Примирение

Всё началось с небольшого спора, который перерос в конфликт, а позже и в ссору. Уилл любил часто быть в чьей-то компании, в то время как Майку было комфортно без огромного скопления людей и лишнего шума. И Байерс в этот вечер пытался уговорить парня пойти хоть разок вместе на вечеринку, которую организовывают обычно Стив или Робин. А Уилер наоборот хотел, чтобы они провели один день вместе дома. Шатен часто пропадал на вечеринках с друзьями и возвращался лишь поздно ночью. И это стало ещё одной причиной ссоры — подозрения в изменах. Дальше пошли оскорбления, обвинения. Оба хотели задеть друг друга и сделать как можно больнее. — Ты что-то умеешь кроме того, как сидеть дома, в четырёх стенах, и писать свои грёбанные книги?! — орёт Уилл, указывая рукой на тексты, автором которых является сам Майкл. — А ты? Что насчёт тебя? Ты целыми днями пропадаешь на вечеринках, и дома я тебя почти не вижу! Когда ты целый день дома — это уже не представляешь какая редкость! Ты хоть знаешь, как я переживаю постоянно?! Хотя... наверное тебе всё равно, ведь ты скорее всего в этот момент трахаешься с кем-то, и даже не вспоминаешь меня! Похоже, он задел его за самое больное... — Заткнись! Закрой рот! ...иначе как объяснить то, как резко отреагировал шатен и тут же отвернулся, чтобы не показать эмоции, которые он хотел скрыть от лица своего возлюбленного... которого сейчас хотелось убить... Брюнет недобро сузил глаза, в которых сейчас разгорался опасный огонёк. — О нет, Байерс... Сейчас я ни за что не заткнусь! Хочешь ещё о себе услышать? Ты слишком труслив и ничтожен, что многие годы скрывал свою гомосексуальность и симпатию ко мне! Ты настолько жалок, что знакомишься с новыми компашками и отчаянно пытаешься угодить всем, пока те, кому ты действительно нужен, могут лишь стоять в стороне и вздыхать! Но мне надоело это! Я устал быть в стороне! Признайся уже наконец себе, что ходишь ты на эти вечеринки, чтобы все тебя заметили! Чтобы было внимание! Уилл выслушивал эти слова, одержимый в этот момент мыслью ударить Уилера, чтобы тот наконец-то заткнулся. Старался не показывать, что сейчас он плачет. Старался не всхлипывать, не трясти плечами. Он позволял слезам стекать по его щекам и подбородку на одежду. И когда поток слов закончился, Байерс рукавом вытер слёзы с глаз и развернулся к парню. Теперь его очередь говорить. — Закончил? Теперь я скажу! Хочешь о себе услышать?.. — повторил он вопрос Майка, отчего тот вздрогнул, — Ты говоришь, что я труслив и ничтожен... А сам то?! Сам то ты разве не труслив? Так стыдился наших отношений долгое время, что месяц встречался с Джейн! Сам то не мог признаться в себе, что ты грёбанный гей с грёбанной внутренней гомофобией! Ты только и можешь, что скрываться за своими книгами! А когда я дома, то тебе некогда, потому что... как думаешь, что же?.. Вдохновение пришло! Почему бы не написать новую главу?! В выходной, который ты можешь провести с человеком, который редко вообще дома бывает весь день! И ты ещё что-то обо мне говоришь, Уилер? Губы Майка сдались в тонкую линию и предательски задрожали от сдерживаемых слёз, что так норовились вот-вот потечь ручьём по щекам. Осознание пришло не сразу. Они посмотрели друг на друга с болью — они добились того, что хотели. Они сделали друг другу больно, наговорив лишнего. И теперь они оба сдерживают свои слёзы и рыдания. — Ненавижу тебя, Байерс... — почти шепчет Уилер, и быстрым шагом уходит в свою комнату, намеренно задев плечо парня. Закрыв за собой дверь, он скатывается по ней спиной и уже не сдерживает всхлипы. Как и Уилл, когда остался в гостиной один. Они оба плачут, посылая друг другу проклятия, а позже жалея о своих сказанных словах. Так продолжалось около часа... Пока Байерс не решил пойти в комнату к парню и извиниться за свои слова. И помириться, если это конечно будет возможно. На ватных ногах шатен подходит к двери и стучит костяшками несколько раз. Ему отвечает тишина. Постучав ещё несколько раз, парень тяжело вздыхает, понимая, что Майк возможно не хочет разговаривать, и собирается уже уйти, как дверь открывается. Уилер выглядел не лучше — его майка была помята, волосы растрёпаны, а глаза немного опухли и покраснели от слёз. — Майк, я... — начинает Уилл, как тот прерывает его поцелуем. Схватив его за воротник кофты, Уилер утягивает шатена вглубь комнаты. Их языки сливаются не в танце, а в борьбе. В борьбе за власть, за право быть прощённым, за чувства. Майк, уперевшись икрами о кровать, не удерживает равновесие и падает, утягивая за собой Уилла. И им приходится отстраниться друг от друга, чтобы не дай бог не сломать зубы и не откусить друг другу языки. Шатен утыкается носом ему в шею, обжигая бледную кожу своим дыханием. — Значит, ты согласен на примирение? — с надеждой спросил Уилл, не отлипая от шеи парня. Тот усмехается. — А как же! Этот ответ говорил о многом. И шатен стал целовать шею брюнета, оставляя на ней множество засосов, а где-то даже прикусывая кожу, да так, что где-то выступала кровь. А потом поднимается и оставляет на его губах поцелуй. Ещё один. И ещё. Одежда летит на пол. Руки Майка скользят по спине Уилла. На его шее уже красуются несколько алых и багровых засосов. А Байерс не останавливается. Он снимает с себя кофту, что так облегала его широкую спину, грудь и торс. Снимает с себя штаны с бельём, что тут же отправляются к остальным вещам. Они снова целуются, трогая друг друга везде, где только можно. Уилер тоже оставляет на его шее и ключицах засосы. Даже доходит до невероятно красивой груди... Им безумно нравится оставлять друг другу отметины. Особенно на видных местах, чтобы все потом видели, что они уже заняты. По крайней мере, это полезно для Уилла, потому что Майк на такие мероприятия не ходит. Вскоре и грудь Уилера тоже вся в засосах. Плечи тоже не остаются без внимания. Они оба возбуждены, их члены требуют разрядки. Пальцы Уилла входят в парня и начинают двигаться. А вскоре их заменяет член, на который был надет презерватив. Майк опасался заниматься с ним сексом без защиты, ведь тот... мало ли что вытворял на вечеринках... Байерс решил не давить и, дабы парень не волновался, нацепил резинку. Но то, что его подозревают в изменах, очень обижает. Уилер обвивает своими длинными ногами его талию, прижимая к себе ближе. Они целуются, смотря друг другу в глаза. Толчки глубокие, постепенно ускоряющиеся. На спине Уилла красуются полумесяцы от ногтей и ими же нарисованные кровавые узоры. Он сжимает бёдра и ягодицы Майкла до синяков. Но вскоре одна рука ложится на член принимающего и двигается в такт толчкам. А потом присоединяется ещё одна рука... только это уже рука Майка. А вторая его рука запутывается в волосах возлюбленного и притягивает к себе для поцелуя. Кончают они почти одновременно: сначала Майк, изливаясь себе на живот и на руки обоих, а потом Уилл, издавая тяжёлый стон ему в ухо. Приходят в себя они ещё нескоро. Лишь спустя полчаса они уже проворачиваются друг к другу и продвигаются поближе. Байерс подпирает голову рукой и, смотря на веснушчатое лицо, довольно усмехается. — Так что... мир?.. — спрашивает он. Уилер тихо смеётся, закрыв глаза и утыкаясь макушкой ему в грудь. — Мир... Они потом ещё долго болтали, иногда спорили, но эти споры не доходили до ссоры, как произошло сегодня. Но вскоре усталость берёт над ними верх, и они засыпают в объятиях друг друга. Сегодня был слишком тяжёлый день.