Операция: весна

      Операция шла уже второй час. Алиса не находила себе места. Она не могла ни сидеть, ни стоять. От безысходности она ходила от одной стены к другой прислушиваясь к малейшему шороху за дверью операционного блока. Спустя час из операционного блока вышел врач. - Доктор как он? - глотая слезы спросила Алиса. - Состояние стабильно тяжелое. - коротко ответил врач. Двери операционного блока распахнулись и в проеме появилась каталка. - Мы переводим его в палату интенсивной терапии. - Можно к нему? - Мы делаем исключения только для родственников. - строго сказал врач. - Я родственница. - выпалила Алиса. - Я... его невеста, почти жена. Он окинул ее оценивающим взглядом, после чего обратился к стоящей рядом медсестре. - Алена, ты знаешь эту девушку? Она действительно невеста твоего брата? Алена посмотрела на Алису и уверенно кивнула. - Ну пойдем, невеста. Алиса благодарно кивнула медсестре и последовала за врачом.       В палате был полумрак, тишину которого нарушал писк мониторов.       Алиса вошла и слезы неконтролируемым потоком полелись по щекам. Взяв себя в руки она осторожно пододвинула стул к кровати и села. Юра лежал неподвижно. Лицо все такое же белое было абсолютно безмятежным. На груди обмотанной бинтами зияли алые пятна. Алиса взяла его за руку и прислонившись губами прошептала: - Юра... у нас с тобой... все очень сложно, но... Но если ты сейчас умрешь, я... я не смогу сказать тебе то, что давно хотела. За дверью раздался шум. Алиса осторожно положила его руку и выглянула в коридор.       Около палаты крутилась девушка в дубленке и буквально требовала ее пропустить. - Что здесь происходит?! - выйдя из палаты спросила Алиса. - Ты кто?! Это кто?! - возмутилась девушка. - Алина, я же тебе сказала, что по протоколу и в связи с расследованием, мы можем пускать к нему только персонал и близких родственников. - повысив голос, сказала девушка. - Алена, - позвола ее Колосова. - Дай нам пять минут. - Но... - Пять минут. - тепло улыбнулась Алиса. - Если что, вали все на меня. Алена покачала головой и продолжила обход. - Проходи. - спокойно сказала девушка. Как только за ними закрылась дверь, Алиса вновь заговорила: - Ты кажется Алина? - сменив мягкость голоса на строгость, спросила Алиса. - Я-то Алина, а ты кто? И что делаешь в этой палате? - продолжила нападать Шоповалова. - Я Алиса, невеста Юры. И в этой палате нахожусь на законных основаниях. - Что за бред? Какая еще невеста?! - Обыкновенная. Заботливая и любящая. - с абсолютным спокойствием ответила Колосова. - Ааа, я поняла. Вот что я тебе скажу милочка. - ухмыльнулась Алина. - Невеста ты до тех пор, пока Юра меня не простит, так что не питай особых надежд. - А ты думаешь, что за то, что ты сделала он сможет тебя простить? Алина замерла. - Да, я знаю про аборт. И знаешь что я тебе скажу когда два человека любят друг друга, они все переживают вместе. И горести и радости, понимаешь? - Ты маленькая, наивная девочка. - огрызнулась Алина. - Что ты можешь знать о любви. Алиса грустно улыбнулся и продолжила: - Знаешь, можно до седых волос дожить и так и не узнать, что такое настоящая любовь, а можно в юности ее познать сполна. Алина удивленно вскинула брови. - Мы с тобой ровесницы. Но про любовь ты не знаешь ничего. - без капли сомнения заявила Алиса. - У моих родителей была настоящая любовь. Мама оставила Москву и уехала к папе в Смоленск не имея никаких гарантий на то, что он полностью восстановится после тяжелого ранения. - Ты не понимаешь... - сдерживая слезы, прошептала Алина. - Мне не нужно тебя понимать. Но я хочу чтобы ты знала, я тебе его не отдам.       Стоило Алисе произнести эти слова, как на мониторе замигали лампочки и приборы стали оглушающе громкими. - Врача! Кто-нибудь, позовите врача! - выбежав из палаты закричала Колосова. В палату вбежала Алена и вытолкав девушек из палаты закрыла дверь. Не прошло и пяти минут, как она вышла обратно. - Не переживай. Кризис миновал. - успокоила Алису, девушка. Алиса обняла ее и вернулась в палату, оставив Алину в раздумьях.       Когда Алина ушла и за дверью стихли шаги, Алиса вдруг почувствовала, как у нее подкосились ноги. Вся эта напускная мудрость и сила испарились, оставив только дрожь в руках. Она опустилась на стул и уткнулась лицом в ладони, соображая: «Боже, что я наговорила? Откуда во мне все это?»