Второй раунд

Закончив прокрастинировать, Ростислав тусклым взглядом обвел комнату. Ничего не изменилось. Та же узкая кровать с пружинами, тот же старый стол. С ноутбуком, который уже давно пора сдать на металлолом, но каким-то чудом он продолжал работать. На полках — учебники и потрепанные книги с распродаж. В углу — чугунные гантели, единственный подарок от отца, который было действительно жалко выкинуть. Комната как вся его жизнь: ничего лишнего, ничего мягкого. Ростислав всё таки поднялся, потянувшись, разминая мышцы и сел за стол, включая ноутбук и заходя в ВК, чтобы связаться с другом. Он так ни до чего сам не додумался, поэтому решился обратиться за советом. Ростислав: «Хэй» «Чувак, у меня тут произошёл некоторый пиздец Можем сегодня встретиться?" Марк: "Привет-привет, где-то выстрелила палка, раз ты первый мне написал~" Ростислав: "Ты, блять, на вопрос ответь" Марк: «Я не блять~ а твой любимый друг ;)» «Ладно, ладно...» «Славушка, надеюсь, ты понимаешь на какие жертвы я пойду ради тебя? Вообще видел, какая задница на улице?? «С тобой же всё окей?» «Ну типо нам же не надо будет прятать труп?" Ростислав не успел написать ответ — Марк мастер в написании кучи сообщений. Марк: "Встретимся в 6 в зале. Норм будет? Да?" Ростислав: "Отлично. До 6." Он выдохнул. До шести ещё было время, поэтому Ростислав решил почитать про опыт переезда других людей в США. После прочтения нескольких историй он задумался, потому что они были настолько противоречивы, насколько это вообще возможно. Кто-то писал, как счастлив после переезда: нашёл друзей, занимается любимым делом, и вообще жизнь повернула в лучшую сторону. А кто-то — что жизнь превратилась в ад: всё слишком отличается, еда, учёба, даже люди другие. Один автор поста описал американцев как «тупых, двуличных ублюдков, которые думают только о своей выгоде», и Ростислав только усмехнулся на этот эпос — типа, существует место, где таких людей нет? Почитав ещё немного, он понял, что всё зависит от самих людей и от их умения приспосабливаться. Он задумался… и осознал, что на серьёзных щах думает об этом нелепейшем переезде. Психанул. Закрыл все вкладки в браузере. Как раз вовремя, чтобы успеть дойти до тренировочного зала к нужному времени. — Мам, я ушёл! — Что? Куда? Он не собирался отвечать, поэтому вопрос прозвучал уже в закрывшуюся входную дверь. Выходя на улицу Ростислав думал, что сразу же почувствует пронзительный холод, а ветер попытается сбить его с ног. Но вместо этого встретил снег, который крупными хлопьями падал медленно-медленно. Он поспешил в зал — на улице всё равно было холодно, а старая зимняя куртка не сильно грела, как и заношенные ботинки. Добравшись до места (к счастью, пункт назначения был близко), Ростислав включил свет и один из обогревателей. И оглядел помещение, присев рядом с источником тепла, так как делал уже тысячи раз. Помещение находилось на цокольном этаже старого жилого дома. Лампы дневного света гудели над потрепанным рингом с толстыми канатами. Вдоль стен — груши: кожаные «капли» и тяжелый мешок, потрепанный тысячами ударов. Зимой здесь было холодно, спасали только два тепловентилятора — они выжигали кислород и гудели, как взлетные двигатели. Ростислав подвис, уставившись на большую фотографию в старой потëртой раме. На ней был Виктор Анатольевич, ещё совсем молодой, он держал пояс победителя. Парень медленно перевëл взгляд. На той же стене висело ещё около дюжины фото, на них были изображены воспитанники этого зала. Ростислав столько раз их разглядывал, что мог по памяти вспомнить каждое фото и рассказать, что на них происходит. И вот опять он вглядывается, словно может увидеть, что-то новое. Примерно через десять минут входная дверь в зал со скрипом открылась, вырывая Ростислава из задумчивого осмотра привычного помещения, и вошёл высокий парень, больше похожий на ходячий сугроб, закутанный в шапку и шарф по самые глаза. – Йоу, Слав. Ростислав наблюдал со своего места, как Марк скидывает на стул шапку, шарф и даже пуховик, словно ему совсем не холодно. Красивый. Так всегда думал парень, когда смотрел на Марка. Он обладал той самой красотой, которая привлекает внимание всех — и девушек, и парней, но девушкам в случае с Марком не повезло. Высокий, около 185 см, голубоглазый блондин с почти незаметными веснушками и лёгкой, притягивающей взгляд улыбкой. Только Ростислав знал, что за этой сияющей улыбкой скрывается далеко не милый парень. У всех есть что-то в душе, что не хочется показывать окружающим. Но Ростислав и Марк показали друг другу свои шрамы, приняли их и стали близкими друзьями. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, Марк. На губах Ростислава появилась слабая улыбка, когда друг подошёл и уселся рядом. — По твоему лицу так не скажешь, дружочек. Обычно Ростислав огрызался, когда друг к нему так обращался, но в этот раз ответа не последовало, и это явно ещё больше заинтересовало Марка. — Сам меня позвал, а теперь морозишься. Говори уже, что за пиздец у тебя там произошёл. Удиви меня, — он театрально махнул рукой, откинув прядь светлых волос с лица, и закинул ногу на ногу — не самая удобная поза на низкой скамейке. — Она хочет увезти меня в Америку. Это всё, что Ростислав смог выдавить из себя. Его кулаки сжались, лицо стало напряжённым. — В смысле? — Улыбка исчезла с красивого лица, словно её и не было. Взгляд стал серьёзным, а поза из расслабленной — напряженной. — Что значит «увезти»? И откуда вообще взялась Америка? — Ну как? Удивил? Ты даже не представляешь, в каком ахуе я был сегодня утром, когда она мне это выдала. Рассказала про какого-то американца Джона, который её пиздец как любит. — Ростислав резко повернулся к другу и продолжил ещё более эмоционально, что так сильно отличалось от его обычного холодного безразличия, — Прикинь. Она жарит эти чёртовы оладьи, накрывает на стол и говорит: «Сынок, мы летим в Америку». Я уж подумал, что прямо ей в лицо рассмеюсь. Ты понимаешь? Где я? Она? И мужик из Америки со своим, типа, домом, машиной и хорошей работой. Бред же! Марк слушал спокойно. Ростислав почти видел, как шестерёнки в его голове работают. Парень прекрасно знает, что его друг невероятно рациональный человек и зачастую пользуется логикой, а не эмоциями, и сейчас это то, что было ему необходимо, потому как сам он не знал, что делать. Наконец, после непродолжительного молчания, Марк заговорил: — Твоя маман, конечно, нечто. Но давай отбросим возможность её сумасшествия и представим, что она говорит правду. Ты сам хотел бы полететь? Ростислав замер. Хотел бы он? Возможно, и да. Но чёрт возьми... — Я не хочу расставаться с тобой. С тренером, — он так долго искал место для себя и не хотел его отпускать. Марк засмеялся, подмигнул и с ноткой флирта в голосе сказал: — Со мной? Ты такой жестокий, Славушка. Сам меня отшил, а теперь? — Ой, не начинай! — Но знаешь, Слава... я бы снова тебе дал. Слова Марка заставили Ростислава замереть и удивлённо на него посмотреть. И удивление, конечно, было замечено. — Дружочек, чему ты удивляешься? — Ну, знаешь... — Ростислав замялся и с долей неловкости сказал, — Я думал, что был недостаточно хорош. Марк усмехнулся и картинно закатил глаза. — О, нет. Несмотря на то, что это был твой первый раз, ты был слишком хорош. Но я рад, что ты был честен. Не понимаю, как ты можешь быть и таким чертовски самоуверенным и при этом настолько в себе сомневаться, — друг покачал головой и задумчиво посмотрел на Ростислава, — Знаешь, что я думаю... Их взгляды встретились. — Думаю, для начала тебе надо познакомиться с этим Джоном. Всё проверить. И если это так... то вали нахер из этого ёбаного города. Из этой страны, которая не принимает таких, как мы. И стань счастливым. Вот что я думаю. Они уже разорвали зрительный контакт. Марк пододвинулся ближе, но не стал трогать Ростислава — просто хотел показать, что он рядом. Парень же опустил голову, а по его щекам покатились слëзы. Они обжигали кожу, словно раскалëнная лава, сжимали горло в тиски. Но при этом дарили облегчение.