Профессиональный риск

      Уитакер осторожно приоткрыл дверь, стараясь не разбудить спящую соседку по комнате. Он едва переступил порог, как услышал звуки: приглушенные смешки, поцелуи, тихие вздохи.       Затем раздался низкий, дразнящий, прерывистый голос.       Его глаза расширились, как только он повернул за угол в сторону гостиной, и… — Черт… Извините! — выпалил Деннис, так резко развернувшись, что его рюкзак ударился о стену. Он уставился на входную дверь, словно мог пройти сквозь нее.       Позади него в комнате стало тише. Послышалось какое-то шарканье конечностей, шорох ткани и долгий, театральный вздох. — О боже, Гекльберри. Не будь идиотом. Развернись, — голос Сантос был сухим, раздраженным, но и немного удивленным. — Ты уверена? — Деннис замялся. — Конечно. Что, думаешь, что застал место убийства?       Деннис медленно повернулся, стараясь не опускать взгляд ниже плеч. Сантос накинула майку, волосы были слегка растрепаны. Гарсия, очевидно, менее скромная, небрежно накинула на грудь плед и выглядела совершенно беззаботной. — Я думала, ты вернешься позже, — сказала Сантос, скрестив руки.       Деннис кивнул, все еще пребывая в оцепенении. — Да, я и должен был. Но доктор Линус выгнал нас после обхода. Что-то там про «оптимизацию пространства», — он поднял коробку с пиццей, которую держал в руках, словно принося в жертву паре очень внушительных домашних богов.       Сантос выглядела так, будто собиралась отругать его за то, что он не написал, но Гарсия указала на коробку с резкой, инстинктивной точностью человека, который только что вспомнил, что умирает от голода. — Что принёс?       Деннис моргнул, глядя на заляпанный жиром картон. — О… пиццу. У меня был купон. Удивительно эффективный. Почти пятьдесят процентов. — Сантос, принеси газировку и салфетки. Я умираю от голода, — Гарсия озарилась улыбкой. — Ты остаёшься? — Сантос бросила на неё многострадальный взгляд. — Да ладно. Как будто Уитакер что-нибудь скажет. Он чуть не упал в обморок при виде голых плеч.       Деннис открыл рот, чтобы возразить, а затем с обреченным смехом закрыл обратно. Справедливо.       Сантос застонала и направилась на кухню. — Если я узнаю, что ты тайно записываешь всё это для каких-то странных мемуаров из медицинского… — Ничего я не записываю, — крикнул ей вслед Деннис. — Я едва успеваю вести таблицы на сменах!       Гарсия наклонилась вперед, схватила кусок пиццы и демонстративно подула на него. — У тебя отличное чувство времени, Уитакер. Превосходное чутье на пиццу. Странные появления, но отличный вкус.       Он улыбнулся, вошёл в комнату, поставил коробку на журнальный столик и скинул обувь. — Спасибо… наверное? — В следующий раз сначала напиши мне! — крикнула Сантос из кухни. — Да-да, — пробормотал Деннис, плюхнувшись в кресло. Его уши все еще были слегка розовыми.       Он не был до конца уверен, что именно увидел, но пицца была горячей, напряжение понемногу спадало и Гарсия уже присматривалась к следующему кусочку так, будто собиралась с кем-нибудь за него подраться. — Итак…? — начал он, потянувшись за еще одним куском. — Нет. Нет. И еще раз нет, — резко ответила Сантос, указывая на него пальцем. — Да ладно, нельзя так обращаться с щеночком приемного отделения… — сказала Гарсия, толкнув свою возлюбленную локтем с ухмылкой. — Подождите, я что, щенок приемного отделения? Джавади же младше меня! — надулся Деннис. — Нет, дело не в этом… У тебя какая-то аура золотистого ретривера, — сказала Гарсия, уже доев половину своего куска пиццы. — Я не… Я буду воспринимать это как дискриминацию. — Ага? И кто тебя будет защищать? Далматинец? — пошутила Сантос. — Не расстраивайся. Все любят золотистых ретриверов, — Гарсия повернулась к Деннису. — Мне всё ещё не нравится это сравнение… — Ты позволяешь ей называть тебя Гекльберри, — заметила Гарсия. — Я ей не позволял. Просто сдался.       Затем, немного помедлив, он взглянул на Гарсию. — Так… Можно я буду называть тебя Йоландой? — Нет, — в один голос ответили обе, даже не глядя на него. — Невероятно, — пробормотал Деннис, потянувшись за вторым куском пиццы.

***

      Хизер стояла у изножья кровати, скрестив руки, переводя взгляд с монитора на электронную карту пациента, которая светилась на планшете в ее руке. Молодая женщина на койке, Саммер, лет двадцати с небольшим, испытывала легкие судороги, ее уже осмотрели, она лежала, свернувшись калачиком на боку, и листала что-то в телефоне с отстраненной сосредоточенностью, которая возможна только в ожидании действия обезболивающих.       Робби тихо вошел в палату, отдернув занавеску и заглянул через плечо Хизер на карту. — Как у неё дела? — Жизненные показатели стабильны. Просто жду, пока подействует парацетамол с кодеином. Она говорит, что судороги проходят, но я думаю, что она врёт, — Хизер не подняла глаз.       Робби взглянул на пациентку. Саммер почти не заметила их присутствия, слишком поглощенная телефоном, бездумно проводя большим пальцем вверх по экрану. — Она за миллион миль отсюда, — пробормотал он. — Телефон, наверное, сейчас помогает ей больше, чем лекарства, — Хизер тихо и устало вздохнула.       Они замерли в молчании на мгновение. — Ты в порядке? — тихо спросил Робби. — Не успевал спросить раньше. Последние несколько недель были сущим адом. Как ты себя чувствуешь на самом деле?       Хизер не ответила сразу. Она что-то набрала в таблице, нажала «Отправить», а затем наконец повернулась к нему. — Я в порядке.       Робби бросил на нее мягкий, но явно недовольный взгляд. — Не всё хорошо, — поправила она, подняв руку. — Но со мной всё в порядке. Я не первая и не последняя женщина, которая через это прошла. Мне станет лучше. Со временем.       Она произнесла это спокойно. Не холодно, а отрепетированно, словно уже несколько раз повторяла себе это. Возможно, даже вслух.       Робби хотел что-то сказать, возможно, сослаться на то, что она ему когда-то рассказывала, что-то вразумительное, но она перебила его, прежде чем он успел открыть рот. — Это в прошлом, — сказала она. — То, что я тебе сказала, ничего не меняет, верно? — на её губах появилась лёгкая улыбка, которая не дошла до глаз. — У нас всё хорошо. Мы друзья.       Робби немного поколебался, затем слегка кивнул. — Да. Мы друзья.       Хизер взглянула на Саммер, брови которой все еще были нахмурены, но уже не так сильно. Лекарства, вероятно, начали действовать. Она подошла к кровати, ее голос был мягким. — Саммер? Саша скоро вернется, чтобы проведать тебя, хорошо? Постарайся отдохнуть.       Женщина благодарно кивнула, не отрывая взгляд от телефона.       Хизер отступила назад, когда Робби потянулся к занавеске. — Думаю, она бы действительно обратила на меня внимание, если бы я отправила ей личное сообщение, — пробормотала она. — Может, нам стоит начать ставить диагнозы через Snapchat? — он усмехнулся. — Во-первых, это нарушение HIPAA. Во-вторых, откуда, чёрт возьми, ты знаешь, что такое Snap? — Джейк, — сказал он, пожав плечами. — О, конечно, — Хизер закатила глаза.       Робби с преувеличенной осторожностью задернул за ними занавеску, словно боялся сломать ее, если дернет сильнее. — У тебя когда-нибудь получается закрыть эти шторы так, чтобы это не выглядело как неудачный фокус? — спросил Робби, все еще пытаясь справиться с занавеской. — Это лучше, чем если бы ты распахивал её, как будто достаешь приз, как на каком-то телешоу.       Теперь его улыбка была непринужденной, и она легонько толкнула его локтем. — Кстати, Белл оставил записку в комнате отдыха. Написал, что принес еду для ночной смены. Пытается поднять настроение. — Конечно. Поднимает боевой дух всем, изводя Эббота и заставляя меня тоже страдать во время моей смены. — Если бы это был ты, то Джесси, если бы к утру обнаружил, что еды уже нет, начал бы переворачивать носилки. — Я не собираюсь кормить вас, гремлинов, — пробормотал он. — Мне слишком мало платят.       Хизер скривилась и Робби это заметил. — Всё ещё злишься из-за гремлинов, да? — Всё ещё злюсь, — подтвердила она, скрестив руки. — Ты не сказал мне, что он про крыс. — Это не крысы, это мифологические существа, — возразил он. — Они похожи на покрытых мехом демонических крыс. — Это просто невежливо по отношению к Гизмо, — сказал он, сдерживая смех. — К тому же, это был «Гремлины 2». Ты смотрела только вторую часть. — Я и так уже инвестировала во времяпрепровождения, — пожала она плечами. — Но это не значит, что я должна была быть заинтересована по полной.       Громкий, искренний смех Робби разнесся достаточно далеко, чтобы привлечь внимание нескольких человек.       Деннис, проходивший мимо с баночкой таблеток в руке, определенно это заметил. Так же заметила и Сантос, стоявшая у дальней стойки и с присущей ей отточенной эффективностью готовившая шприцы. Она приподняла одну бровь, наблюдая за завершением разговора.       Сначала она ничего не сказала, просто следила за взглядом Денниса, который старался не пялиться на пару.       Затем, между прочим, она добавила: — Люди всегда возвращаются.       Деннис моргнул, очнувшись. — Что?       Сантос незаметно кивнула в сторону Робби и Хизер, которые все еще были погружены в разговор, их позы были расслабленными. — Гарсия сказала, что они раньше встречались.       Деннис снова взглянул на них, на этот раз внимательнее. Робби и Хизер все еще смеялись, все еще стояли слишком близко друг к другу, как это обычно бывает, когда люди хорошо знают друг друга, даже если глава, должно быть, уже закрыта.       Сантос лениво пожала плечами. — Не говорю, что это что-то значит. Но люди любят знакомые дороги. Даже если они полны ям.       Деннис не ответил. Он отвернулся, поправляя хватку на флаконе с таблетками, но не ушел. Вместо этого он задержался у поста медсестер, снова оглядывая коридор. Сантос это заметила. — Что? — спросила она, не поднимая глаз от подноса, который проверяла, голос ее был легким и непринужденным. Но уголок ее губ слегка изогнулся. — Как вообще это могло всплыть в разговоре? — Йоланда рассказывала, что этой больнице на самом деле все равно, встречаются ли люди между собой… «Лишь бы никто не испачкал документы кровью», — Сантос усмехнулась.       Она с привычной легкостью отклеила этикетку и переклеила ее на флакон, затем взглянула на него. — Потом она упомянула, что эти двое раньше встречались.       Деннис поднял брови, огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Так… вы с доктором Гарсией? Теперь вы… встречаетесь? — он скептически наклонил голову. — Я просто думал, что речь идёт о расслаблении. — Да, — сказала Сантос, надевая новые перчатки. — Мы еще ничего толком не обговорили, если ты об этом.       Она сделала паузу, ровно настолько, чтобы подчеркнуть следующие свои слова. — Но я не собираюсь делать вид, что дверь закрыта.       Затем она добавила, более небрежно: — Кроме того, Гарсия сказала, что статистически довольно часто ординаторы влюбляются в своих наставников. Что-то вроде того, что восхищение стирает границы.       Деннис тихо хмыкнул, что-то среднее между согласием и усталостью.       Сантос бросила на него косой взгляд. — Что? Думаешь, это неправда? — Ну, вообще… это логично, — сказал Деннис после недолгой паузы. — Когда видишь, как кто-то справляется с хаосом одной рукой, а в другой держит чашку кофе, трудно не влюбиться.       Она рассмеялась резко и внезапно. — Вот именно.       Он вздохнул, потирая затылок. Но его мысли явно были где-то в другом месте. — Не могла бы ты навестить моего пациента в Южной 19-й палате? Я жду, когда кардиолог его примет.       Сантос посмотрела на него так, словно уже всё спланировала. — Хорошо. Но если меня укусят, ты оплатишь мне прививку от бешенства.       Деннис уже отступал в сторону коридора. — Договорились. — Подожди, — крикнула она ему вслед. Он остановился и обернулся. — Если собираешься зайти в комнату отдыха, принеси что-нибудь сладкое, — добавила она, теперь уже более игривым голосом. — Я выживаю только на зелёном чае и чистой злости. — Доставка сахара, есть мэм, — он лениво ей отсалютовал.       Когда он скрылся за углом, Сантос покачала головой и снова взяла планшет. Она обнаружила, что слегка улыбалась.       Некоторые люди возвращаются.       Другие, подумала она, еще даже не начали движение.

***

      Уитакер вошёл в комнату отдыха и тут же почувствовал себя полным идиотом.       Он не был уверен, чего именно ожидал увидеть. Доктора Коллинз, сидящую на коленях у Робби? Букет роз на койке в палате? Может быть, просто подтверждение того, что странная тяжесть в его груди имеет название.       Но комната была пуста. Там было только жужжание холодильника, мягкое тиканье настенных часов и тихий гул чего-то, доносившийся из чьих-то забытых наушников. Ни смеха, ни скандала, ни оправдания беспорядку за его спиной.       Он медленно пересёк комнату, засунув руки в карманы. На столе лежала свежая стопка закусок для ночной смены — остатки от последней кампании доктора Белла по поднятию боевого духа, — и на секунду Деннис задумался о том, чтобы что-нибудь взять. Но мысль о еде казалась абсурдной, когда за грудиной уже застряло что-то густое и горькое. Ревность.       Вот что это было, не так ли?       Он вздохнул и взял стакан с сушилки. Стакан зазвенел о металлическую раковину, когда он наполнил его водой, достаточно холодной, чтобы немного обжечь язык. Его пальцы слишком крепко сжимали край стакана.       Как он мог завидовать буквально ничему?       Да, конечно, они с Робби много переписывались. Практически каждый день, если быть честным. Но это было просто… профессионально. По дружески. Робби щедро делился советами, помнил мелочи, которые упоминал Деннис, всегда отвечал, даже в ужасное время. Но он сделал бы то же самое для любого интерна, нуждающегося в поддержке. Вот таким врачом был Робби.       Дело было не в Робби.       Дело было в Деннисе.       Он медленно выдохнул и выпил стакан залпом. Холодно. Остро. И бесполезно.       Это он строил замки из песка. А сегодня… ну, набежали тучи. Небольшой дождь, и фантазия пошатнулась, рассыпалась, исчезла, став недосягаемой. Сосредоточиться.       Это всё, что ему было нужно. Пережить смену. Попить. Может быть, съесть что-нибудь сладкое и считать это ясностью ума. Начать думать как врач, а не как влюблённый ребёнок.       Стакан глухо ударил по столу, и тут же голос позади него прорвался сквозь туман в его голове.       Уитакер вздрогнул, повернулся и моргнул. — Я не хотел подкрадываться к тебе, — Робби стоял в дверном проеме, закатав рукава, с криво сдвинутым бейджем и слегка растрепанными волосами, словно слишком часто проводил по ним рукой.       Он потянулся за кружкой из шкафа, бросив на Денниса любопытный взгляд. — Всё хорошо? — Да. Да, всё хорошо. Просто нужна была секунда, — Деннис слишком быстро кивнул. — Тяжелое утро? — Робби прислонился к стойке, пока кофемашина тихонько жужжала. — Не тяжелое. Просто… странное, — сказал Деннис, а затем тут же отругал себя. Слишком расплывчато.       Робби не стал настаивать. Он налил себе кофе, медленно отпил глоток и снова заговорил. — Я знаю этот взгляд. Слишком много всего происходит одновременно, и слишком мало времени, чтобы всё это осмыслить. — Что-то вроде того, — Деннис слабо улыбнулся.       Робби кивнул, его взгляд был острым, но не враждебным. — Если тебе нужно ненадолго отойти, скажи. Я тебя подменю. Всё в порядке.       Предложение попало прямо в грудь Денниса, слишком горячее, чтобы утолить холод, все еще сжимавший его желудок. — У меня всё хорошо, — тихо сказал он. — Правда.       Старший еще раз взглянул на него, оценивающе посмотрел, а затем отступил назад. — Хорошо. Но постарайся взять что-нибудь, кроме воды, Уитакер. Ты пока еще не призрак. — Хорошо, — Деннис тихонько рассмеялся. — Держись, — Робби легонько постучал своей кружкой по краю стакана Денниса.       Он улыбнулся, но, судя по выражению лица Робби, улыбка, возможно, не совсем удалась.       Отвернувшись, Деннис полез в шкафчик и достал шоколадный батончик — любимый Тринити, тот, о котором она всегда говорила, что он на вкус как кусочек рая. Он подержал его немного, проведя большим пальцем по обёртке, а затем повернулся к двери комнаты отдыха.       Но он остановился.       Держась за ручку, он замер, словно наткнулся на невидимую стену.       Позади него тишину нарушал тихий звон кофейной кружки, опустившейся на стол. — Всё в порядке? — голос Робби звучал непринужденно, но в нём чувствовалась нотка любопытства.       Деннис не ответил сразу.       Ему следует уйти. Тринити попросила принести что-нибудь сладкое. Простой выход. Уважительная причина.       Но его ноги не двигались.       В чём, собственно, смысл? Пойти на мероприятие, которое он втайне и, возможно, по глупости, представлял себе как свидание, хотя на самом деле это было совсем не так. Просто два коллеги вместе перекусят. Может быть, проверка того, как идет жизнь. Может быть, проверка того самого «неформального наставничества», о котором Робби постоянно говорил.       Дружелюбно. Вдохновляюще.       Нейтрально.       Деннис тихо и спокойно выдохнул. Было отвратительно ехать по дороге с движением только в одну сторону. Наблюдать, как ты медленно приближаешься к чему-то, в существовании чего даже не был уверен.       Он медленно повернулся, его взгляд остановился на Робби, который все еще прислонялся к столу и продолжал пить кофе. На его губах играла едва заметная улыбка, расслабленная, открытая.       Деннис почесал затылок, у него внезапно пересохло во рту. — Эй, мм… насчет… субботы. Той бургерной, о которой ты говорил.       Робби слегка выпрямился, кофе замер на полпути ко рту. — Да?       Деннис встретил его взгляд. И всё, чего он хотел, — это сказать «нет». Отменить всё. Отдалиться, прежде чем разочарование начнёт действительно причинять боль. — Я не думаю, что нам стоит… — начал он. — Кардио здесь! — Сантос ворвалась в дверь, держа в одной руке карту и двигаясь с присущей ей энергией. — Они готовы забрать твоего парня из Южного 19-го. Ты идёшь? — Да-да, я иду, — Деннис моргнул, сбитый с толку резким изменением темы.       Сантос почти не заметила напряжения. Она с улыбкой выхватила у него из руки батончик. — О, это самый вкусный. Я бы тебя поцеловала, но нет…       И вот так, внезапно, она исчезла, оставив за собой след нетерпения, а Деннис последовал за ней, бросив последний взгляд через плечо.       Робби всё ещё стоял там, держа в руке остывший кофе и слегка нахмурив брови.       Он не пропустил ни слова из незаконченного предложения.       Он просто понятия не имел, что это должно означать.