Второй раунд

Ростислав довольно быстро добрался до дома. Близкое расстояние и его спешка сыграли на руку. В общей сложности его не было дома около часа, он немного нервничал, так как хотел поговорить с матерью и возможно договориться о непосредственном разговоре с этим Джоном. Но как говорится "человек предполагает, а Бог располагает", его покойная бабушка любила эту идиому. И в этот раз она подходида, как никогда к стати. Он поднимался по обшарпанной лестнице их подъезда на третий этаж, а в душе зрело нехорошее предчувствие. Вошёл в квартиру он довольно тихо и пока разувался в прихожей и снимал куртку услышал из комнаты матери её взволнованный голос: – Я знаю, что ему нужно было рассказать. Но он так отреагировал... – ....– Ростислав не смог разобрать, что ей ответил собеседник. – Да я говорила, что он у меня умный мальчик. И конечно я знаю своего сына. Но всё равно переживаю. – Думаю, нам нужно познакомиться, – в этот раз парень смог разобрать, что говорит собеседник его матери. И это был мужчина, говорящий с ярковыраженным американским акцентом. "Так этот Джон реально существует, ахуеть"– Ростислав был искренне удивлëн, что хотя бы эта часть рассказа матери была правдой. Парень решил больше не подслушивать и показаться. – Привет мам, – Ростислав постучал костяшками пальцев о косяк двери и вошёл в её комнату, которую раньше всеми силами игнорировал,– я тоже думаю, что нам стоит познакомиться. Повисло неловкое молчание. Ростислав со своего угла не мог увидеть экран ноутбука матери, зато её нервное лицо он видел прекрасно. – Здравствуй, Ростислав, – парня позвал довольно приятный мужской голос, нарушая тишину. – Здравствуйте, – парень подошёл ближе к ноутбуку, так чтобы самому попасть в объектив камеры и увидеть говорившего, – Вы я так понимаю, Джон. Из америке, да? – Всё верно, – мужчина улыбнулся, – меня зовут Джонатан Хейз. Монитор выдавал картинку в HD, подчёркивая каждую деталь. Джонатан Хейз выглядел... как будто сошёл со съёмочной площадки рекламы дорогого виски. Брюнет с аккуратной, модельной стрижкой, он такие только в фильмах видел. Его кожа была гладкой, идеально побритой, без намёка на усталость. Но больше всего Ростислава поразили глаза — ярко-зелёные, как морская волна, в них парень увидел только спокойствие и искренний интерес. Они смотрели прямо в камеру с тёплой, ободряющей улыбкой. Джон был в светлой рубашке с расстёгнутым верхним пуговиц, на фоне шкафа с ровными рядами книг. Их было реально много. "Словно совсем из другого мира", – с досадой подумал парень. Но посмотрел в камеру открыто. Разговор с Марком придал уверенности. – Мистер Хейз, я же могу так к вам обращаться, – мужчина кивнул, – что вам от нас нужно? Женщина вздрогнула. Видимо она не ожидала, что её сын будет задавать такие вопросы в лоб. А Ростислав изначально это и не планировал, но раз у него есть возможность задать этот вопрос сейчас, он это сделает. – Ростислав, – у Джона были явные проблемы с его именем, но он очень старался, – я понимаю. Это выглядит странно. И подозрительно. Но поверь всё не так. "Конечно. Кто признается в том, что что-то задумал прямо? "– про себя хмыкнул Ростислав. – А как? – скепсис парня можно было услышать в каждом звуке. – Ростик! – женщина не хотела, чтобы её сын показался невежливым, но ему было плевать. – Всё хорошо, Валя. Я понимаю, твой сын, – он задумался подбирая слово на русском, – переживает. Я отвечу на любой твой вопрос. Улыбка ни разу не сошла с лица мужчины, пока тот говорил. Но Ростислава интересовали глаза, в них было тепло и настоящее желание познакомиться и готовность отвечать на вопросы. От этого парень насторожился ещё сильнее. – Что вам нужно от нас? – Ничего. Я люблю твою маму, она [потрясающая], как же это на русском. – [Вы можете говорить по английски, я пойму.] Мать ахнула, уставившись на сына широкими глазами. –Ты... откуда?.. – начала она, но Ростислав лишь покачал головой, не отводя взгляда от экрана. Ростислав на самом деле был хорош в учëбе и с английским у него проблем не было, по крайней мере с его пониманием. – [Твоя мама не говорила, что ты знаешь английский], – мужчина был немного удивлëн, а парень только пожал плечами. Его мать многое о нём не знает, – [Я влюбился в Валентину, сразу как увидел. Не думал, что такое возможно, в моём то возрасте. Как мальчишка. И я правда понимаю твои переживания. Мы думали о том как убедить тебя в серьëзности моих намерений. И сейчас я собираю документы, для поездки к вам, чтобы доказать, что всё серьёзно.] Ростислав растерялся от количества английских слов, но основную суть уловил, поэтому удивлëнно посмотрел на свою мать, та, ничего не понимая нежно улыбнулась сыну. Утром она об этом и словом не обмолвилась. Хотя, чего он мог ожидать от неё. – [ Как вы это докажите? ] – [Я женюсь на Валентине в России, по вашим законам. А потом мы все вместе уедем в сша. Это немного упростит вашу регистрацию в Америке и переделывать документов нужно будет меньше. ] – То есть... [А когда вы планируете приехать? Она вообще в курсе ваших планов?] – [Конечно! Мы обсудили это ещё неделю назад. Неужели Валентина тебе не сказала?] – Представляете, нет. – Что "нет"? Женщина отреагировала на русские слова, упомянутые после её имени. – Когда ты собиралась мне сказать, что мистер Хейз приедет через две недели и у вас будет свадьба? Женщина удивлëнно посмотрела на сына, а потом на экран ноутбука, где на неё смотрели внимательные глаза. В них читался тот же вопрос. – Сынок, я же говорила! Я сказала, что выхожу замуж. – Но ты не сказала, что через две недели. – Да? Наверно забыла. "Ну конечно. Забыла",– холодная волна прошла по спине. Иногда Ростислав удивлялся, как вообще смог дожить до 16 лет. А потом вспоминал всё через что прошёл, понимая что только благодаря удаче и невероятным стечениям обстоятельств. Но шрамы на теле не давали забыть, ни на день. – Валентина, – голос Джона звучал мягко, но теперь в нём слышалась лёгкая, озабоченная нотка. – Мы же договорились, что будем честны. Ростислав, – он снова старательно выговорил его имя, – прости. Это был наш общий промах. Мы должны были сказать тебе вместе. – Так сколько это уже продолжается? – Три месяца, – мужчина говорит уверенно. Вообще всё что он говорил, было очень убедительно. А Ростислав ещё с раннего детства научился распознавать откровенную ложь. Да и в целом почти сразу сразу чувсвовал, если человек был плохой. Он только надеялся, что его радар работает на любую национальность. – Вы что, сразу встречаться начали. – Ростик, ну что ты такое говоришь. Конечно не сразу. – Через неделю после знакомства, – с непрошибаемым спокойствием говорит Джон. А женщина краснеет. Занавес. – Мистер Хейз. Вы любите мою маму? Такой по детски наивный вопрос, был невероятно важен для Ростислава. Ведь все бывшие его матери после этого вопроса,заданного в лоб, обычно выходили из себя. На этот раз на идеально гладком лбу Джона появилась морщинка. Не раздражения, а скорее концентрации, будто он искал самые точные слова. Его взгляд на секунду переметнулся на женщину в соседнем окошке видеочата, и его зелёные глаза изменились. Спокойствие сменилось на что-то тёплое, почти неловкое, очень человеческое. – Я её очень люблю, – сказал он, и это прозвучало так просто и так тяжело одновременно, что у Ростислава на мгновение перехватило дыхание. – И я буду стараться каждый день, чтобы она и ты были в безопасности и счастливы. Это моё обещание. Секунду посверлив мужчину на экране взглядом Ростислав со вздохом сказал: – Я понял. Но не думай, что принял. Женщина всхлипнула, а Джон с неизменно тëплой улыбкой, которая стала чуть шире сказал: – Спасибо. Ростислав уже почти вышел из комнаты, полностью игнорируя слëзы в глазах матери, это уже давно не его забота, но остановился, повернувшись к экрану, пускай уже и не был в фокусе камеры: – Кстати, мистер Хейз, а вы откуда и куда хотите нас забрать. – Лос-Анджелес. Ростислав кивнул и поспешил прочь, больше не в силах там оставаться. Выйти из комнаты матери было равносильно глотку свежего воздуха после угарного газа. Там всё дышало призраком его отца. Здесь, в этих стенах, когда-то раздавался звон пряжки ремня и хриплые крики. Каждая секунда в той комнате заставляла его кожу покрываться мурашками. Ростислав не мог избавиться от этого ощущения, сколько бы ни пытался. А ведь этот призрак уже больше десяти лет гниëт в своей могиле, сдохнув, как крыса на помойке. Парень был бы счастлив полностью забыть о нëм, как о страшном сне, но следы, которые отец оставил на его теле, воспоминания, из-за которых холодела кровь, нельзя было просто выкинуть из своей жизни.