Беспорядочный мозг

Жизнь ещё теплится в этом изуродованном организме. Капитан сел в кресло, которое только что покинул. Теперь он находился прямо за затылком Бана, глядя на открытую рану сверху вниз. Прозрачная структура мозга была полностью обнажена - края кожи разведены в стороны, зафиксированы зажимами. Внутри, в глубине, пульсировали остатки разрушенного ядра. Капитан потянулся к столику. Пальцы его перебрали инструменты, пока не нащупали тонкую, изогнутую иглу и катушку с тонкой нитью. Он отрезал нить нужной длины, вдел в иглу ловким, отработанным движением. Игла коснулась края раны, первый стежок. Остриё вошло в кожу с одной стороны разреза, прошло сквозь неё и вышло с другой стороны, стягивая края. Каждый стежок ложился ровно, на одинаковом расстоянии от предыдущего. Бан не реагировал. Тело его оставалось неподвижным, только издавал редкие вздохи. Второй стежок. Третий. Четвёртый. Игла входила в кожу, протягивала нить, выходила наружу. Края раны постепенно сходились, закрывая то, что находилось внутри. Прозрачная структура мозга, разрушенное ядро, тёмная пластина - всё это скрывалось под стягивающейся кожей. Капитан наклонялся ниже, чтобы рассмотреть. Нить ложилась идеально ровно, создавая аккуратный, хирургический шов, который тянулся от виска, через макушку, почти до затылка. Кровь всё ещё сочилась, пропитывая нить, заливая кожу вокруг, но Капитан не обращал на это внимания. Он продолжал зашивать, закрывая доступ к тому, что находилось. Капитан затянул нить, завязал аккуратный узелок и отрезал лишнее. Шов был готов - длинный, ровный, немного припухший по краям, из которого всё ещё сочилась мутная, серая жидкость. Он отложил иглу и провёл пальцеми по свежему шву - от виска до затылка, ощущая под кожей неровные края стянутой раны. Капитан убрал зажимы, державшие края раны. Кожа плотно сомкнулась над швом, скрывая последствия того, что было сделано внутри. Он сидел в кресле за головой Бана, глядя на свежий шов, тянущийся через весь череп. Руки перепачканные всем этим, спокойно лежали на подлокотниках. Идол Безопасности сидел неподвижно, его взгляд был прикован к телу, распластанному на столе. Если это ещё можно было назвать телом. От шеи и ниже это была сплошная рана, месиво, куски плоти, перемешанные с бирюзовой кровью и серой жижей. Обугленная культя руки, чёрная, страшная, всё ещё дымилась. Культя ноги, неровная, рваная, с торчащими обрывками программных связей, которые безжизненно свисали вниз. Грудь, изрезанная, с зияющим сердцем, из которого всё ещё сочилась мутная жидкость, с вываливающимися наружу остатками внутренних структур. Это было тело, прошедшее через мясорубку. Через ад, который только один Идол мог создать для другого. Но голова.. она лежала на столе, слегка повёрнутая набок, на свежем шве, тянущемся от виска до затылка. Кровь запеклась на щеках, на лбу, в волосах. Но сквозь неё всё равно проступали идеальные черты. Красивая голова. Самая красивая голова, которую Капитан когда-либо видел в этой системе. Он смотрел на неё долго. Взгляд Капитана медленно оторвался и скользнул по столику с инструментами. Там лежало всё, чем он пользовался последние часы, создавая своё произведение искусства. И в самом углу, отдельно от остальных, поблёскивали огромные ножницы. Они были массивными, тяжёлыми, с длинными лезвиями. Лезвия расходились широко, готовые сомкнуться, перекусить что угодно. Капитан протянул руку. Его пальцы прикоснулись к холодной рукояти. Металл обжёг ладонь затем поднял ножницы, лезвия тускло мерцали отражая его собственное лицо. Лезвия ножниц медленно разошлись. Идол Безопасности наклонился ниже, рассматривая линию шеи Бана, то место, где голова соединялась с изуродованным, истекающим кровью телом и ножницы опустились и коснулись шеи. Холодный металл прижался к коже чуть ниже подбородка. Капитан нажал и лезвия сомкнулись, но не до конца. Кожа оказалась плотнее, чем он думал или просто ножницы затупились. Края лезвий вошли в плоть, перекусили мышцы, но дошли только до половины. Голова Бана мотнулась. Из горла вырвался булькающий стон, даже сейчас, после всего, тело ещё пыталось жить. Капитан разжал ножницы. Вытащил их из недопиленной шеи. Кровь хлынула сильнее. Из раны, сквозь разорванные ткани, было видно что-то белое.. позвоночник, программная ось. Он прицелился снова. Чуть выше, туда, где лезвия войдут ровнее и кость тоньше. Лезвия сомкнулись во второй раз. Хруст был громким, позвоночник переломился не сразу - он трещал, крошился под лезвиями, разлетаясь мелкими осколками прозрачного материала. Ножницы продавливались глубже, перекусывая программные связи одну за другой. Голова Бана запрокинулась. Изо рта хлынуло - густая, тёмная масса, перемешанная с чем-то белым, рваным, похожим на куски внутренней кожи. Это выходило то, что ещё оставалось внутри. Ошмётки плоти, обрывки тканей, сгустки запёкшейся крови - всё это вываливалось наружу. Тело под головой дёрнулось в последний раз. Нога конвульсивно ударила по столу. Пальцы обожжённой руки скрючились, царапнули металл и замерли. Ножницы сомкнулись до конца. Голова отделилась от тела. Она упала бы на стол, если бы Капитан не подхватил её свободной рукой. Пальцы вцепились в окровавленные волосы, удерживая вес и не давая упасть. Из обрубка шеи, оставшегося на теле, хлынул фонтан из хладагента, осколки разрушенного позвоночника. Это заливало стол, капало на пол, смешивалось с тем, что уже было. А в руке Капитана лежала голова. Красивая голова с закрытыми глазами, спокойным лицом и открытым ртом, из которого всё ещё вытекала мутная масса, смешанная с ошмётками кожи. Капитан поднёс её к лицу. Посмотрел в эти закрытые глаза. Ресницы слиплись от крови, под ними застыли тёмные дорожки слёз. Пальцы гладили окровавленные волосы, стирали кровь со щёк. Он поднёс голову к лицу, Капитан смотрел на его рот и губы Безопасности коснулись губ Порядка. Холодные, безжизненные - но это были его губы. Те самые, которые когда-то кричали на него, плевали в него, целовали его в том безумном, кровавом танце, который теперь казался таким далёким. Поцелуй углубился. Капитан приоткрыл рот, впуская в себя то, что вытекало из Бана. Язык скользнул по расслабленным губам, собирая влагу. Кровь была солёная, металлическая, с привкусом озона - заполнила рот. Он пил её, втягивая в себя каждую каплю. Потом язык проник глубже. В открытый рот Бана, внутрь, туда, где ещё сохранилось тепло, где ещё пульсировали последние остатки жизни. Он исследовал этот рот - нёбо, язык, внутреннюю поверхность щёк - и вместе со слюной собирал то, что там скопилось. Мелкие, рваные кусочки плоти, смешанные с запёкшейся кровью, они попадали на язык Капитана, и он проглатывал их. Один за другим. С наслаждением, с какой-то животной, первобытной жадностью. Он чувствовал, как они проходят по горлу, как вплавляются в его собственный код, становясь частью его. Кровь текла по подбородку Капитана, заливала шею, пачкала идеальную униформу. Но он не замечал. Он целовал эту мёртвую голову, вылизывал её рот, собирал языком с губ последние капли. Он оторвался на мгновение, чтобы перевести дыхание. –Ты всегда будешь со мной. -и снова поцеловал. ..рывок был резким, вышвырнувшим из темноты с такой силой, что Бан едва не захлебнулся собственным криком. –Бан! Бан, ты слышишь меня?! -голос Вики.. живой. Бан распахнул глаза. Над ним склонилась Вики. Её лицо было встревоженным, но абсолютно целым. Оба глаза - смотрели на него с беспокойством, в них не было крови. Её руки трясли его за плечи с такой силой, словно она пыталась вытряхнуть из него саму смерть. –Вики?.. -голос Бана сорвался на хрип. Горло саднило, словно он и правда кричал несколько часов подряд. Вики выдохнула и, не сдержавшись, прижалась лбом к его плечу. Бан с трудом повернул голову в сторону. Рядом стояла Аннет, запертая в теле Идола Популярности. Для него это была Лайк. Её кукольное лицо было искажено искренним беспокойством, руки нервно теребили край идеального платья. За её спиной, чуть поодаль, сидел Омгус. Идол контента откинулся на спинку стула и шумно, с явным облегчением выдохнул, проведя лапой по морде. –Живой, -промурлыкал закрывая глаза. –А мы уж думали, всё. Перегрелся твой процессор на массовых банах. Бан осмотрелся, зал собраний.. Сам он сидел на полу, после.. После чего? Голова раскалывалась. Но это была нормальная, знакомая боль - последствия перегрузки, сбоя, а не.. не того, что он только что видел. Когда Вики немного отстранилась Бан медленно поднял руки. Целые, чистые. Ни шрамов, ни ожогов, опустил взгляд на ноги. Всё целое.. Он провёл рукой по груди. Ровная кожа под тканью униформы. Никакого сердца, вырезанного скальпелем. Никаких ран. Это был просто сон? Кошмар. Самый страшный Но Идолы не спят. Им не нужен сон. У них нет этой функции, нет этого программного слоя. Они могут отключаться для диагностики, могут впадать в стазис при критических перегрузках, но не видеть сны. Тогда что это было? Бан выдохнул, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот облегчения. Он жив. Вики жива. Все целы. Капитан не.. Он поднял глаза и встретился взглядом.. с тем кого видеть не хотел. Капитан стоял у дальней стены зала. Прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди. Идеально прямая спина, безупречная униформа, с каменным лицом, ни тени эмоций или намёка на то безумие, что Бан видел. Только холодный, расчётливый взгляд, устремлённый на него. Капитан не улыбался. Не смотрел с той жуткой, любящей нежностью. –Очухался? -голос Капитана прозвучал сухо, официально. –Хорошо. В следующий раз не доводи свой код до критических перегрузок. Работы много, Идол Порядка. Бан смотрел на него. Смотрел долго, вглядываясь в каждую черту этого идеального, холодного лица. –Бан? Ты как? -Вики смотрела на Бана видя как у того пробежались мурашки. –Нормально. -коротко и чётко ответил Идол Порядка. Омгус потянулся и зевнул во весь кошачий рот. –Ну, раз всё обошлось, я, пожалуй, пойду. Контент сам себя не сделает. -он поднялся и, вильнув хвостом, направился к выходу. Аннет проводила его взглядом, потом снова посмотрела на Бана. –Тебе правда лучше отдохнуть, –тихо сказала она. — Мы всё обсудим позже. -но Идолы не могут чувствовать слабость от работы. Голова Бана всё ещё гудела, но с каждой секундой становилось легче. Он посмотрел на Капитана. Тот уже не смотрел на него. Идол Безопасности уткнулся в голографический отчёт, пробегая по нему сосредоточенным взглядом. Но почему тогда, когда он закрывал глаза, перед ним всё ещё стояло лицо Капитана, вырезающее своё имя на чужой руке? –Все вышли. Кроме Бана. -слова прозвучали ровно, без нажима, но в них была та сталь, которая не оставляла места для возражений. Капитан даже не повернул голову. Омгус, уже стоявший в дверях, обернулся. Его кошачьи глаза сузились. Он перевёл взгляд с Капитана на Бана, хмыкнул что-то себе под нос и вышел, не сказав ни слова. Идол популярности замялась. Она посмотрела на Вики, ища поддержки, но та лишь развела руками. Тогда Аннет осторожно двинулась к выходу. У двери она обернулась, бросила на Бана быстрый, тревожный взгляд и скрылась. Вики задержалась дольше всех. Идол информации вздохнула. Шагнула к двери и становилась у самого порога, бросила последний взгляд и вышла. Дверь закрылась. В зале воцарилась эта раздражающая тишина. Бан встал, чувствуя, как по спине снова пробегает холодок. Он смотрел на Капитана, который стоял у дальней стены, и пытался понять, что изменилось. Идол Безопасности не подходил, но в взгляде не было ничего от той ледяной официальности, с которой он смотрео минуту назад. Бан смотрел в эти глаза и не мог пошевелиться. Что-то в них было невыносимо знакомое. Капитан медленно отлепился от стены, он приближался молча. Не сводя взгляда. Перед глазами вспыхнуло. Бан увидел её - свою собственную мёртвую голову. С закрытыми глазами, залитую кровью, с открытым ртом, из которого всё ещё сочилась мутная жижа. Она висела в воздухе прямо перед ним, отделённая от тела, страшная и невозможная. Бан пошатнулся, его ноги подкосились, но упасть не дало что-то, то ли остаток сил, то ли животный ужас, пришпиливший к реальности. Колени согнулись, тело просило вниз, но Бан устоял. Руки рефлекторно взметнулись, чтобы заслониться, оттолкнуть видение, но пальцы прошли сквозь него, не встретив сопротивления. Голова исчезла. Грудь вздымалась рывками, руки всё ещё были выставлены вперёд в защитном жесте. Он смотрел в пустоту, где только что висела его мёртвая голова, и не мог пошевелиться, а потом он почувствовал его присутствие. Совсем рядом.. Капитан стоял перед ним. Он был так близко, что Бан чувствовал его дыхание на своём лице. Рука Капитана поднялась плавно, как в замедленной съёмке. Пальцы коснулись подбородка Идола Порядка, они сжали челюсть, заставляя поднять голову ещё выше, открывая шею, заглядывая в глаза. Бан не сопротивлялся, Капитан наклонил голову, рассматривая его. Изучал каждую черту, каждую эмоцию, застывшую в расширенных зрачках. Большой палец скользнул по нижней губе Бана, провёл по ней, остановился в уголке рта. Давление на подбородке усилилось.

–Искусство изуродовано, как наша любовь. Кто сказал, что прекрасное должно быть целым? Мы любим друг друга израненным телом.

После этих слов Капитан улыбнулся, торжествующая улыбка раздвинула его губы, обнажая то, чего Бан никогда раньше не замечал. Два небольших, острых клыка. Идеально белых и ровных. Капитан также смотрел на него сверху вниз - Бан всё ещё стоял на полусогнутых ногах, сломленный, дрожащий.

–Ты точно в реальности?