Второй раунд

Ростислава разбудили тёплые лучи, пробивавшиеся сквозь неплотно сдвинутые шторы. Он засмотрелся на глубокий зелёный цвет ткани. «Неужели мне начинает нравиться зелёный?» — мелькнула сонная мысль. Он несколько минут осознавал, где находится, тупо пялясь в идеально белый потолок. В его комнате точно не такой. Осмотрелся вокруг. «А. Я в доме мистера Хейза», — пришло осознание. В глубине дома, через закрытую дверь, Ростислав услышал, как что-то упало с оглушительным звоном, и следом ещё несколько ударов, а после — счастливый женский смех и мужской голос; что он говорил, разобрать не получилось. Раньше он бы напрягся, но осознание, что находится за много тысяч километров от родного города, позволило расслабиться. – Ростик! Просыпайся! Завтрак готов. Голос матери окончательно привёл в чувства и развеял сонливость. Ростислав быстро умылся, застелил постель, оглядел комнату ещё раз при дневном свете. Он понял, почему услышал в голосе мистера Хейза надежду на то, что он выберет эту комнату. Он понял: она была подготовлена специально для него. Удобные полки над столом, как в его комнате в Томске. В гардеробе: гантели, эластичные бинты, новый баскетбольный мяч, боксëрские перчатки, Ростислав их примерил и они идеально подошли. Одежда аккуратно сложенна на полках. Он осмотрел её внимательнее, всё было его размера и в спортивном стиле. Ростислав заметил, что все вещи были чертовски дорогими и даже узнал несколько блендов: Reebok, adidas, Lacoste. Он вспомнил, как Джон грозился, что они пойдут за вещами после прилëта в ЛА, но видимо отчим понял, как сильно он ненавидит походы по магазинам и избавил его от этого. За такую предусмотрительность Джон заработал ещё один плюсик в глазах Ростислава. – Ростик! – наигранно грозный окрик матери заставил поёжиться и всё-таки покинуть уютное пространство, созданное специально для него. – Сынок, доброе утро! – Доброе утро, Ростислав. Парень ответил взаимностью. По крайней мере попытался. – Доброе. Он никогда не понимал этой утренней гиперактивности. И он старался не думать о том, что уроки в его будущей школе начинались в 8:30, от одной мысли об этом становилось тошно. – Как спалось? – Не помню, как заснул, – честно признался Ростислав, принимая кружку с чаем из рук матери, – комната очень уютная. Мне понравилась. Спасибо. Ростислав не собирался скрывать, что всё понял и был по-настоящему благодарен. Невероятно красивое лицо мистера Хейза, до того отвратительно бодрое, засияло ещё ярче — но теперь в этом сиянии была не просто утренняя энергия, а чистая, безудержная радость, от которой Ростиславу стало даже неловко. Он явно оценил честность. – Я рад, что она тебе понравилась. Но знай, если захочешь что-то изменить, переехать в другую комнату или вообще сделать капитальный ремонт, только скажи. Ростислав покачал головой — он был уверен, что не будет делать что-либо из этого, но сама возможность была приятна, и от этого начало покалывать пальцы. В итоге он кивнул, принимая его слова во внимание. – Мне нужно будет поработать, – сказал мистер Хейз после завтрака, – если что, я буду в кабинете. Он встал из-за стола, нежно поцеловал свою жену и ушёл на второй этаж. Ростислав проводил его внимательным, задумчивым взглядом. Когда Ростислав понял, что его мать хочет что-то сказать, заговорил первым: – Мам, всё в порядке. На её щеках появился румянец, а губы растянулись в счастливой улыбке. – Я вот решила начать учить английский. Джон сказал, что найдёт учителя и поможет сам. Ростислав знает, чего она добивается — что он также предложит помощь. Но она зря надеялась. Он криво усмехнулся и сказал: – Думаю мистер Хейз в качестве учителя, это отличная идея, – он не позволил ей ещё что-либо сказать, дополнив, уже вставая из-за стола, – пойду разберу вещи. И поднялся на второй этаж вслед за мистером Хейзом. Ростислав некоторое время постоял перед дверью, которую вчера вечером мистер Хейз назвал кабинетом. Парень колебался. Единственный взрослый, к которому он когда-либо обращался, был его тренер, но сейчас он за тысячи километров, и беспокоить его не хотелось. Решившись, он постучал. Почти сразу последовал ответ: – Открыто! Ростислав толкнул дверь, но не вошёл. Так и замер на пороге, осматриваясь. Обстановка, как и во всём доме, была сдержанная: большой письменный стол у окна, кресло рядом с книжным стеллажëм, и небольшой диванчик на противоположной стороне. Основным цветом был синий и уже знакомое тëмное дерево. Единственное, что делало этот кабинет живым, — это сложенные документы то тут, то там, а также коробки, видимо, тоже с документами. Ростислав понял, что мистер Хейз занят, и решил уйти. "Я не сбегаю, просто не хочу отвлекать." Он уже сделал шаг назад, но голос с лёгким акцентом остановил его. – Ростислав! Не ожидал, что ты зайдёшь, но я рад. И сам хотел с тобой кое-что обсудить, – мужчина чётко видел, что Ростиславу неловко, и старался звучать как можно более дружелюбно, – Проходи, пожалуйста, присаживайся. Парень, всё ещё в сомнениях, прошёл внутрь и сел на край диванчика. Он непроизвольно сжал ткань штанов в попытке унять дрожь в руках, но это не помогло. Он сам не понимал, что с ним. И главное — чего хочет от мистера Хейза. "Зачем я вообще пришёл?" Мистер Хейз первым нарушил молчание, но перед этим что-то достал из ящика и подошёл к диванчику. Но не сел рядом с Ростиславом, а подтащил кресло и сел в него. – Это, – небольшая коробочка опустилась на стекло перед парнем, – новый телефон с американской сим-картой. В твоём телефоне российская симкарта, а тут она нормально работать не будет. Ростислав взял коробочку и открыл. Там лежал совершенно новый телефон. Он никогда в своей жизни не думал, что будет держать в руках айфон. Новый. И это будет лично его телефон. Руки продолжали дрожать. Он недоумённо посмотрел на мистера Хейза, а тот продолжил. – Я его уже включал, основные функции настроил, но биометрику и всякое такое сам настрой. Я это не трогал. Он начал увлечённо показывать какие-то настройки в телефоне, полностью игнорируя немой вопрос Ростислава. Как будто это в порядке вещей. И сам не заметил, как расслабился благодаря непрошибаемому спокойствию мистера Хейза. Оторвавшись от объяснения настроек, мистер Хейз продолжил говорить: – В гостиной стоит PS3. Поспрашивал у друзей, говорят, подростки этим интересуются, во дворе есть баскетбольное кольцо. Позже я ещё собирался съездить тебе за компьютером, мне посоветовали хорошее место, где их продают. Если захочешь, можем съездить вместе. У Ростислава закружилась голова от обилия информации и осознания, что это подготовили для него. А главное, он заметил, что мужчина перед ним тоже нервничает, перебирая что-то в руках, хотя и пытается казаться спокойным. – Я тоже ничего не понимаю в компьютерах, но хотел бы съездить. Мистер Хейз замер — наверное, он не ожидал получить положительный ответ, но явно был счастлив его услышать. – Отлично, – мужчина замялся, подбирая слова, – Это, наверное, прозвучит грубо. Но это важно. Твоё полное имя немного сложное для американцев. Я слышал от Виктора, что он зовёт тебя «Славой», но не уверен, чего хочешь ты сам. Что думаешь? Ростислав внимательно посмотрел на отчима. Он понял, что тот готовился к этому разговору, и задумался. «Какое имя он хотел бы использовать?» – А что вы про это думаете? Ростиславу правда было интересно, какой вариант ему предложит мистер Хейз. – Я некоторое время думал. Как тебе «Росс»? По-английски в конце две «с». Коротко и, мне кажется, тебе подходит. Он уставился на Ростислава, ожидая его реакции. А тот прикидывал это имя в уме. И решил: – Росс Хейз. Звучит неплохо. – Просто отлично! – мужчина просиял, и в его глазах Ростислав снова увидел ту самую искреннюю радость, которая была ему так непривычна. – И я не знаю, насколько это уместно и возможно я тороплю события, – мужчина снова замялся, подбирая слова, – я сам тебе сказал, что ты можешь звать меня как тебе удобнее. Но ты не против звать меня просто «Джон» и на «ты»? Ростислав понял, что если бы он попросил об этом в самом начале, то он бы проигнорировал и скорее всего вообще никак бы не обращался. Но сейчас, видя все усилия, которые этот, по сути, чужой мужик прикладывает для того, чтобы с ним сблизиться, и не пытается давить, Ростислав кивнул. – Хорошо, – парень замялся на секунду, но продолжил, – Джон. Я вообще пришёл, чтобы спросить… О, а это уже удивило самого Джона. Он не ожидал, что Ростислав о чём-то сам решит спросить. – Могу ли я выходить из дома? Ну, просто по улице пройтись? Джон замер, а взгляд его стал нечитаемым. Ростислав понял, что допустил ошибку. Наверное, этот вопрос показался слишком глупым. Мужчина глубоко вздохнул, закрыв глаза, и наконец-то снова посмотрел в глаза Ростиславу. – Это твой дом, Росс. «Это твой дом, Рос». Слова, словно ударили поддых, разбудив воспоминания: скрип половиц в томской хрущёвке, хриплый крик родного отца «Пока живёшь в МОËМ доме…!», звон пряжки ремня. Он зажмурился на секунду и открыл глаза. Перед ним сидел Джон. Всё такой же спокойный и собранный, как и пару минут назад. А в его зелëных глазах Ростислав заметил беспокойство и невероятную серьëзность. – Ты можешь уходить и приходить, когда захочешь, – Джон поднялся, достал из ящика какой-то документ и связку ключей, – это, – показывает бумаги и даёт их Ростиславу посмотреть, – документы на дом. Когда я говорю, что это твой дом, то он буквально также принадлежит тебе и твоей маме. Мы втроём сейчас официальные владельцы. А это, – он отдал ключи, – ключи от входной двери, гаража и пристройки. Ростислав недоумённо смотрел то на документы, то на ключи. Все слова выветрились из головы, буквы поплыли перед глазами. Он понял, что это из-за слёз. Они текли по щекам и каплями падали прямо на документ. Джон не стал лезть с объятьями и просто продолжал быть рядом. Он сжал ключи в руке с такой силой, что зубчики впились в кожу. Это было больно, но позволило понять, что это реально. Что ключи реальны, как и он сам.