Синий дракон

      – О чём ты там думаешь?       Во взгляде голубых глаз будто бы расщепился солнечный луч, наполняя их золотистыми прожилками. Эти глаза постепенно заполнили собой пространство, и перед лицом Макото в какой-то момент светились только два огромных круглых зрачка, но стоило ему моргнуть, он вновь увидел лицо Эйва, с лукавой улыбкой протягивающего ему руку.       – Ну?       Макото неуверенно протянул возлюбленному свою ладонь. Тот взял её и деланно деловито нахмурил рыжие брови, проводя большим пальцем по линии жизни, а затем рассмеялся.       – У тебя будет долгая жизнь. Ты станешь ворчливым дедом в кимоно, покрытым татуировками и избивающим прохожих длинной палкой. Умрёшь ты в девяносто пять лет. Макото смотрел на него без улыбки, не понимая, почему тому так смешно.       – А ты? – Наконец задал он вопрос.       – Я? – Эйв стал серьёзен, будто кадр с выражением его лица сменился за долю секунды. –       Ты забыл, что ли?       Нет...       Вместо глаз Эйва перед Макото возник белый потолок. Он понял, что находится у себя дома, и ему только что снился сон. Этот был не из худших – по крайней мере, в нём череп Эйва не был разбит об лобовое стекло, и в нём Эйв не целовал Дерека Эйнста, с которым они попали в аварию вместе по пути из отеля. Ещё раз прокрутив перед собой только что возникшие в сознании кадры, Макото ощутил внутри привычную пустоту, посмотрел на часы и принялся собираться на учёбу. Сегодня он перешёл на второй курс факультета бизнеса и экономики в ведущем столичном университете.       Входить в учебный ритм после двух месяцев ночной жизни было достаточно сложно. Макото подавил в себе желание взять на лекции флягу с чем-нибудь крепким – в конце концов, ему просто необходимо учиться, иначе ни отец, ни брат никогда не повысят его в своих глазах до чего-то большего, чем пыль под ногами. Вспомнив Кадзу, Макото слегка разозлился. Тот звонил только вчера с пачкой резких нотаций на японском; возможно, это и было проявлением некой заботы, но о подобном Макото думать не очень хотелось.       Экономический факультет и факультет психологии находились в соседних крылах одного здания – длинного, древнего и кривого, как змей. Из-за близости факультетов Макото и подружился с Евой совершенно случайным образом.       Воспоминания о Еве тоже вызвали в нём волну лёгкого раздражения – он всё ещё не забыл ту абсолютно идиотскую ситуацию с ключами двухнедельной давности. Также каждый проклятый угол университета напоминал ему об Эйве – аудитории, где они, прикрываясь книгами, смеялись над чем-то своим, парковая зона, где они целовались за низкими дубовыми ветками, столовая, в которой они неизменно проводили каждый ланч, да и в целом абсолютно всё, от лестничных пролётов до подоконников широких окон. Это закончилось девять месяцев назад, будто и было очень длинным сном изначально.       Макото хотел взять академический отпуск, подобно переломавшему себе кости, но, к сожалению, живому Дереку Эйнсту, однако сдержался. Страшно было даже представить взгляд Кадзу, а может и отцовский, если он скажет им, что хочет оставить учёбу. Как ни странно, эти малоприятные кадры и заставляли его держаться из последних сил, хоть и усталость будто наполняла Макото с каждым увиденным сном всё больше, опустошая и заполняя собой вместо всего того, что раньше делало его живым. С алкоголем становилось гораздо легче.       Макото иногда ловил на себе взгляды одногруппников, да и других студентов в коридорах – взгляды едва уловимые, которые сбегали от любой его попытки встретить чужие глаза и прочитать, что они отражают – любопытство, жалость, всё вместе? С горькой усмешкой он думал о том, что история, расползшаяся по кампусу, действительно была лучше, чем из любого драматического романа.       Большую часть времени Макото теперь проводил в одиночестве, а на дружелюбные попытки заговорить он отвечал холодно и немногословно. С кем-то из одногруппников он периодически пил летом, поэтому обменивался приветствиями и кивал на предложения встретиться на выходных в "Синем драконе", однако подходить ближе или разговаривать дольше он не желал. Он очень хотел всё же встретить откровенную жалость или грубую насмешку, чтобы сорваться и выпустить злость, которая периодически скручивала его внутренности в узел, однако, к его разочарованию, никто ничего подобного не делал или не говорил.       Лекции навевали на Макото невероятную скуку. Первый учебный день кипел жизнью – студенты общались, записывались в клубы, активисты раздавали какие-то листовки и приглашали в чаты. Вокруг все деловито открывали ноутбуки, начинали вести аккуратные конспекты и внимательно смотрели на преподавателей – пока что у них были силы на концентрацию, и взгляды не плыли от монотонности речи лекторов. Продлится, думалось Макото, это недолго, а для него самого вся бурная, подобная муравейнику деятельность вокруг была лишь фоном.       На обеде он сидел один, когда к нему подошла Ева с какой-то темноволосой и выглядящей слегка застенчиво подружкой. Ева бесцеремонно опустилась напротив, а подружка, помедлив, последовала её примеру, немного робко глядя на Макото.       – Это Лиза, – сообщила Ева. – Она с первого курса.       Приятельница нежно погладила новую знакомую по руке, и Макото еле удержался от того, чтобы закатить глаза. Две недели назад Ева развлекалась с парнем, теперь подцепила первокурсницу, и при этом умудрялась в университете выглядеть, как ангел - в голубом джемпере и застёгнутой до последней пуговицы рубашке, с жемчужными серёжками в ушах и небрежным пучком на затылке. Лиза слабо улыбнулась.       – Привет.       Макото кивнул, не прекращая поглощение безвкусного сэндвича. Повисла пауза.       – Это Макото Исе, – кисло представила его Ева, не дождавшись, пока он сам что-нибудь скажет.       Темноволосая девушка кивнула в ответ. Макото не понимал, что от него хотят, а спрашивать не стал.       – Так вот... – после ещё одной паузы Ева вздохнула и крепче сжала руку Лизы. – Первокурсникам с психфака дали задание найти кураторов от ваших для работы над планом совместного проекта. Это внеклассное задание, но оно может сильно повлиять на стипендию Лизы. Может, непохоже, – она обращалась уже к спутнице, – но у него мозги в целом работают. Он один из лучших на своём курсе.       Макото с усилием проглотил последний кусок сэндвича, несколькими глотками осушил до дна банку с кофе, подхватил сумку и встал.       – Извини, у меня много дел. Не получится.       Не глядя на девушек, он отправился в неопределённом направлении – до следующей лекции оставалось ещё полчаса, но желание оказаться как можно дальше от этой парочки стало мощной мотивацией покинуть кафетерий как можно скорее. Ева что-то крикнула ему вдогонку, но он не услышал, что.       Неопределённым направлением, будто по инерции, стала зелёная зона с рядом скамеек вдоль ровной дорожки, которая заканчивалась каменным фонтаном. Здесь находиться Макото тоже было не сильно приятно – эти скамейки, подобно остальному, были крепко связаны с воспоминаниями о прошлом годе.       – Макото!       В раздумьях о том, оставят ли его сегодня в покое, он вздохнул и обернулся. К нему приближался один из самых стабильных, помимо Евы, его собутыльников – высокий и какой-то нескладный, фигурой чем-то напоминающий цаплю Джейк Голд. Он учился на параллельном курсе и не отличался особым умом - по крайней мере, так казалось Макото исходя из того, что Джейк был по-собачьи рад абсолютно всему, что происходило вокруг. Сейчас его глаза тоже светились, как два угля.       – Привет.       – Ты как? – Джейк улыбался своей фирменной, достаточно блаженной улыбкой. Честно говоря, общение с этим человеком Макото нравилось гораздо больше, когда тот был вдрызг – как минимум потому что Джейк любил вытворять всякие эпатажные глупости. А ещё гораздо больше он ему нравился раньше – когда они зависали втроём с Эйвом, до слёз смеясь над его выходками и абсолютно идиотскими шутками.       – Нормально, – пожал плечами Макото.       – Тяжко, наверное, возвращаться к лекциям после летних забегов? Я бы предпочёл видеть перед собой красотку-барменшу из "Дракона", а не сморщенную старуху Джеренби. – Джейк хохотнул, а Макото ещё раз вздохнул, еле заметно.       – Да, не очень, – согласился он.       – Пропустим по стаканчику в пятницу? – Нежелание Макото вести разговор абсолютно игнорировалось, хотя, скорее всего, Джейк этого попросту не замечал. Макото так и видел его в будущем – каким-нибудь угодливым бизнесменом с брюшком, хохочущим и вполне успешно продающим что-нибудь вроде ластиков. Обычно в подобной сфере такие люди многим нравились.       – Конечно. На связи, – устало ответил Макото и отвернулся, чтобы уйти.       – Эй! Эй! – Джейк догнал его парой широких шагов и пошёл рядом. – Погоди ты. Знаешь, что нам предлагают совместные проекты с первокурсниками с психфака?       – Знаю. – Макото не понимал, почему это вообще кого-то может интересовать.       – Есть одна девчонка, – Джейк снова расплылся в улыбке. Макото невольно подумал, не та ли это Евина брюнетка. – Я бы не прочь с ней наедине поработать над проектом.       – Ну так дерзай.       – Не-не-не. Мне нужна твоя помощь. На неё там очередь уже, по-моему, стоит. Пригласишь её с нами выпить, а? Она согласится, если ты пригласишь. Ты же главный красавчик универа.       – Ладно. – Всё, чего хотел Макото – это чтобы его оставили в покое, и, по его мнению, такой путь был самым коротким. – Скинь её номер.       Через пять минут от него наконец отвязались. Остаток перерыва Макото провёл бездумно сортируя файлы в ноутбуке по папкам за столом в парке. В какой-то момент ему пришло уведомление с контактом той девицы, и он посмотрел на фото: красивая блондинка, выглядящая как типичная хорошая девочка. Всё это его абсолютно не интересовало.       Последние две лекции проползли крайне медленно. Макото не был уверен, что хоть что-то откладывалось в его голове, несмотря на титанические усилия, которые он к этому прилагал. Собрав сумку и кинув несколько неохотных прощаний в ответ замечавшим его знакомым, он отправился домой – пешком, потому что идти было минут пятнадцать.       Несмотря на то, что наличие вокруг большого количества людей и разговоры с ними невероятно утомляли, Макото прекрасно понимал, что одиночество будет гораздо более мучительным испытанием – так случалось абсолютно каждый раз, и это было неизбежно. Дома на полке стояли две полные бутылки рома и одна пустая наполовину, но ему критически необходимо было заняться учёбой. Однако зайдя в подъезд Макото запоздало понял, что домофон не среагировал привычным механическим звуком, лампочки внутри не горят, и холл наполняет полутьма, разбавленная лишь светом из больших окон. За стойкой сидел консьерж.       – Света нет, – сообщил он, будто бы это не было чем-то очевидным.       – Да неужели, – огрызнулся Макото, но быстро осёкся и постарался сбавить раздражение в тоне. – А когда будет?       – Неизвестно. Там с щитком что-то случилось, в общем, электрики смотрят, но смотрят уже второй час.       "Прекрасно."       Макото не нашёл ничего лучше, чем развернуться и выйти на улицу, погружаясь в размышления о том, где продолжить учёбу. Самым очевидным вариантом было кафе в квартале отсюда, но он честно осознавал, что в потоках шума уровень его концентрации будет в пять раз ниже, чем есть, а сконцентрироваться было необходимо. Он слегка обречённо сел на дворовую скамейку и стал наблюдать за мелкой лохматой собакой, нюхавшей что-то в траве, пока её хозяйка с коляской болтала о чём-то по телефону. Собака была не очень интересная.       Взгляд Макото скользнул по дому, стоящему напротив, и он обнаружил горящий в подъездном окне свет. В этот момент в его голове возникла идея, которую он решил воплотить в жизнь – почему-то она казалась ему хорошей; он не знал точную причину, по которой общество Маркуса Райта показалось ему приятнее общества толпы студентов в тесном кафе или общества кого-то из приятелей, но при выборе меньшего из зол это казалось чем-то логичным. Поэтому Макото быстро набрал Еву, и, не здороваясь, попросил телефон Марка.       – Эй, – её голос был крайне недовольным, – ты не мог бы сподобиться перестать быть таким хамлом с моими знакомыми?       – Прости, – быстро и покладисто ответил Макото. – Я клятвенно обещаю быть нежнее с твоими друзьями, приятелями, пассиями и прочей свитой. А теперь кидай номер.       – Зачем? – С подозрением спросила она.       Макото кратко описал ситуацию. Про ночной случай он ей рассказывал, не упомянув, правда, никакие поцелуи; объяснение её устроило, и через момент после того, как он положил трубку, ему в сообщении пришёл контакт. m.wright 01.05.**** 23 y.o.       В профиле у него красовалось обрезанное и слегка размазанное фото, на котором было видно только серо-зелёные глаза.       Макото, долго не размышляя, нажал кнопку "позвонить". Трубку взяли через пару гудков, и ровный, спокойный голос произнёс:       – Алло?       – Привет. – Макото эта ситуация не сильно смущала, однако он только сейчас подумал, не разозлит ли своего нового знакомого. – Это Макото, твой сосед с экономического. Мне кажется, ты должен меня помнить. Не знаю, видел ты или нет, но в моём доме нет электричества, а мне нужно сделать очень много всего по учёбе до завтра. Ты дома? Могу зайти позаниматься пару часов?       Последовавшая пауза была относительно длинной, однако ответ всё же последовал – возможно, Марк и удивился, но в голосе его ничего такого не прозвучало.       – Хорошо, заходи. Помнишь номер квартиры?       – Нет, – честно ответил Макото.       Через несколько минут он уже видел перед собой лицо Марка. Тот вроде бы не выглядел таким насмешливым, как тогда, но его спокойствие выражало некую едва уловимую иронию, хотя, возможно, Макото её и придумал сам. Взгляд Марка был всё такой же – пронизывающе-испытующий.       – Проходи. – Он отодвинулся с прохода, впуская гостя внутрь. Макото вошёл в знакомый интерьер и принялся снимать с себя кроссовки.       – Тебе очень идёт трезвое состояние, – заметил Марк, направляясь в сторону кухни. – Сделать что-нибудь? Обедал?       – Да я просто закажу... Чего ты вечно норовишь кормить малознакомых людей? –                   Разогнувшись и отставив кроссовки на полку, Макото прошел следом, спуская с плеча сумку. Замечание насчёт своего состояния он предпочёл не комментировать.       – "Малознакомые люди" в моей квартире это, как правило, только ты, – поправил его Марк, щёлкая кнопкой на чайнике. – И это вроде как просто гостеприимство? По крайней мере, у меня в семье так было принято.       – У меня нет, – тихо буркнул в ответ Макото. Судя по всему, он был услышан, но вопросов Марк задавать больше не стал, только молча поставил на стол две чашки.       С чаем и ноутбуком Макото устроился на диване, и наступила тишина. Марк сидел на кровати, обложенный учебными материалами и надевший очки в тонкой оправе. Макото подумалось, что как раз из-за близорукости его взгляд и выглядит таким внимательным - старается лучше фокусироваться на собеседнике, однако, возможно, это было и не так. В какой-то момент Макото понял, что бездумно смотрит на чужой профиль – серебристую дужку очков, которая уходит за ухо, куда-то в пряди тёмно-русых волос; на середине уха висит изящное кольцо, такое же серебристое, ресницы опущены в книгу, а на лице – выражение размеренного, сосредоточенного спокойствия. Это спокойствие словно было заразным; Макото не ощущал раздражающее, будто песчинка в раковине моллюска, присутствие другого человека, как происходило обычно. Он ощущал только исходящий от него поток энергии, который будто бы притуплял все тревожные уколы внутри него самого. В тишине квартиры и в этом молчаливом обществе было на удивление комфортно. Марк отвлёкся от книги, и их взгляды пересеклись; в таких ситуациях Макото никогда не отводил глаза – всё равно сразу будет заметно, что он пялился, так что оставалось лишь гордо признать этот факт.       – Ты что-то хотел? – Поинтересовался Марк, глядя на него с немного вопрошающим выражением. Макото помотал головой.       – Просто задумался и смотрел в никуда. – Это не было неправдой – если он и рассматривал хозяина квартиры, то делал это глядя исключительно глубоко в себя. Почему-то Марк опять развеселился.       – Интересно ты меня определяешь.       Макото предпочёл не отвечать, потому что хотелось огрызнуться, но это он счёл всё-таки неуважительным. В конце концов, здесь было гораздо лучше, чем в одиночестве. Немного подумав, он всё же решил попробовать проявить вежливость.       – Спасибо, что позволил мне побыть здесь. И за тот раз тоже...       Эти слова в исполнении Макото звучали несколько неестественно, что Марку, скорее всего, было заметно – его полуулыбка стала чуть шире. Ответил он очень коротко:       – Обращайся.       – Я серьёзно. В плане... – Макото внезапно показалось очень важным донести свою мысль, и он максимально напряг голову. – Я не хотел специально надоедать тебе. Мог бы пойти в кафе в квартале отсюда, но общество людей немного... В общем, там слишком шумно. Здесь гораздо спокойнее.       В какой-то момент он подумал, что Марку было бы комфортнее, если бы он не пытался что-то ему излагать так, как будто напрочь забыл язык. Но тот если и был чем-то недоволен, то никак это не показал – только взгляд сквозь стёкла очков стал внимательнее, что разрушило гипотезу о причинах того, как этот взгляд выглядит.       – В клубе тебя шум и общество людей не напрягает? – Поинтересовался он, с, кажется, искренним любопытством.       – В клубе я пьяный. Когда ты пьёшь, тебе не становится плевать на те вещи, которые тревожат в трезвом состоянии?       Марк пожал плечами.       – Становится. Именно поэтому я редко пью. – Его улыбка начала казаться Макото немного загадочной.       – Не понимаю, как вы так живете. Я вообще не просыхаю.       – Кто "мы"?       Макото задумался. Что он, собственно, под этим подразумевал?       – Нормальные люди, – наконец выдал он.       Марк медленно кивнул.       – Пожалуй, это действительно сложно понять. Но если у тебя алкоголизм, попробуй полечиться.       Кажется, что он не был серьёзен ни на грамм. Макото не знал, нужно ли ему на это злиться – собеседник начал понемногу сбивать его с толку.       – Если бы не Ева, я бы спросил, все ли с психфака такие, – это он сказал себе под нос, но был услышан. Марк оживился и отложил книгу.       – Это интересно, кстати. Я уже практикую терапию, и психологам вне работы многие говорят, что мы в повседневной, нерабочей жизни лишаемся эмпатии, потому что тратим всю энергию на клиентов. Похоже на то?       Судя по всему, его действительно сильно интересовал ответ на этот вопрос. Макото смотрел в лицо, выражение которого было мягким, но вместе с тем, как он действительно заметил с самого начала, Марк и впрямь словно старался не расходовать на других людей больше энергии, чем тому было необходимо. Он медленно кивнул.       – Немного похоже. Но ты и не обязан испытывать эмпатию к каждому встречному. Я, например, в целом не эмпатичен. Разница только в том, что я не эмпатичен ни к кому в принципе.       – Ну, такое бывает довольно редко, – рассмеялся Марк. – Может, тебе просто так хочется считать. Однако анализировать глубоко я не буду. – Он резко стал серьёзнее, но в глазах всё ещё горело веселье. – Если тебе нужны сеансы психотерапии, сначала плати.       – Не нужно мне ничего. – Макото опустил взгляд на ноутбук. В обычной ситуации он бы, скорее всего, разозлился; он также мог бы сказать, что такие люди, как Марк, невероятно раздражают, но правда заключалась в том, что таких людей он до этого никогда не встречал.       Ещё несколько часов в основном они молчали, занятые своими делами, один раз отвлеклись, чтобы заказать еды, и пару раз перебросились незначительными фразами. Всё это время Макото чувствовал себя так спокойно, как не чувствовал очень и очень давно. По этой причине когда снаружи сгустились сумерки, задания были доделаны, а в окнах дома напротив уже вовсю горел свет, уходя, он произнёс:       – Можно я ещё приду?       – Приходи, – неожиданно согласился стоящий напротив в прихожей хозяин квартиры.       Макото казалось, что на это ему потребовалось собрать некую храбрость, но всё же уточнил:       – Когда свет есть тоже?       – Когда свет есть тоже. – Марк кивнул и снова слегка улыбнулся перед тем, как дверь мягко закрылась.