Профессиональный риск

Понедельник       Дана наблюдала за Робби с того самого момента, как он переступил порог. Не в жутком смысле — у неё было чем заняться — а в том тихом, привычном тоне, когда медсестры замечали что-то. В данном случае, что-то странное.       Дело было не в том, что он парил в облаках, Робби не был из тех, кто отключается. Но если бы Робби когда-нибудь позволил бы себе отвлечься от работы, у нее было предчувствие, что он вполне мог бы парить в облаках в этот самый момент. В его походке появилась легкость, которой не было еще месяц назад. Может быть, даже и недели назад. Она проверяла дважды, даже трижды, чтобы понять, может быть, дело в чем-то простом: новая толстовка? Стрижка? Он наконец-то он подстриг эту нелепую бороду?       Но нет. Та же самая толстовка, которую он всегда носил по понедельникам. Волосы по-прежнему в своей обычной форме «я выспался и бросил им вызов». Борода такая же заросшая и непокорная, как всегда.       И всё же… он выглядел иначе. Более бодрым. Словно он наконец сбросил что-то тяжёлое, что слишком долго нёс в себе.       Дана проработала медсестрой достаточно долго, чтобы замечать, когда быстро люди могут меняться. Она видела, как врачи то сходят с ума, то снова собираются с силами, как интерны теряют самообладание между принятием новых пациентов и как пациенты беззвучно погружаются в горе.       Что бы это ни было с Робби, это происходило постепенно. Сначала едва заметно. Но теперь все устаканилось. Он стал менее раздражительным. Менее угрюмым. Он даже перестал так пристально смотреть на свою чашку кофе, что создавалось ощущение, что она скоро треснет.       Дана шла по коридору с медицинской картой в руке, делая вид, что не смотрит в сторону Робби, пока он разговаривал с Сантос на посту медсестер. Она хмурилась, скрестив руки, но слушала. У Робби был тот спокойный, уговаривающий тон, который Дана слышала, наверное, всего три раза за все годы работы здесь. Он не спорил, а объяснял.       Сантос ушла, брови все еще были нахмурены, но не так яростно, как обычно. Прогресс.       Робби повернулся и, не задумываясь, крикнул через плечо: — Джесси, пожалуйста, еще раз проверь капельницу в третьей. Матео, если у тебя не получиться связаться с Гастро, попробуй на этот раз прямую передачу, а не просто запись.       Несколько человек откликнулись. Затем, внезапно, он снова остался один. Он стоял, перелистывая диаграмму посреди станции и делал, чего Дана не видела никогда.       Робби напевал. Тихую мелодию. Едва слышную. Но безошибочно узнаваемую.       Она хихикнула, возможно, слишком громко, потому что он повернул голову, приподняв одну бровь. — Ты в порядке, Дана? — спросил он сухо. — Это ты мне скажи. Ты напеваешь какую-то мелодию, как будто мы в диснеевском мультфильме, — она облокотилась на стол, на её лице уже расплылась улыбка.       Он моргнул, но не стал отрицать. — Нет ничего такого в том, что у меня в голове играет мелодия. — Это очень подозрительно. Заставляет задуматься, не следует ли мне проверить твоё артериальное давление. Или, может быть, у тебя травма головы. — Просто в хорошем настроении, — сказал он, перевернув очередную страницу, не глядя на неё. — Да, я вижу. Ты просто сияешь.       Это привлекло его внимание. Он наконец посмотрел на неё. — Сияю? — Да, — кивнула она, притворяясь серьезной. — В смысле… Ты хорошо провёл ночь сегодня.       Робби подавился воздухом и чуть не уронил ручку. — Боже, Дана… Что? Это совершенно непрофессионально. — О, ты растерялся, — поддразнила она, приподняв брови. — Ты никогда не смущаешься. Это подтверждение. — Я не понимаю, о чём ты, — сухо ответил он, выпрямляясь, словно это могло помочь. Однако румянец на его шее говорил об обратном. — И этот разговор совершенно неуместен.       В этот момент вошла Кэсси, держа в одной руке стопку бланков с пациентами и чашку кофе. — Что именно совершенно неуместно? — спросила она, оглядывая их и кладя бланки на стол.       Дана улыбнулась и показала на лицо Робби. — Скажи мне… разве он не похож на человека, у которого были очень удачные выходные?       Кэсси подняла бровь и медленно окинула его взглядом, задумчиво поджав губы. — Хм… Глаза как-то странно сияют. Подозрительно. Определенно, это энергия после полового акта.       Робби застонал, проведя рукой по лицу. — О боже. Это невероятно. Вам двоим нужны хобби. — Расслабление полезно, Робби, — сказала Маккей, совершенно невозмутимо, уже окинув его взглядом победителя. — Но мне бы хотелось узнать, кто этот счастливчик. — Я просто… отдохнул, — настаивал он, направляясь в коридор. — Прогулялся. Немного позанимался йогой. Вот и всё.       Дана скептически вздохнула. — Конечно. Я всегда так выгляжу после йоги.       Он развернулся, чтобы уйти, но чуть не столкнулся с кем-то.       Деннис.       Наступила пауза.       Ничего драматичного, никаких долгих взглядов. Но Дана заметила, как Робби быстро отступил в сторону, как его губы слегка изогнулись в улыбке, всего на секунду, прежде чем он вернул себе обычный слегка недовольный вид. Деннис вежливо кивнул, возможно, на секунду слишком поздно, и продолжил идти, как ни в чем не бывало.       Но Дана это точно заметила.       Она инстинктивно взглянула на Кэсси, но та не подняла глаз, лишь что-то пробормотала себе под нос, перелистывая форму пациента на следующую страницу.       Робби, заметно смущенный, откашлялся. — Я буду в шестой.       Деннис что-то пробормотал про четвертую и исчез в противоположном направлении, оборачиваясь, словно надеющийся, что его никто не видел.       Даны хватило только на две секунды молчания. — Хм.       Кэсси тихонько присвистнула. — О Боже… — сказала она, всё ещё не поднимая глаз с планшета. — Я знаю, — ответила Дана, не отрывая взгляда от коридора. — Но мне понадобится еще немного данных, прежде чем я смогу сказать точно. — Что? — спросила Маккей, поднося планшет ближе к лицу, а затем застонала. — Ох, нет… Эти бланки устарели и тут даже нельзя заполнить их онлайн. Мы что, в средневековье?       Она схватила стопку свеженапечатанных бланков со стола. — Я поговорю с Греггом. Этого просто не может быть. — Удачи.       Кесси ушла, а Дана продолжала смотреть в сторону коридора, приподняв одну бровь и изогнув уголок рта в тихом, задумчивом подозрении.       Она увидела достаточно, чтобы понять, что что-то не так.       Но она не спешила с выводами.

***

Вторник       Деннис снова проверил телефон, задержав большой палец над экраном, словно на нем вот-вот должно было появиться что-то другое. Он еще раз проверил сообщение, этаж, время. Затем поднял взгляд на стальную дверь перед собой, над которой тихонько жужжала маленькая красная табличка «ВЫХОД».       Он толкнул дверь.       Воздух снаружи обрушился на него внезапно: прохладный, сухой, еще сохраняющий последние проблески дневного света. Легкий ветерок дернул его рабочую форму, когда он вышел и тяжелая дверь мягко начала закрываться за ним. Прежде чем она успела полностью закрыться, до него донесся голос Робби, тихий, но отчетливый. — Камень возле вентиляции. Чтобы дверь не захлопнулась.       Деннис заметил кусок бетона, подтолкнул его носком и только тогда поднял взгляд.       Робби стоял у края крыши спиной к нему, легко опираясь руками на перила, и смотрел на город. Его поза была расслабленной, но он словно был подавлен, будто удерживал нечто большее, чем просто собственное тело. Заходящее солнце заливало крыши теплым золотистым светом, отбрасывая длинные тени на стены и цепляясь за выбившиеся пряди на затылке Робби.       Деннис медленно пересёк крышу, его шаги были приглушены бетоном.       Он остановился прямо за Робби, выждав несколько секунд, прежде чем заговорить. — Как всё прошло?       Робби не ответил сразу. Он глубоко вздохнул, затем повернулся, ровно настолько, чтобы Деннис увидел усталость на его лице. Не просто усталость, а изнеможение.       Вместо ответа Робби шагнул вперед и обнял его.       Это не было ни осторожно, ни сдержанно, какими им иногда приходилось быть. Это было всеобъемлюще и мгновенно. Робби прижался головой к плечу Денниса, крепко обвив его спину руками, словно наконец-то опустив щит.       Деннис на полсекунды замер, застигнутый врасплох, а затем ответил на объятия. Одна рука лягла на спину Робби, другая скользнула вверх, обнимая его за шею, пальцы нежно запустились в его волосы.       Ни один из них не произнес ни слова.       Ветер обдувал их со всех сторон. Вдали раздавались звуки машин. С ближайшей улицы донесся слабый крик. Город продолжал жить.       Робби отстранился, всего лишь на шаг, достаточно близко, чтобы их руки все еще соприкасались, достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание друг друга в пространстве между ними. — Я им всё рассказал, — понизил он голос. — Всё. — И? — Я пытался, — сказал Робби, коротко и безжизненно рассмеявшись, устало и немного раздраженно. — Боже, я правда пытался.       Деннис почувствовал, как напряжение снова разливается в его груди. — Они забрали его обратно? — Нет, — покачал головой Робби. — Он на испытательном сроке. Три месяца.       Деннис выдохнул, медленно, не осознавая, что задерживал дыхание. — Серьёзно? — Но есть… условия. Правила. Ему не позволят просто вести себя так, будто ничего не было. Ему не позволять быть в старой позиции. Но да, он может вернуться. Он может закончить свою практику. — Это… Это невероятно.       Робби кивнул, опустив глаза. — Это не моя победа. Но это второй шанс для Фрэнка. Я возьму его.       Наступила тишина.       Затем Деннис осторожно протянул руку, слегка коснувшись костяшками пальцев запястья Робби. — Ты имеешь право этим гордиться.       Робби не шелохнулся, только поднял взгляд, их глаза встретились и в них мелькнуло что-то неопределённое, невысказанное. — Я горжусь тобой, — сказал Деннис, теперь уже тише.       Он снова шагнул вперед, на мгновение прижав их лбы друг к другу. — Ты сделал доброе дело. Он бы это оценил.       Робби закрыл глаза всего на секунду, затем сделал глубокий вдох. На этот раз более легкий. — Не знаю, правильно ли я поступил, — пробормотал он. — Но я был честен. Я сказал им, что это и их ответственность тоже. Они должны убедиться, что их врачи здоровы и находятся в хорошем психическом состоянии. И они в этом не убедились.       Он сделал паузу, и теперь его голос стал ровнее. — Фрэнк — всего лишь ещё один человек, которого система чуть не сломила. Система, которая внушает нам стремиться к совершенству. Доводить себя до изнеможения. До тех пор, пока мы не сломаемся. — Держу пари, они этого не ожидали. — Я тоже. Но я ему позвонил, — Робби искоса взглянул на Денниса. — Он был рад.       Телефон Денниса завибрировал в кармане медицинской униформы.       Он вздохнул, даже не проверяя. Жужжание повторилось, стало дольше и настойчивее и он со стоном вытащил телефон.       Ещё одно сообщение. Ещё одна ссылка. Новая подборка научных статей от доктора Риверы. — Боже, — пробормотал он, потирая лоб. — Что? — Робби поднял бровь. — Ривера, — сказал Деннис, показывая экран Робби, словно жалуясь, — она уже задает «рекомендованную литературу» для практики по гериатрии. Выглядит как подготовка к диссертации.       Робби хмыкнул. — Она сильная. Одна из лучших. Ты многому у неё научишься.       Деннис закатил глаза, но не стал спорить. Ривера была резкой, целеустремленной и совершенно неутомимой. Половина больницы боялась ее. Другая пыталась подражать. — В любом случае, я уже почти закончил с неотложкой, — сказал он, убирая телефон. — Осталось меньше двух недель. — Не заигрывай слишком сильно с тихими отделами. Я зарезервировал для тебя место здесь, — Робби бросил на него косой взгляд. — Я еще даже место для ординатуры не выбрал, — Деннис громко рассмеялся. — Да, но у меня есть шестое чувство. — Да? — усмехнулся Деннис, подойдя чуть ближе, их лбы снова почти соприкоснулись. Его голос понизился, став игривым. — Что за шестое чувство? Ты видишь мертвецов?       Робби рассмеялся, звук вырвался из него легко и непринужденно. Он покачал головой. — Нет. Я просто знаю, что ты вернешься в Питт. — Возможно, — ответил Деннис. Тихо. Честно.       Рука Робби нашла его, пальцы медленно переплелись. — Да, — сказал Робби. — Ты вернёшься.       Деннис наклонился вперед и поцеловал его, нежно, обдуманно. Всего лишь легкое прикосновение губ, но наполненное всем тем, о чем они не всегда говорили вслух.       Затем он повернулся, окинув взглядом вид, открывавшийся с крыши. Город раскинулся перед ними, огни вспыхивали один за другим, когда последние лучи дневного света начали угасать. С улиц внизу слабо доносились гудки машин и гул моторов. Где-то вдалеке завыла сирена, а затем снова затихла. — Теперь я понимаю, почему это место так привлекательно, — пробормотал Деннис.       Позади него Робби улыбнулся, на этот раз слабо, но искренне и без колебаний. Он не стал долго раздумывать, шагнул вперед и обнял Денниса сзади, медленно и осторожно, словно все еще познавал границы их отношений. Деннис его парень.       Даже ему самому так странно его так называть.       Странно. Но хорошо.       Робби положил подбородок на плечо Денниса, вдыхая его аромат, и его тело постепенно расслабилось, когда Деннис прижался к нему в ответ. — Тебе нужно куда-то идти? — голос Робби был тихим.       Деннис покачал головой. — Смена закончилась почти час назад.       Робби улыбнулся, прижавшись к его плечу. — Ты не будешь против остаться ненадолго? — Нет, — сказал он. — Совсем нет, — Деннис снова покачал головой, на этот раз медленнее.       Они снова погрузились в молчание.

***

Среда       Тринити, как обычно, приехала вместе с Уитакером на смену, вошла вместе с ним и даже прошла через двери охраны, все еще смеясь над чем-то, что он пробормотал о её навыках готовки кофе.       Но затем он свернул в сторону раздевалки и больше оттуда не выходил.       Она это заметила. Не потому, что следила за ним, по крайней мере, так она себя убеждала, а потому что Деннис не из тех, кто тратит время перед зеркалом. Обычно к этому моменту он уже был на десять шагов впереди нее, осматривая палаты или работая за компьютером.       Да, она это заметила.       Она также заметила, что в последнее время он стал… тише. Осторожнее. Особенно по ночам. Она не хотела подслушивать, но у них дома были тонкие стены, ночь, выключенный телевизор, и тихий шепот его голоса за стенкой.       Всегда поздно. Всегда слышно только Денниса. Тот, кто был на другом конце провода, никогда не произносил ни слова достаточно громко, чтобы она могла расслышать.       Никаких имён. Несколько смешков. И медленное, размеренное жужжание слов, словно тайны, просачивающиеся в темноту.       Стоя за постом медсестёр, она набирала данные в таблицу, едва замечая что делает, больше фокусируясь на подсчёте времени, столько Уитакер уже отсутствует. — Вот ты где, — сказала она, когда Деннис наконец подошёл к ней. — Ещё пять минут и я бы звонила в службу спасения по поводу твоего исчезновения. Или в морг. — Я даже не опоздал. — Ты обычно опережаешь меня, — сказала она, рассматривая доску пациентов. — А что ты там делал? Медитировал перед своим шкафчиком? — Я отвечал на е-мейл, — сказал он, взяв планшет, не глядя на нее. — Конечно, — сказала она. — Это новый код для «я писал доброе утро моему тайному парню», да? — Что? — он резко повернулся.       Тринити даже не вздрогнула. — Ты с кем-то разговариваешь. Ночью. Каждую ночь.       Он замер. Его лицо стало на один тон бледнее. — Я не специально подслушивала, — быстро добавила она. — Я просто… слышу всякое. Тонкие стены, помнишь? Вот почему я пинаю стену, когда Йола приходит.       Она усмехнулась. Он закатил глаза. — Я знаю… — пробормотал он, уставившись в планшет, словно там было что-то невероятно интересное. — И к слову, я разговаривал со своими братьями. — Я поверю тебе, — сказала она, а затем озорно улыбнулась. — Но как только я услышу, как ты стонешь во время одного из этих звонков, я начну петь «Sweet Home Alabama» через вентиляцию. — Это отвратительно, — Деннис скривился. — Рано или поздно я узнаю, кто заставляет тебя петь Арету Франклин в душе, как будто у тебя только что был странный виртуальный акт близости.       Он уставился на неё с ужасом. — Серьёзно, отделу кадров нужна брошюра с твоим лицом. — Я храню несколько в рюкзаке. С автографами, — она широко улыбнулась, совершенно не извиняясь.       Она уже собиралась продолжить разговор, например, спросить, какую песню он пел сегодня утром, когда чей-то голос прервал их беседу. — Итак, — сказала Дана, скрестив руки на груди, не впечатленная. — Этот разговор кажется продуктивным и весьма занимательным. Но если кто-нибудь из вас не выберет пациента в ближайшие пять секунд, я буду назначать вам всех с рвотой до воскресенья.       Тринити моргнула, затем потянулась, чтобы коснуться экрана. — Нет-нет, — предупредила Дана, подняв бровь. — Бери первого на доске. Никакого выбора.       Вздохнув так, словно это сцена из греческой трагедии, Тринити нажала на пациента с болью в животе и, многозначительно посмотрев на Денниса, сказала: — Этот разговор ещё не закончен.       Уитакер всё ещё мялся возле доски, делая вид, что не слушает. — Я возьму боль в груди во второй, — сказал он, уже поворачиваясь. — Уитакер?       Он замер, оглянулся. — Да? — Арета? — она подняла бровь.       Его лицо покраснело. Прежде чем он успел что-либо сказать, она добавила почти между прочим: — Doctor Feelgood in the morning…       Маленький намек. — Что? — Деннис моргнул. — Я говорю, иди во вторую, — она снова повернулась к доске.       Деннис ушёл, нахмурив брови и сжав губы, не знав, что она имела в виду.