что-то, чему он тогда не придал значения. Капитану понравилось. Бан остановился, глядя на своего недавнего мучителя. В голове щелкнуло - фрагменты пазла встали на место. Тот взгляд в переулке. Эта странная дрожь, когда он держал Капитана. Как тот замер, позволяя, не сопротивляясь по-настоящему. Как в его глазах загорелся тот самый огонёк, который Бан видел сейчас. Капитан любил доминировать. Это было очевидно. Но он также любил, когда доминировали над ним. Бан шагнул к нему. Медленно, словно почуявший слабость жертвы. Капитан не отступил. Наоборот - замер на месте, глядя на приближающегося Бана с тем же странным, почти голодным выражением. –Значит, хочешь меня, -тихо произнёс Бан, останавливаясь вплотную. –Настоящего. Со всей злостью и гордостью. Капитан кивнул. Молча. Глаза его блестели. –И тебе понравилось тогда, в переулке, -продолжил Бан, понижая голос почти до шепота. –Когда я прижал тебя к стене. Когда держал твои руки. Когда ты был.. снизу. Капитан вздрогнул. Едва заметно, но Бан почувствовал это - всем телом, каждой клеткой цифрового кода. –Понравилось, -выдохнул Капитан, не отводя взгляда. –Очень. Бан улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся. –Тогда слушай меня внимательно, Капитан. Он протянул руку и схватил Капитана за запястья, рванув на себя. Тот даже не пытался сопротивляться - подался вперёд, почти упал, и Бан развернул его, одним движением впечатывая спиной в стену из текущего кода. Точно как в переулке. Бан навис над Капитаном, прижимая его к стене, чувствуя, как под ладонями вибрирует чужой код. Он смотрел в эти глаза - расширенные, тёмные, полные того самого голода и чувствовал, как внутри разгорается пьянящее, всепоглощающее чувство власти. –Ты хотел меня, -прошептал Бан, приближая губы к уху Капитана. –Ты получишь меня. Но на моих условиях. Рука его скользнула выше, сжимая горло Капитана, не сильно, лишь обозначая захват, напоминая, кто здесь главный. Капитан выдохнул - судорожно, прерывисто, и в этом выдохе не было страха. –Если ты хоть раз посмеешь поднять на меня руку снова, -продолжил Бан, –Если хоть раз попробуешь сделать то, что делал сегодня - я уйду. Навсегда. И ты никогда, слышишь, никогда больше не получишь даже моего взгляда. Капитан кивнул, насколько позволяла сжимающая горло рука. Бан смотрел на него. На этого человека - это чудовище, это прекрасное, сломленное, жаждущее существо - и чувствовал, как внутри разгорается что-то новое. Не ненависть. Не презрение. Что-то гораздо более опасное. Власть. Абсолютная, пьянящая, головокружительная власть над тем, кто всего несколько минут назад был всемогущим. —Хороший, -прошептал Бан, и его губы коснулись губ Капитана. Поцелуй был не таким, как раньше. Не было в нем насилия, не было мерзости, не было принуждения. Только контроль, обещание того, что теперь все будет по-другому. Капитан выдохнул в этот поцелуй - выдохнул всем телом, обмякая в руках Бана, отдаваясь, позволяя делать с собой что угодно. И Бан понял: он выиграл. Окончательно и бесповоротно. Теперь оставалось только решить, что делать с этой победой. Поцелуй длился долго. Губы Капитана, такие холодные всего несколько минут назад, теперь горели - странный, непривычный жар разливался по ним, проникая глубже, в самую суть цифрового тела. Бан чувствовал, как под его ладонями дрожит чужой код, как вибрирует каждый сантиметр этого идеального тела, прижатого к нему. Он не отпускал. Не мог отпустить. Власть, которую он только что обрёл, пьянила сильнее любого кода, сильнее. Не разрывая поцелуя, Бан сделал шаг назад, увлекая Капитана за собой. Тот послушно двинулся следом, не сопротивляясь, не задавая вопросов, только смотрел затуманенными глазами и позволял вести себя куда угодно. Ещё шаг. Ещё. Край стола упёрся Капитану в ноги. Бан нажал легонько, но властно и Капитан послушно опустился на холодную металлическую поверхность. Тот самый стол, на котором совсем недавно лежал прикованный Бан. Та же поверхность. Те же цепи, валяющиеся теперь на полу. Та же комната. Но всё изменилось. Бан стоял между разведённых ног Капитана, нависая над ним. Руки его легли на плечи Идола Безопасности, скользнули вниз, по груди, по животу, сжимаясь на талии. Пальцы ощутили ткань - тонкую, плотную, идеально обтягивающую. Униформа Капитана, такая безупречная, такая официальная, теперь была под его руками. Бан чувствовал каждую складку, каждое движение чужого тела под этой тканью. Руки жили своей жизнью. Они изучали, исследовали, запоминали. Обхватывали узкую талию, скользили по бокам, сжимались на бёдрах. Ткань натягивалась под пальцами, обрисовывая каждую линию, каждый изгиб этого совершенного тела. Капитан выдохнул почти жалобно - и откинул голову назад, открывая шею. Полный контроль. Полная капитуляция. И в то же время такое наслаждение, такое удовольствие от происходящего, что у Бана перехватило дыхание. Он наклонился, кусая открывшуюся шею - не сильно, лишь обозначая укус, оставляя метку. Капитан всхлипнул, выгибаясь навстречу, и руки его, до этого бессильно лежавшие на столе, поднялись, вцепились в плечи Бана, притягивая ближе, ещё ближе. –Тсс, -прошептал Бан, отрываясь от шеи и заглядывая в эти безумные, прекрасные глаза. –Теперь ты мой. Помнишь? Руки Бана снова скользнули по обтягивающей ткани - по груди, по рёбрам, по животу, замирая на поясе. Он чувствовал, как под пальцами бьётся чужой код, как вибрирует каждый сантиметр этого идеального тела, как Капитан тает под его прикосновениями. Он поцеловал его снова - глубоко, заявляя права, оставляя свой вкус, свой код, метку на этих губах, которые всего несколько минут назад творили с ним немыслимое. Капитан отвечал - жадно, отчаянно, вкладывая всего себя в этот поцелуй, отдаваясь без остатка, позволяя делать с собой что угодно. А руки Бана всё скользили по обтягивающей одежде. Бан оторвался от губ Капитана и замер. Он ожидал увидеть что угодно. Тот же холодный, расчётливый взгляд. Ту же маску превосходства. Те же глаза, полные тьмы и безумия, которые смотрели на него. Но то, что он увидел, заставило его руки, всё ещё сжимающие талию Капитана, на мгновение ослабнуть. Лицо Капитана изменилось. Исчезла ледяная маска. Исчезла надменность. Исчезло то пугающее, голодное выражение, которое Бан видел минутами ранее. Сейчас перед ним сидел.. словно другой Идол. Глаза Капитана, обычно холодные и пустые, как зимнее небо, сейчас были влажными. Не от слёз, он не плакал. Но в них появилась та особенная, тёплая влажность, которая бывает у людей, когда они смотрят на что-то действительно дорогое. Зрачки, расширенные, тёмные, бездонные, отражали только Бана и больше ничего в мире для него не существовало. Губы, которые всего несколько минут назад сжимались в жёсткую, властную линию, сейчас были приоткрыты, слегка припухшие от поцелуев, и на них играла странная, почти детская полуулыбка - беззащитная, удивлённая, словно он сам не верил в то, что происходит. Щёки, обычно бледно-голубые, сейчас покрылись лёгким румянцем - цифровой аналог живого тепла, никогда не видел у Идолов, тем более у Капитана. И самое главное - выражение. Во всём лице, во всех чертах читалась такая нежность, такая чувствительность, такой трепет, что у Бана перехватило дыхание. Капитан смотрел на него так, словно Бан был самым ценным, самым хрупким, самым важным существом во всей вселенной. Смотрел так, словно боялся, что Бан сейчас исчезнет, растворится, окажется сном. Смотрел так, словно готов был отдать всё - свою власть, свой код, своё существование только чтобы этот момент длился вечно. Рука Капитана, всё ещё лежащая на плече Бана, дрогнула и медленно, невероятно медленно, поднялась к его лицу. Пальцы такие холодные всегда, сейчас казались почти тёплыми едва коснулись щеки Бана, провели по линии челюсти. Легко, невесомо, словно Капитан боялся причинить боль даже таким прикосновением. –Ты.. -прошептал Капитан, и голос его звучал так, как Бан никогда не слышал. Хрипло, сбивчиво, но в этой хрипотце не было угрозы - только изумление. Только благоговение. –Ты даже не представляешь.. что ты со мной сделал. Бан молчал, не в силах отвести взгляд от этого преображённого лица. –У меня внутри всё сломалось. В хорошем смысле. Он приподнялся на столе, придвигаясь ближе, почти вжимаясь в Бана, и спрятал лицо у него на груди. Руки обвили талию, прижимаясь, и Бан чувствовал, как всё это идеальное, безупречное тело дрожит мелкой, едва заметной дрожью. Бан медленно поднял руку и положил на затылок Капитана. Пальцы запутались в идеальных, аккуратно уложенных волосах, и он почувствовал, как Капитан выдыхает - долго, судорожно, словно сбрасывая груз, который носил всю свою жизнь. Капитан поднял голову, заглядывая ему в глаза. В этом взгляде не было ни капли прежнего безумия. Только уязвимость. Бан стоял, прижимая к себе это внезапно ставшее таким хрупким тело, гладил по голове, и думал о том, как странно устроена жизнь. Всего несколько часов назад он ненавидел этого человека всем сердцем. А сейчас.. сейчас он готов был защищать его от всего мира. Даже от него самого. Капитан прижимался к нему, пряча лицо. Его пальцы вцепились в одежду. Плечи мелко вздрагивали - то ли от сдерживаемых рыданий, то ли от переизбытка эмоций, которые он впервые в жизни позволил себе почувствовать. Бан стоял неподвижно. Одна его рука лежала на затылке Капитана, пальцы автоматически перебирали идеальные волосы. Другая - на спине, чувствуя, как под тонкой тканью униформы вибрирует чужой код. И смотрел в стену. Взгляд его был пустым. Абсолютно, ледяного. Внутри, там, где у нормальных существ живут эмоции, сейчас царила звенящая, вымороженная тишина. Ни капли нежности. Ни капли тепла. Ни капли той уязвимости, которую он демонстрировал всего минуту назад. Только холодный, расчётливый анализ. Подыгрывать. Сделать вид, что простил. Усыпить бдительность. Дождаться момента, когда можно будет уйти. Или ударить. Капитан что-то бормотал ему в грудь, и Бан слушал, но не слышал. Слова пролетали мимо, не задерживаясь, не цепляясь за память. Вместо них в голове крутилось другое, навязчивое, как заевшая запись: «Несколько минут назад хотели превратить в непонятно что». Бан опустил взгляд на макушку Капитана. На эти идеальные, аккуратно уложенные волосы. На изгиб шеи, открывшейся в доверчивом жесте. На плечи, которые всё ещё вздрагивали. И почувствовал только одно. Ничего. Абсолютную, вымороженную пустоту там, где должна была быть хотя бы тень сочувствия. –Всё хорошо, -автоматически произнёс он, и голос его прозвучал ровно. А Бан продолжал смотреть в стену поверх его головы. И вспомнил, как очнулся на этом самом столе. Как голова раскалывалась от боли. Как внутренности сжимались от страха. Как цепи впивались в запястья. Как Капитан стоял над ним с этим чудовищным инструментом и рассуждал о лоботомии. Вспомнил вкус той мерзости во рту. Вспомнил, как его выворачивало наизнанку. Вспомнил, как Капитан даже не отстранился, когда его рвало, как продолжал целовать, смакуя унижение. Простить это невозможно. Никогда. Рука, лежащая на затылке Капитана, на мгновение дрогнула - так, что тот не почувствовал. Пальцы сжались чуть сильнее, почти угрожающе, но тут же расслабились, продолжая гладить. Не сейчас. Рано. Капитан поднял голову снова. На щеках его блестели мокрые дорожки - то ли слёзы, то ли просто влажный блеск после поцелуев. Глаза смотрели с такой благодарностью, с таким обожанием, что у Бана на мгновение кольнуло в груди. Всё это чистая, абсолютная, кристальная ложь. Она не обожгла язык, не вызвала отвращения. Просто легла ровно, как заплатка на повреждённый код. Они поцеловались, снова. Поцелуй длился, Капитана так сильно он отдавался этому моменту, этой иллюзии близости, этой лжи, которую Бан так искусно плёл. Бан медленно, очень медленно, не разрывая поцелуя, начал смещаться. Рука его скользнула с талии Капитана на спину, притягивая ближе, увлекая за собой. Шаг. Ещё шаг. Капитан послушно двигался следом, не открывая глаз, только отвечал на поцелуй. Они двигались вдоль стены. Медленный танец вслепую. Бан чувствовал спиной приближение того самого стола. Того, где поблескивали металлические предметы. Инструменты Капитана. Острые. Тонкие. Смертоносные. Ещё немного. –Ты хочешь нежности? -прошептал Бан в губы Капитана, едва отрываясь для дыхания. Голос его звучал низко, бархатисто, обволакивающе. Капитан выдохнул — судорожно, согласно, согласно всему, что Бан скажет, что Бан сделает, что Бан предложит. –Конечно, -выдохнул он. Рука Бана скользнула за спину Капитана, нащупывая на столе холодный металл. Пальцы сомкнулись на чём-то тонком, остром - идеально. Он уже представил, как одним движением вгонит этот инструмент в спину Капитана, где боль причиняет максимальный урон.. Капитан открыл глаза. И в них не было ни нежности, ни доверия, ни любви. Только холод. Только та самая пустота, с которой Бан столкнулся в переулке, в зале заседаний, в первые минуты своего плена. –Думал, я поведусь? -тихо спросил Капитан. Голос его был ровным, спокойным, почти скучающим. –Думал, я настолько глуп? Рука Бана, сжимающая инструмент, дёрнулась, но не успела. Капитан ударил первым. Движение было молниеносным - быстрее, чем Бан мог отследить взглядом. Рука Капитана метнулась к столу, пальцы сомкнулись на чём-то, и в следующее мгновение острая, ледяная боль взорвалась в боку Бана. Он даже не успел вскрикнуть. Только почувствовал, как тонкое лезвие входит между рёбер, разрезая цифровую плоть, проникая глубоко внутрь, задевая что-то жизненно важное. Бан опустил взгляд. Из бока, из раны, хлестала светящаяся жидкость. Ярко-берюзовая, пульсирующая, она заливала его одежду, текла по ноге, капала на пол, оставляя светящиеся лужи. Кровь Идолов. Цифровая кровь. Та, что течёт, когда повреждено ядро. –Красиво, правда? -Капитан смотрел на рану с холодным, отстранённым интересом. –Никогда не видел свою кровь? Узнаёшь? Бан попытался вырваться, но Капитан не дал. Рука его, всё ещё сжимающая инструмент, провернула его в ране - раз, другой. Боль ослепила, выжигая все мысли, все планы, все надежды. –Это тебе за плевок, -спокойно сказал Капитан. –И за то, что посмел думать, будто я могу быть.. слабым. А затем - новое движение. Капитан перехватил Бана за плечо, рванул на себя, разворачивая, и с силой впечатал его головой в стену. Удар был такой силы, что стена из текущего кода пошла рябью, по ней побежали помехи, сбойные линии. Бан не успел сгруппироваться, не успел защититься - только почувствовал, как его череп встречается с твёрдой поверхностью, как взрывается болью затылок, как перед глазами всё плывёт, меркнет, рассыпается на миллионы светящихся точек. Он сполз по стене, оставляя на ней светящийся голубой след - кровь из раны на боку, из рассечённой головы. Сознание цеплялось за реальность тонкими нитями, но ускользало, ускользало.. Капитан стоял над ним. В руке его всё ещё блестел окровавленный инструмент. На лице - ни тени эмоций. Только удовлетворение хищника, который переиграл свою жертву. –Нежность, -повторил Капитан задумчиво. –Ты спрашивал, хочу ли я нежности. Знаешь, Бан? Он присел на корточки, заглядывая в затуманенные, теряющие фокус глаза Идола Порядка. –Нежность - это когда ты веришь. Когда ты открываешься. Когда ты даёшь слабину. А я, -он улыбнулся -холодно и красиво, –Я никогда не даю слабину. Запомни это. Навсегда. Бан попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип, смешанный с пузырящейся голубой жидкостью. Капитан выпрямился, глядя на него сверху вниз. –Отдыхай, -бросил он, разворачиваясь. –Когда очнёшься, мы продолжим наш.. разговор. О нежности и о том, кто кому принадлежит. Он пошёл к выходу, и шаги его звучали победно. Бан остался лежать у стены в луже собственной светящейся крови, глядя в удаляющуюся спину мутнеющим взглядом. И последнее, что он успел подумать перед тем, как сознание погасло: я проиграл. Сознание только уже ускользало. Бан чувствовал, как проваливается в темноту, как боль в голове и боку становится далёкой, почти нереальной. Глаза закрывались сами собой, и он уже почти растворился в этой спасительной пустоте, когда вдруг резкий щелчок. Бан заставил себя разлепить веки. Перед глазами всё плыло, расплывалось цветными пятнами, но силуэт, возникший на пороге, он узнал сразу. Идеально прямая спина. Тяжёлая походка. Холодное сияние, исходящее от фигуры. Капитан вернулся довольно быстро. В руке он что-то нёс. Бан попытался сфокусировать взгляд, но зрение подводило - предмет расплывался, мерцал, не желая обретать чёткие очертания. Что-то длинное? Нет, не жезл. Жезл был в другой руке. Капитан подошёл ближе. Остановился над распростёртым телом Бана. Поднял жезл - и тот вспыхнул ярким, ослепительно-белым светом. Руки Бана сами собой взлетели вверх, прижались к стене над головой. Невидимая сила зафиксировала их в этом положении - жёстко, неподвижно, до хруста в запястьях. А над ними, прямо в воздухе, загорелась иконка белого замка. Символ абсолютной блокировки. Того, что невозможно снять никаким кодом, кроме кода самого Капитана. Того, что означало полное, тотальное подчинение. Бан дёрнулся - бесполезно. Руки были словно влиты в стену, в сам код комнаты, в незыблемую реальность этого места. Он даже пошевелить пальцами не мог. И тогда Бан наконец смог разглядеть то, что Капитан держал в руке. Предмет был странным. Незнакомым. Длинный, чуть изогнутый, с одной стороны заканчивающийся острой иглой, с другой - сложным механизмом с мерцающими огоньками. Он напоминал.. инструмент. Хирургический? Но Бан никогда такого не видел. Ни в медицинских архивах, ни в отчётах, ни в каких-либо данных системы. –Не узнаёшь? -Капитан заметил его взгляд. –Конечно, не узнаёшь. Это старая модель. Ещё с тех времён, когда Идолов создавали вручную. С его помощью корректировали код на аппаратном уровне. Знаешь, что это значит? Он медленно опустился на корточки рядом с Баном. Инструмент в его руке мерцал холодным светом. –Это значит, что никакая регенерация не поможет, что изменения будут необратимы. Капитан замолчал, и взгляд его скользнул вниз. На ноги Бана. –...я могу сделать с тобой всё, что захочу. И это останется навсегда. Бан проследил за его взглядом и похолодел. Капитан смотрел на его левую ногу. Инструмент в его руке слегка дрогнул, нацеливаясь куда-то в район бедра. –Знаешь, -задумчиво произнёс Капитан, –Я долго думал, что с тобой делать. Лоботомия это банально. Слишком просто. Слишком.. предсказуемо. А потом я вспомнил один старый файл. О том, как в древности люди наказывали беглых рабов. Он поднял взгляд на Бана. В глазах его плясали холодные искры. –Ампутация ноги. Чтобы не убежал, всегда был рядом. Бан дёрнулся с новой силой, но иконка замка над головой лишь ярче вспыхнула, фиксируя руки мёртвой хваткой. –Не бойся, -почти ласково сказал Капитан. –Я профессионал. Будет больно, но недолго. А потом.. потом ты привыкнешь. С моей помощью. Всегда рядом со мной. Потому что далеко ты уже не уйдёшь. Он поднёс инструмент к бедру Бана. Холодный металл коснулся цифровой плоти. –Ты же хотел нежности? -прошептал Капитан, наклоняясь ближе. –Получишь. Самую тёплую, самую заботливую нежность. Инструмент тихо загудел, активируясь. Бан смотрел в эти ледяные глаза, чувствовал холод металла на коже и понимал: сейчас случится то, что изменит его навсегда. В прямом смысле. Страх захлестнул Бана с головой - парализующий. Но следом за страхом пришло то, что всегда спасало его в самых безвыходных ситуациях. Ярость. –Ты с ума сошёл! -голос Бана сорвался на хриплый крик. –Совсем ебанулся, Капитан?! Ампутировать мне ногу?! Да ты просто больной ублюдок! Он дёрнулся в оковах, но руки были вбиты в стену намертво. Белый замочек над головой насмешливо мерцал, напоминая о полном бессилии. –Отпусти меня, психованный кусок! -глаза Бана горели бешенством. –Ты вообще представляешь, что делаешь?! Это же не игрушки! Это я, блять, живой! Я личность, а не твой эксперимент! Капитан даже бровью не повёл. Он спокойно рассматривал инструмент в своих руках, проверяя настройки, и, казалось, вообще не слушал. –Да как ты смеешь?! -заорал Бан, брызжа слюной. –Ты, мразь, ты думаешь, тебе это с рук сойдёт?! Думаешь, никто не узнает?! Вики узнает! Омгус узнает! Вся система узнает, какой ты на самом деле извращенец! Капитан поднял спокойный взгляд. –Кричи громче, -равнодушно сказал он. –Звукоизоляция здесь абсолютная. Помнишь? Я же говорил. –Пошёл ты! -Бан рванулся с такой силой, что иконка замка над головой на мгновение мигнула, но удержалась. –Руки убери, тварь! Не трогай меня! Капитан вздохнул и перевёл жезл на ноги Бана. –Раз ты такой активный, придётся тебя успокоить. Бан не успел даже понять, что происходит. Вторая иконка - точно такой же белый замок вспыхнула в воздухе над его лодыжками. Ноги мгновенно прижались к полу, зафиксированные невидимой силой. Бан дёрнулся, пытаясь пнуть Капитана, но ноги словно вросли в металл. –Ну вот, -удовлетворённо кивнул Капитан. –Так-то лучше. А то лягаешься, как дикий жеребец. Неприлично. Бан продолжал орать, хотя понимал, что это бесполезно. –Ты просто больной ублюдок, Капитан! У тебя крыша поехала окончательно! Тебя лечить надо, а не надо мной эксперименты ставить! Капитан склонил голову набок, рассматривая брызжущего слюной Бана с лёгким, почти научным интересом. –Какой богатый словарный запас, -заметил он. –Продолжай. Мне даже интересно, насколько тебя хватит. –Ублюдок! Мразь! Тварь! Псих конченый! -Бан перебирал все ругательства, и даже те, которые не знал, выплевывая их в лицо Капитану. –Думаешь, если ты меня покалечишь, я твоим стану?! Да я лучше сдохну, чем буду твоей куклой! Понял?! Сдохну! Капитан слушал. Кивал иногда, словно соглашаясь с какими-то особенно удачными оскорблениями. А потом, когда Бан на секунду замолчал, переводя дыхание, тихо спросил: –Всё? –Что?! -Бан растерялся на мгновение. –Всё выкричался? -уточнил Капитан. –Потому что если нет, у тебя есть ещё минута. Потом я начинаю. Бан смотрел на него, тяжело дыша, и понимал: всё бесполезно. Крики не помогут. Оскорбления не помогут. Ярость разбивается об это ледяное спокойствие, как волны о скалу. — Ты чудовище, - выдохнул он наконец, уже без крика. Просто констатация факта. Усталая, горькая. –Ты мне это уже говорил. Несколько раз. Разными словами. -он поднёс инструмент к бедру Бана. –А теперь, замри. Я не хочу, чтобы ты дёргался. От этого зависит качество среза. Бан зажмурился, чувствуя, как холодный металл касается кожи. Идол Порядка готовился к худшему. Но когда боль пришла, она оказалась в сто раз хуже, чем он мог себе представить. Это не был чистый, быстрый разрез, которого он ожидал. Это было медленное, методичное погружение инструмента в плоть. Капитан не торопился. Он вводил лезвие миллиметр за миллиметром, с хирургической точностью находя самые чувствительные места, самые болезненные точки. Бан заорал, выгибаясь в оковах. Руки рванулись в стене, иконка замка над головой замигала красным, но удержала. Ноги, прижатые к полу, бешено дёргались в попытке вырваться, но вторая иконка держала мёртво. Капитан не остановился. Инструмент вошёл глубже, и боль взорвалась новой вспышкой, ослепляющей, выжигающей все мысли. –Пожалуйста.. -выдохнул Бан, сам не веря, что это слово слетело с его губ. –Пожалуйста, не надо.. –Что? -Капитан наклонился ближе, голос звучал ласково и словно мурлыкал. –Ты что-то сказал? Я не расслышал. Инструмент провернулся в ране - медленно, каждое движение. Бан закричал снова. Кричал долго, пока не сорвал голос, пока не остался только хриплый, надсадный вой. Светящаяся голубая кровь хлестала из раны, заливая пол, смешиваясь с той, что уже была. Капитан наконец остановился. Он выпрямился, глядя на корчащегося в агонии Бана, и вытер инструмент о его же одежду. Кровь - бирюзовая, светящаяся, осталась на ткани ярким, пульсирующим пятном. –Ты знаешь, за что это? -спокойно спросил Капитан. Бан не мог ответить. Он только хрипел, ловя ртом воздух, пытаясь не потерять сознание от боли. –Я скажу, -продолжил Капитан. –За то, что ты хотел покалечить меня. Он присел на корточки, заглядывая в затуманенные болью глаза Бана. –Ты думал, я не заметил? Там, у стола. Ты тянулся за инструментом, хотел всадить его мне в спину. Пока я стоял с закрытыми глазами, доверчивый, как дурак. Голос Капитана оставался ровным, но в глазах горел тот самый холодный, пугающий свет. –Я всё видел. С самого начала. Твою игру, твою ложь, твои фальшивые нежности. Ты думал, я поведусь? Думал, я настолько хочу быть любимым, что поверю в это дерьмо? Он покачал головой, и в этом жесте читалось что-то похожее на разочарование. –Я дал тебе шанс. Честно. Когда убрал цепи, когда отпустил жезл, когда позволил себя целовать - я правда надеялся, что ты.. что мы.. -он замолчал на мгновение, словно подбирая слова. –Но ты выбрал другое. Ты выбрал ударить в спину. Как и любой другой на твоём месте. Бан попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. –Поэтому, это наказание. Не за то, что ты плюнул в меня. Не за оскорбления. За попытку покалечить того, кто тебе доверился. Хоть на минуту, хоть на секунду, но доверился. Капитан молчал. Абсолютное, ледяное молчание было страшнее любых слов. Он не объяснял, не оправдывался, не наслаждался победой вслух. Он просто делал то, что делал - методично, спокойно, с пугающей сосредоточенностью. Инструмент в его руке двигался медленно. Невыносимо медленно. Капитан словно изучал анатомию Бана на практике, находя каждый нерв, каждое чувствительное место, каждую точку, где боль становилась не просто невыносимой, а запредельной. Бан закусил губу до крови, жидкость потекла по подбородку. Он пытался сдержать крики. Пытался не доставить Капитану удовольствия слышать его вопли. Но тело предавало, выгибалось в оковах, рвалось из цепей, и стоны вырывались сами собой - глухие и сдавленные. Бан мычал сквозь стиснутые зубы, когда лезвие проходило особенно глубоко. Капитан даже не смотрел на его лицо. Взгляд его был прикован к ране - холодный, сосредоточенный, почти медитативный. Он резал, и в этом разрезании не было спешки, не было азарта, не было садистского удовольствия. Только работа. Только наказание. Бан чувствовал, как инструмент движется внутри него. Как разрезает код, как раздвигает ткани, как добирается до чего-то глубинного, важного, жизненно необходимого. Каждое движение отдавалось вспышкой боли в процессоре, заставляя цифровое тело конвульсивно содрогаться. –А-а-а... -вырвалось у него, когда лезвие особенно сильно задело нерв. Капитан поднял взгляд. Посмотрел на него спокойно, равнодушно и снова опустил глаза к ране. Инструмент пошёл глубже. Бана выгнуло дугой, насколько позволяли фиксаторы. Голова запрокинулась, ударившись затылком о стену, но он даже не заметил новой боли - старая была слишком сильной. Из горла вырвался сдавленный, булькающий звук, похожий на всхлип. Капитан сделал ещё один разрез - длинный, ровный, от бедра почти до колена. Бан забился в оковах, как рыба на сковороде, ноги его дёргались в бессильной попытке вырваться, но белые замки держали мёртво. –Хватит.. -выдохнул Бан, сам не заметив, как сорвалось это слово. Капитан даже не замедлился. Инструмент продолжал своё движение, разрезая плоть с тихим, мерзким звуком, от которого у Бана темнело в глазах. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с голубой кровью из прокушенной губы. Бан уже не пытался их скрывать. Всё равно Капитан не смотрел. Всё равно было плевать, это был просто ещё один вид боли - унижение от собственной слабости. Раскачиваясь в оковах, Бан пытался найти хоть какое-то положение, в котором боль была бы чуть меньше. Тщетно. Боль была везде. Она заполнила всё тело, вытеснив мысли, чувства, саму личность. Остался только крик, застрявший в горле. Капитан сделал ещё одно движение. И ещё. И ещё. В комнате было тихо. Только тихий, мерзкий звук разрезаемой плоти, сдавленные всхлипы Бана и его прерывистое, судорожное дыхание. Никто из них не произнёс ни слова. Боль заполнила всё. Она стала единственной реальностью, ощущением, единственной мыслью, которая ещё могла пробиться сквозь затопленный агонией процессор. Бан перестал считать время, перестал понимать, где находится, перестал даже надеяться на то, что это когда-нибудь закончится. Но вдруг Капитан остановился. Движение инструмента прекратилось. Тишина, заполненная только хриплым, прерывистым дыханием Бана, стала почти оглушительной. Бан заставил себя разлепить веки. Заставил себя опустить взгляд. Сквозь пелену боли, сквозь слёзы, застилающие глаза, он посмотрел туда, где Капитан только что работал своим инструментом. И ужаснулся. То, что он увидел, невозможно было описать словами. Нога - его собственная нога, которой он ещё несколько часов назад хотел пнуть Капитана теперь представляла собой месиво. Кровь - яркая светящаяся, заливала всё вокруг, стекала на пол, собиралась в пульсирующие лужи. Клочья цифровой плоти свисали с раны неровными, рваными лоскутами. Сквозь разорванные ткани проглядывало что-то тёмное, искореженное - внутренняя структура, повреждённый код, обнажённые программные связи, которые никогда не должны были быть видны. Всё это пульсировало, переливалось, жило своей собственной, неправильной жизнью. Бана вырвало прямо в лужу собственной крови. Желудок - или его цифровой аналог выворачивало наизнанку, хотя есть там было нечего. Только желчь, только отвращение, только ужас перед тем, во что превратили его тело. –Очень эстетично, -заметил Капитан, отступая на шаг, чтобы не запачкаться. –Кровь, ошмётки, рвота. Прямо натюрморт в стиле хоррор. Бан не слышал его. Он смотрел на свою ногу, на эти ужасные, невозможные, неправильные куски собственной плоти, и не мог отвести взгляд. Мысли путались, разбивались о стену боли и ужаса. Он калека. Слёзы хлынули с новой силой, смешиваясь с рвотой на подбородке. Бан всхлипывал, вздрагивал всем телом и смотрел, смотрел, смотрел на это месиво, не в силах поверить, что это - часть его. –Нравится? - тихо спросил Капитан, наклоняясь ближе. –Это я сделал. Руками. Для тебя. Бан поднял на него глаза - тёмно-зелёные, опухшие, безумные от боли и ужаса. И в этом взгляде не было ненависти. Только вопрос: «За что?» Капитан выпрямился, убирая инструмент. –Отдыхай. Продолжим позже. Если, конечно, твой код не начнёт регенерировать. А он начнёт. И тогда мне придётся резать снова. И снова. Пока ты не поймёшь. –Что понять? -прохрипел Бан, еле ворочая языком. –Что ты мой, -просто ответил Капитан. –Что бежать некуда, сопротивление бесполезно. Единственный способ сделать больно мне - это сделать больно себе. А ты, я вижу, не мазохист. Он развернулся и обратно пошёл к выходу, оставляя Бана наедине с его изуродованной ногой, его кровью и агонией. Дверь закрылась. Бан остался один. И снова смотрел. На ошмётки. На кровь. На себя - разрушенного, сломленного, искалеченного тем, кого всего несколько часов назад он чуть не убил.