Синий дракон

      – Ну и что?       Ева показалась в поле зрения Марка неожиданно и без приветствия – впрочем, это было классическим её появлением. Марк сидел за столом в парке, перепроверяя статью, которую писал для университетского издания; отвлечённый от этого занятия, он чуть вскинул брови, глядя в сверкающие глаза подобно лавине настигнувшей его девушки.       – Что "и что"? – Вежливо поинтересовался он.       – Как тебе Макото? Он вчера просил твой номер. – Ева опустилась на пластиковый стул рядом, и Марк понял, что вернуться к статье сможет нескоро, поэтому закрыл ноутбук и любезно переключил на неё всё своё внимание.        На какой-то момент он задумался. Макото в его голове практически не всплывал с самого вчерашнего вечера, но, если поразмышлять сейчас, первые впечатления о нём действительно слегка сгладились. Видимо, пауза была слишком долгой, потому что брови Евы поползли чуть выше.        – Он в целом ничего, – поспешил ответить Марк, пока она не начала надумывать дальше. – Грубоватый. Не знаю, что ты ещё хочешь от меня услышать.        – Абсолютное хамло, да? – Ева была чем-то удовлетворена, но понять, чем именно, не представлялось никакой возможности.       – Да не то чтобы... Мне кажется, он просто в какой-то защитной позиции, что ли, – наконец извлёк из сознания свою основную мысль Марк. Больше, в общем-то, у него умозаключений на этот счёт не было, да и он не понимал, почему они в принципе несут в себе какой-то для неё интерес.        Ева посерьёзнела.       – После прошлого года – неудивительно.       Марк устало вздохнул. Видимо, Еве было критически необходимо посплетничать, и именно поэтому она выбрала его своей жертвой. Он очень не хотел спрашивать, что там было у Макото в прошлом году, но пока думал, как обозначить свою полную незаинтересованность в этом вопросе, приятельница уже начала говорить, едва ли озабоченная его желанием или нежеланием что-то слышать на этот счёт.       – Макото встречался со своим однокурсником, Гермесом Эйвери. Так вот, он разбился на машине девять месяцев назад. Но, что самое паршивое, в эту аварию он попал не один, а вместе с Дереком Эйнстом, с которым, оказывается, Эйв изменял Макото. Эйнст остался жив, но сейчас в академе... Кстати, кажется, он уже нашёл себе кого-то ещё. По-моему, он скоро должен выйти из академа. Честно, есть ощущение, что Макото вполне в состоянии его прикончить, особенно если напьётся.       Выслушав поток предоставленной ему против его воли информации, Марк снова слегка задумался. Он испытал сочувствие к Макото, а конкретно к тому факту, что эта история, видимо, вот таким образом передавалась из уст в уста уже бесчисленное количество раз в стенах университета. Подобное вызывало не очень приятные эмоции, в которые вмешивалось что-то вроде лёгкого отвращения.       – "Самое паршивое"? – Наконец подал голос он, сначала продолжая расфокусировано смотреть куда-то за спину Евы, а потом переводя взгляд прямо ей в глаза. – Ты искренне полагаешь, что измена – "самое паршивое" в этой истории?       Ева не выказала смущение, но осеклась.        Она в целом была неплохой. Болтливая, легкомысленная и жуткая сплетница – тем не менее, ей часто были свойственны проявления доброты. Периодически можно было наблюдать, как она помогает первокурсникам, спокойно делится своими вещами, даже дорогими и брендовыми, утешает плачущих в барах девушек и старается помочь всякому, кто обратится к ней за этой самой помощью. Однако и недостатки у неё тоже имелись, и они, как сейчас, несколько уродливо всплывали наружу время от времени. Впрочем, думал Марк, такова уж натура человека, и сам он вряд ли был чем-то лучше.       – В общем-то, на самом деле я о нём немного переживаю, поэтому говорю всё это. – Ева звучала гораздо более кротко – похоже, она почувствовала себя виноватой. – Можешь иногда присматривать за ним? Раз вы теперь познакомились, рядом живёте, и всё такое.        – Не уверен, почему ты считаешь, что в этом есть необходимость. – Марк снова отвёл взгляд от её лица, уходя в раздумья. Во-первых, он старался не погружаться в глубокий анализ всех и каждого, кто встречался ему на жизненном пути и ничего не мог сказать про состояние Макото, кроме того, что тот действительно пытался существовать некими иголками наружу. Теперь было частично понятно, чем это обусловлено, а всё остальное можно было счесть за додумки. Во-вторых, Марк не понимал, в какой конкретно момент он оказался тем человеком, который, по мнению Евы, подходит для того, чтобы "присматривать" за её другом, да и в целом почему за кем-то дееспособным в возрасте двадцати одного года необходим был какой-то присмотр.       – Да просто... Ну, в общем, я хотела, чтобы он подружился с кем-то нормальным, вот и всё.       Марка изрядно позабавил тот факт, что он слышит эту характеристику в свою сторону уже второй раз за сутки.        – Ладно, – покладисто и немного устало согласился он, надеясь, что это приблизит его к воссоединению со статьёй. – Может, и подружимся.       Ему внезапно вспомнилась вчерашняя просьба Макото – "можно я ещё приду?" Было неясно, чем конкретно обуславливалось желание Макото снова оказаться в его компании; только из-за поцелуя в клубе можно было предположить, что он испытывает симпатию, но этот вариант не выглядел правдивым – ничего подобного Макото ни разу больше не транслировал, вербально ли или невербально. Впрочем, против его компании Марк ничего и не имел – присутствие этого человека в его квартире теперь стойко ассоциировалось с чем-то вроде пришедшего погостить бездомного кота.        Распрощавшись наконец с Евой, он вновь открыл ноутбук, и эти двое моментально покинули его сознание.

***

      Макото усиленно думал, как в один вечер вместить университет, задания и поход в какой-нибудь бар. В вечер среды, естественно, компанию он себе не найдёт, но наконец выпить где-нибудь хотелось невыносимо – просто очистить голову от нарастающего раздражения.  Университет казался огромным улеем, бесконечное жужжание которого уже со второго дня начало выводить из себя. Вместо голосов студентов и лекторов он хотел слышать более привычные биты музыки, и вместо мыслей о международных экономических отношениях он хотел не думать вообще ни о чём. Повеселиться, найти новых знакомых, может, переспать с кем-то один раз, гулять по улицам среди ночных огней и чувствовать абсолютную, наполняющую каждую клетку тела свободу – вот и всё, чего он желал.       На всякий случай он поинтересовался у пары приятелей, включая Еву, не хотят ли они выпить, но получил отказы со всех сторон, а со стороны Евы ещё и пожелание отныне уделять больше времени учёбе. В ответ он предложил ей уделять больше времени какому-нибудь одному половому партнёру, а не менять их раз в неделю, на что та ожидаемо рассердилась, сказала ему несколько нелестных слов и бросила трубку. К счастью, случайно пересечься вживую в университете после этого им не пришлось. Макото понимал, что, в целом, от неё он сам недалеко ушёл, но об этом предпочёл сейчас не думать.       Остаток дня промелькнул перед глазами, несмотря на одолевавшую скуку, достаточно быстро. Дома погружённый в учёбу Макото старался концентрироваться так сильно, как только мог, потому что от мыслей и ощущений, наполнявших его голову в моменты одиночества, жизненно необходимо было уходить. Он практически ненавидел собственную квартиру – она выглядела пустой, недружелюбной и тревожной, в холодильнике никогда не было нормальной еды, очень часто тут и там можно было наткнуться на пустую бутылку, несмотря на то, что уборку Макото старался делать исправно, потому что уборка тоже помогала отвлечься. Тем не менее, эта проклятая квартира, подобно остальному, напоминала ему о тех моментах, которые он провёл здесь с Эйвом – кухня, где они болтали ночами, кровать, на которой спали и занимались сексом, балкон, на котором курили. Каждую принадлежавшую Эйву вещь Макото отдал его родным или выкинул, постаравшись максимально избавиться от всего, что о нём напоминало, но этого было мало.       После прочтения всех необходимых материалов и решения всех необходимых заданий он практически сбежал из своей квартиры, захватив минимум вещей. В "Синего дракона" идти не хотелось – по будним дням там было скучно из-за не сильно большого количества посетителей. Он знал бар в центре, где даже в среду можно было найти некое оживление, и направился прямиком туда.       В баре было не набито битком, но в целом атмосфера казалась приемлемой. На самом деле он не знал, чем занимаются люди, которые собираются здесь в будние дни – возможно, они работали по каким-то своим графикам, либо просто, подобно ему, не хотели оставаться трезвыми даже в том случае, когда завтра с утра необходимо было снова идти на работу или учёбу. Так или иначе, здесь было несколько шумных компаний, человек двадцать танцевало, а за барной стойкой сидело несколько одиночек. Какие-то девушки в углу сразу обратили внимание на Макото, проводив его хорошо знакомыми ему взглядами.       Он взял целую бутылку, решив не мелочиться, и моментально осушил два бокала. Примерно через пять минут к нему подошла одна из девушек – миловидная и весёлая, с длинными светлыми волосами и золотыми браслетами на запястьях, от которой пахло чем-то вроде терпкого персика.       – Хочешь к нам?       Макото наполовину выпил третий стакан, оглянулся на остальных девушек, не отрывающих от них свои взгляды, и решил сразу обозначить:       – Можем выпить вместе, но я гей, если что. Угостить вас?       Последнее немного сгладило её разочарование. В общем-то, из парней тут цеплять было некого, поэтому провести время в компании девушек тоже было не худшим вариантом; о деньгах Макото не думал – ему ежемесячно перечисляли гораздо большие, чем обычно необходимо для студенческого выживания, суммы. Новая знакомая подозвала своих подружек, и через минуту они уже звонко стукались бокалами.       Сколько этих бокалов ушло за вечер, Макото не знал; они перепробовали множество коктейлей, танцевали, оглушительно смеялись, будто заражая остальных посетителей весельем. Музыка в баре точно стала громче, но начала сливаться в один привычный неразборчивый фон, а перед глазами снова всё плыло огнями и вспышками прожекторов, бликами стекла, сверканием отражавших свет украшений на шеях и запястьях, и это заставляло Макото испытывать практически аффективное счастье.       В какой-то момент все вчетвером вывалились на улицу и пошли в круглосуточный магазин – им показалось критически необходимым пройтись по набережной с парой бутылок водки. Косые взгляды редких прохожих и слегка раздражённой кассирши магазина компания не замечала. На каменной набережной они пили из горла все вместе по очереди, водка обжигала, одна из девушек – Макото особо не запоминал их имена – повалилась со своих каблуков, и они вдвоём вместе с её подругой усиленно старались исправить ситуацию, тем не менее, смеясь над ней во весь голос. Один раз они заметили выезжающую со стороны улицы полицейскую машину, и Макото резко потянул за руку кого-то из своих новых знакомых, а она за собой остальных, чтобы спрятаться за углом.       Всё это ощущалось приключением и наполняло жизнью. Пьяный смех, звук проезжавших мимо машин, плеск волн в реке, плывущие в глазах огни фонарей, пудровый, сладкий запах духов – эти вещи, смешавшись друг с другом, складывались в ощущения, ставшие невероятно острыми. В какой-то момент Макото целовался с Алисой – так, кажется, её звали – но ему ожидаемо не понравилось, однако это наполняло весельем.       Который был час на тот момент, когда они решили вызывать такси, он не знал, но на самом деле вроде не так поздно. Ехать домой ему не хотелось, однако Макото понимал, что уже валится с ног, подобно девушкам, которые явно вымотались, а одну из них вырвало прямо на улице. Они обменялись номерами, еле попадая пальцами по клавиатуре телефона, и разъехались в разные стороны, не обращая никакого внимания на то, что таксисты явно не светились от счастья, забирая таких пассажиров.       Глядя в окно машины, Макото наблюдал проносящиеся мимо дома, и вид на мягкую подсветку ночного города с огромного моста через реку показался ему самым красивым, что он когда-либо видел в своей жизни – это захотелось немедленно сообщить таксисту.       – Я не хочу домой, – добавил Макото, еле держась в сидении ровно. – Можем просто поездить по городу?       Ему казалось, что говорит он совершенно ровно и разборчиво, но на самом деле это было не совсем так. Таксист покачал головой и с укором посмотрел на него в зеркало заднего вида.       – Мне вот домой надо, молодой человек, да и вам, по-моему, всё-таки тоже.       – Сколько заплатить? – Макото достал телефон, но сразу уронил его куда-то на пол, и принялся шарить руками под ногами. – Тысячу, две, три?       – Мне нужно к жене и дочери, она на последнем сроке. Оставьте свои тысячи при себе и проспитесь хорошенько.       Макото, наконец обнаружив искомое, разогнулся и посмотрел в коротко стриженый затылок мужчины лет пятидесяти пяти, будто увидел его впервые.       – Приятно, когда есть ради кого возвращаться домой, так? – Слегка надломленно изрёк он. – Я вот ненавижу свою семью. Я никогда не хотел возвращаться домой. Да и настоящий дом у меня был только полтора года – те полтора года, когда он был живой. Теперь у меня вообще ничего нет, ничего и никого... Да и этот ублюдок тоже... Я его ненавижу, и люблю, и я не могу ничего сказать ему больше, потому что он умер, понимаете? Я даже ударить его не могу, даже во сне...       Его речь стала неразборчивой. Таксист кинул на него ещё один взгляд, на этот раз несколько сочувственный.       – Ну так найдите себе дом и семью, молодой человек. Но, боюсь, попойки такому не сильно способствуют. Хорошего человека можно встретить только в приличных местах.       Макото рассмеялся во весь голос, откидывая голову назад, и понял, что по его лицу текут слёзы – в общем-то, подобное иногда случалось, когда он напивался вдрызг, потому что уровень жалости к себе в такие моменты мог превышать все возможные пределы. Одной рукой он вытер глаза.       – Вам легко говорить... С женой этой вашей, дочерью... Наверное, хорошая девушка. Эйв тоже был хорошим... Но теперь я бы достал его из могилы и убил заново. Хотя, на самом деле, я бы хотел снова его обнять. Просто обнять. Я ведь правда так сильно... Любил...       Постепенно мозг переставал работать и наполнялся темнотой; он не был уверен, что его слова доходят до таксиста, но, в общем-то, его это и не волновало. В конце концов он услышал:       – Вы обязательно встретите ещё кого-то. Вы совсем молодой, у вас вся жизнь впереди. Тяжело, наверное, но впереди ещё действительно много времени.       "Вся жизнь..."       Это звучало скорее пугающе, чем ободряюще. Макото провалился в сон. ***       Примерно в час ночи закончив, наконец, со статьёй, Марк устало захлопнул ноутбук и посмотрел на часы. На самом деле, его режим периодически сбивался – он мог спокойно заработаться допоздна и едва ли был в состоянии с этим что-то поделать. На улице стояла тишина, и сентябрьский воздух, проникая через окно, приятно холодил лицо – поэтому Марк решил, что сейчас можно сходить в круглосуточный, а заодно покурить, чтобы перестроиться перед сном. Он быстро собрался, сунул кошелёк, сигареты и телефон в карман чёрной ветровки, спустился с этажа, немного торопясь, чтобы скорее встретить приятное ощущение одиночество в тишине ухоженного двора жилого комплекса – так Марк поступал достаточно часто.       По дороге в круглосуточный он выкурил две сигареты. Вслушиваясь в уличные звуки, умиротворяющие и погружающие в себя целиком и полностью, Марк подумал, что в такие моменты возникает ощущение, будто всё вокруг не совсем настоящее, а походит на некий фильм. Такие ощущения настигали его во время ночных прогулок почти каждый раз и безумно ему нравились. Деревья, росшие вдоль улицы, невесомо шелестели едва тронутыми желтизной листьями под воздействием приятного ветра, мимо с шуршанием проехала пара машин, а фонари, окрашивающие всё вокруг в мягкие золотистые тона, выглядели уютно. Магазин светил ровным холодным светом из больших окон. Кассир, парнишка лет восемнадцати, поднял на посетителя взгляд и поздоровался – судя по всему, за столом перед ним лежали учебник и тетрадь. Они виделись часто, но не общались сверх необходимого – только приветствие, сумма покупки и прощание. Марк бездумно взял с полки холодильника грейпфрутовый лимонад и прошёл к кассе, чувствуя на ладони приятную прохладу банки. Мальчик за столом пробил покупку и внимательно посмотрел на кассовый экран. Взгляд этот был долгим, и он слегка нахмурился.       – Сегодня проблемы небольшие, – не очень довольным голосом наконец сказал он. –             Подождите, пожалуйста, должна отвиснуть через минуту. Извините.       – Я не тороплюсь, – мягко ответил Марк, от нечего делать разглядывая всё, что лежало у кассы. Обычно он мало внимания обращал на такие вещи. С полок взгляд Марка перешёл на тетрадь кассира и принялся изучать вверх ногами написанные ровным почерком математические примеры.       – У вас ошибка в пятом пункте, – практически машинально заметил он. Кассир сменил раздражённое выражение лица на некоторое замешательство, переводя взгляд от экрана на лицо Марка.       – А... Спасибо, – сказал он. В этот момент касса издала лёгкий механический звук. – Можете проводить оплату.       Марк приложил карту к терминалу. Кассир, видимо, испытывал облегчение; дежурно распрощавшись, он снова вернулся к своим делам, и, оглянувшись через плечо, Марк заметил, что тот поспешно перечёркивает что-то в тетради.       На улице он открыл лимонад и достал ещё одну сигарету. Марку нравилось сочетание грейпфрута и довольно крепкого табака – оно было немного странным, но приятным. Идти домой он старался медленно, чтобы прочувствовать те ощущения, которые наполняли его душевным равновесием после довольно интенсивного дня.       Во дворе на одной из чистых белых скамей под фонарём лежал спящий человек. Вернее сказать, по татуировкам издалека было видно, что с человеком этим Марк знаком. Когда он шёл в магазин, то, видимо, не заметил его, потому что был обращён спиной к этому участку двора, однако теперь картина развернулась перед ним довольно ясно.       Он остановился, чтобы немного подумать. В общем и целом, что бы ни говорила Ева, присматривать за кем-то в его планы совершенно не входило, особенно за взрослым парнем, избравшим путь пить по любому поводу и без, чтобы, предположительно, избавиться от мыслей о своих личных трагедиях. Волновать это Марка совершенно не должно было, однако сейчас от вида одетого в чёрное и напоминавшего кучу барахла Макото его ассоциация этого человека с достаточно жалкой бездомной кошкой укрепилась сильнее. Скорее всего, именно по этой причине он всё-таки выбрал подойти и с активно потрясти его за плечо.       Макото, похоже, потребовались изрядные усилия, чтобы проснуться, но в конце концов он открыл глаза и невидяще посмотрел на причину своего пробуждения.       – Что ты здесь делаешь? – Поинтересовался Марк. – Опять ключи потерял?       Макото помотал головой и что-то не очень разборчиво произнёс. Не получив ничего в ответ, он, видимо, осознал, что говорить нужно чётче.       – На звёзды хотел посмотреть.       Марк поднял голову и ожидаемо не увидел на тёмном небе ни одной звезды.       – Окей, – вздохнул он. – Ключи твои где?       Макото пошарился в нагрудном кармане всё той же объёмной джинсовки и вскинул наверх руку, сжимающую ключи.       – Замечательно. – Марк постараться взяться за эту руку, чтобы помочь соседу подняться, однако тот увернулся.       – Не пойду я никуда. Оставь меня здесь.       Очень хотелось послушаться. Если человек сопротивляется помощи – значит, ему лучше знать, есть ли в ней критическая необходимость; однако почему-то Марк остался, продолжая смотреть на Макото сверху вниз.       – Я ненавижу свою квартиру, – дополнил свою мысль тот. – Каждый грёбаный угол, я ненавижу её, я ненавижу их всех... Я ненавижу Эйва, Дерека, я ненавижу придурка Кадзу, отца, мать, Еву, Джейка, Эрвина с параллельного курса, его приятеля Дэйва и дуру Кристину....       Казалось, что список будет достаточно длинным, и Марк решил его прервать, хоть Макото и продолжил бормотать какие-то имена себе под нос. С усилием подхватив его под руку, он дёрнул тяжесть на себя, после чего медленно, но верно, поставил Макото на обе ноги. Тот ожидаемо повалился вперёд и уткнулся носом в плечо Марка.       – Ненавидишь или нет, в квартиру тебе стоит вернуться, – заметил он.       – Можно остаться у тебя? Ты же говорил, что можно.       Это прозвучало на удивление ясно. Макото поднял голову и посмотрел Марку в глаза. Тот был на самом деле больше впечатлён тем, что его узнали, чем очень, несмотря на алкогольное помутнение, красивым знакомым взглядом, буравящим его лицо.       – Вроде говорил, – ответил Марк, удобнее перехватывая навалившееся на него тело. – Но тебе не кажется, что это уже какое-то злоупотребление?       – Я правда не хочу домой.       Макото шмыгнул носом и снова спрятал лицо у него на плече, но перед этим, кажется, из-под его ресниц упало несколько слёз, и Марк принял решение пойти на поводу у этого злоупотребления – спорить было гораздо более энергозатратно. Очень хотелось бросить всё, как есть, но некие механизмы внутри заставили Марка отправиться в сторону своего подъезда, помогая Макото идти рядом.