Профессиональный риск

      Фрэнк стоял прямо перед двойными дверями приемного отделения. Он сделал глубокий вдох. Воздух казался одновременно слишком теплым и тянущимся, но всё равно резко обжег легкие холодом. Ладони вспотели. — Да ладно, — говорил он себе. — Бывало и хуже.       Он по-прежнему стоял возле двери.       Затем у него в кармане завибрировал телефон.       Он вытащил его, размышляя одну секунду, прежде чем посмотреть. Одно сообщение. Робби: Ты идёшь или тебе нужно особое приглашение?       Из его уст вырвался короткий, тихий и неожиданный смех. Фрэнк закрыл глаза и выдохнул через нос, прерывисто, но более спокойно, чем в предыдущие разы.       Это было в духе Робби — быть прямолинейным. Подшучивать, но никогда не быть жестоким. И, возможно, именно это сейчас и было нужно Фрэнку.       Ещё один вздох.       Он спрятал телефон и шагнул вперёд.       Внутри его сразу поглотил гул больницы: знакомое пиканье мониторов, быстрые шаги, запах дезинфицирующего средства перемешенного с антисептиком.       Когда он вошел в приемную, Лупе заметила его и тут же встала. Ее лицо озарилось теплотой. — ¡Mira nada más! Я так скучала по этому красавчику, — сказала она, обнимая Фрэнка.       Фрэнк улыбнулся, удивленный тем, насколько спокойно он себя чувствовал. — Рад тебя видеть, Лупе. — Ты больше никогда ни куда не пропадаешь, — она ласково погладила его по щеке. — Никаких планов, — сказал он и не шутил.       Он направился к раздевалке, его плечи расслаблялись, когда он проходил через каждый знакомый поворот. Несколько человек обернулись, медсестры и ординаторы приветствовали его, кивали, даже искренне улыбались. Ничего драматичного. Простое приветствие. И это значило для него очень много.       Он дошёл до раздевалки и на мгновение остановился снаружи. Внутри он слышал голоса, веселые интонации, отражавшиеся от плитки. — Я этого делать не буду, — сухо произнес, вроде Уитакер, если он правильно помнил. — Ты меня уже однажды обманула. Я больше никогда тебе не поверю.       Раздался второй голос. Сантос. — Это были всего лишь тампоны. Будь мужчиной. — Ты заставила меня взять огромные! Представляешь, сколько вопросов мне задали на кассе? Я прямо чувствовал, как кассир осуждающе смотрит на меня.       Фрэнк распахнул дверь как раз в тот момент, когда Уитакер что-то ворчал. — Я не собираюсь заново переживать эту травму.       Они увидели его и разговор прервался.       Лицо Уитакера слегка покраснело. — О. Привет, — он откашлялся и неловко выпрямился.       Сантос замерла.       Фрэнк слегка кивнул, ненадолго остановив взгляд на обоих. — Рад снова видеть вас здесь…       Уитакер перевел взгляд с Сантос на Фрэнка и выдавил из себя улыбку. — Вообще, это моя последняя неделя… — О, — сказал Лэнгдон, по-прежнему не глядя на Сантос. — Да. Я буду работать в гериатрическом отделении, — небрежно заметил Уитакер с легкой улыбкой на лице.       Но Сантос не улыбнулась. Она напряженно поднялась, её рот открылся, словно она хотела что-то сказать, а затем закрылся. Она схватила свой стетоскоп, словно он был спасательным кругом. — Поговорим позже… — не дожидаясь ответа, она проскользнула мимо Фрэнка и исчезла в шуме отделения.       Фрэнк моргнул. — Похоже, я ей все ещё не нравлюсь. — Нет, у нас сегодня закончились её любимые хлопья, ничего страшного… Она в плохом настроении с тех пор, как мы вышли из дома, — отмахнулся Деннис.       Лэнгдон поднял бровь и направился к своему шкафчику, пытаясь справиться с волнением. — О, вы с ней…? — Соседи по комнате.       Лэнгдон кивнул. — Хэй… Джесси сказал, что ты здесь… — Робби вошел, глядя на Фрэнка. — Э-э… — он взглянул на Денниса, слегка наклонив голову. Деннис понял намек. — Доброе утро, доктор Робби. И добро пожаловать обратно, доктор Лэнгдон, — он вежливо улыбнулся и сделал несколько шагов к двери, когда Робби что-то вспомнил. — Ден… э-э, Уитакер, — Робби потянулся к его руке, но вовремя остановился. Они были не одни. Он подошел ближе, понизив голос. — Присмотри за Сантос сегодня, хорошо?       Деннис нахмурился, не понимая, но всё же кивнул. — Э-э, хорошо… конечно.       И ушёл.       Наступила секунда молчания. — Тебе что-нибудь нужно? — неуверенно начал Фрэнк. — Да… извини, — Робби поменял тон с его обычного дружелюбного на профессиональный. — Мне нужно обсудить с тобой условия твого испытательного срока и тест на наркотики, который нужно будет проходить перед началом смены.       В его голосе чувствовалась ответственность. Ни гнева. Ни мягкости.       Только то, что нужно было услышать Фрэнку, чтобы понять границы дозволенного.       Фрэнк кивнул. Он понял.       Он совершил ошибку. Огромную ошибку.       Он не ждал прощения. Он не просил аплодисментов за возвращение.       Но он был здесь.       И это имело первостепенное значение.       Робби отошел в сторону, уже что-то просматривая на планшете. Ни наставления, ни последнего слова, только работа. И это, как бы странно ни было, показалось ему подарком.       Фрэнк глубоко вздохнул, повернулся и снова шагнул в течение работы.       Приветливый прием не прекращался.       Даже посреди хаоса, звона сирен, грохота тележек, писков приборов над головой, люди всё же находили минутку, чтобы поприветствовать его.       Хизер кивнула, передавая ему карту пациента. Дана, проходя мимо, быстро сказала: «Рада видеть тебя снова, Фрэнк», не отрывая глаз от снимков, которые она обсуждала с Мохан. Та же слегка улыбнулась и приподняла подбородок. Принцесса помахала рукой из другого конца коридора, слишком занятая, чтобы подойти ближе.       Каждый поспешный жест, каждая отрывистая улыбка — всё это не ощущалось как свет прожектора. Это ощущалось как привязанность.       Напоминание о том, что он здесь больше не призрак.       Он обошел пост медсестёр и заметил Мел, которая разговаривала с одной из дежурных. Она подняла взгляд и замерла на секунду, не веря, кого видит перед собой. — Фрэнк! То есть, доктор Лэнгдон… — сказала она, отходя от стола и нервно потирая руки, словно не зная, что с ними делать. — Вы снова пришли. Как Вы себя чувствуете? — Я в порядке, — сказал он и, к своему удивлению, обнаружил, что действительно имел это в виду.       Она улыбнулась, но её пальцы продолжали теребить край рукава кофты. — Если Вам что-нибудь понадобится, абсолютно всё, я говорю это серьёзно. Просто скажите. Я очень рада, что Вы вернулись. Я с нетерпением ждала возможности снова поработать с Вами.       Он кивнул, искренне благодарный. — Спасибо. И… спасибо за книги. — Подождите, серьёзно? Вы действительно читали их? — она подняла брови. — От корки до корки. Та, про тропические сопутствующие инфекции? Думаю, оно спасла жизнь гипотетическому пациенту в гипотетическом споре, который я вел сам с собой, — он криво улыбнулся.       Мел облегченно рассмеялась. — О, хорошо. Это… действительно хорошо. Я боялась, что перегнула палку. Не была уверена, не выглядело ли это как… домашнее задание или что-то в этом роде, — она замялась, опустив глаза. — Эбби сказала, что Вам это, вероятно, понравится. Что Вам, возможно, понадобится чем-нибудь занять свои мозги. — Моя жена, как правило, права, — он медленно кивнул.       Мел подняла глаза и улыбнулась, теперь уже мягче. — Это действительно много значило для меня, — добавил он и Мел кивнула в ответ с гордостью.       Между ними на мгновение возникла короткая, невысказанная, искренняя связь, после чего медсестра, сидевшая позади нее, мягко откашлялась и одним взглядом позвала Мел. — Долг зовет, — сказала она, уже отходя. — Да, — пробормотал Фрэнк. — Увидимся, доктор Кинг.       Он повернулся и двинулся по коридору, ускорив шаг, когда кто-то крикнул: — Занавес второй, нужна помощь!       Он не колебался. Его тело, словно по мышечной памяти, пришло в движение, а разум уже перебирал варианты, названия, дозировки, этапы.       Но даже в этом хаотичном ритме графиков и пациентов, голосов и показателей жизнедеятельности в его походке чувствовалась легкость.       Он не просто заполнял здесь пространство.       Он снова стал частью слаженно работающей машины.

***

      Тринити была не в духе всё утро. Деннис это заметил.       Всё началось с малого: резкий ответ медсестре, которая попросила уточнить информацию в медицинской карте пациента. Затем излишне резкое замечание в адрес Джавади, которая даже не успела договорить. К тому моменту, когда она накричала на пожилого пациента за непонимание того, как правильно пользоваться кислородной маской, Деннису это надоело.       Он наблюдал, как она стремительно удаляется за четвертый занавес, держа в руке карту и так сильно сжав челюсти, что удивительно, как она вообще могла говорить.       Деннис последовал за ней.       Не говоря ни слова, он шагнул за занавеску и с громким шелестом колец на карнизе задернул ее.       Сантос тут же обернулась, глаза вспыхнули раздражением. — Что? — Нет, — Деннис поднял руку. — Даже не начинай. — Я работаю… — Ты огрызаешься на медсестер. Ты только что заставила старика почувствовать себя ужасно из-за артрита. И ты ходишь взад-вперед, как будто вот-вот пнешь реанимационную тележку через весь коридор, — его голос был спокойным, но твердым. — Что происходит?       Она покачала головой и попыталась пройти мимо него, но он ловко увернулся, преградив путь. — Тринити… — Деннис, отойди. — Пока ты мне не расскажешь, что происходит — нет. Ты ведёшь себя злее, чем обычно. А ты можешь быть злее, только если тебя что-то мучает.       Её губы приоткрылись, чтобы высказать протест, но замерли.       Деннис подошёл к койке и сел, похлопав по месту рядом с собой. — Если я пообещаю никому не рассказывать, ты поговоришь со мной?       Сантос на мгновение замерла. Она уставилась на свою обувь, затем, наконец, раздраженно вздохнула и села рядом с ним.       Она провела ладонями по ткани своего медицинского халата, ее взгляд метался в стороны, словно она не была уверена, что действительно хочет произнести эти слова. — В первый же день моей смены здесь, — пробормотала она, — я узнала, что Лэнгдон ворует лекарства.       Деннис промолчал, ожидая. — Я его не знала. Я никого не знала. Но было что-то не так. Он разбавлял дозы. Буквально смешивал их с физраствором. Это не просто спорный момент. Это кошмар для безопасности пациентов, — её голос дрожал. — Поэтому я рассказала доктору Робби.       Деннис тяжело сглотнул. Он уже знал большую часть. Робби рассказал ему общую картину несколько недель назад. Но он не упомянул имя Тринити. Возможно, чтобы защитить её. Возможно, чтобы защитить себя, чтобы ему не пришлось выбирать сторону. — Наверное, это было тяжело, — ответил Деннис нейтральным тоном. — Трудно наблюдать, как он возвращается. Как ни в чем не бывало, — она коротко и сухо рассмеялась.       Теперь она взглянула на Денниса, глаза были красными, но не от слез. А от чистой, тлеющей ярости. — Я знаю, что поступила правильно. Он подвергал людей опасности. Но теперь? Он здесь. Снова. Как будто это не имело значения. Как будто его поступок не имел последствий. И я просто должна… смириться с этим?       Деннис слегка наклонил голову. — Ты надеялась, что Робби его уволит? — Может быть. Да, — Сантос отвела взгляд.       Они некоторое время сидели в тишине, нарушаемой лишь приглушенным писком монитора за занавеской.       Затем Деннис заговорил, осторожно и спокойно: — Ты когда-нибудь задумывалась, почему он это сделал? — А это имеет значение? — она нахмурилась. — Иногда, да.       Она не ответила. Ее челюсть сжалась, за молчанием скрывалось сдавленное раздражение.       Деннис продолжил медленно: — Ты видела, что эта работа делает с людьми. Что она отнимает у нас. Особенно когда мы не просим о помощи. Особенно когда мы от неё отказываемся.       Она ничего не сказала, но он чувствовал, что она слушает. — Он вернулся, — добавил Деннис. — И это непросто. Ты же знаешь. Возвращаться в место, полное людей, которые, возможно, знают, что ты сделал, которые следят за каждым твоим шагом. Это требует определенных усилий. — И что, он получит печеньку за то, что выжил после вылета отсюда? — Сантос повернула голову, прищурив глаза. — Нет, — сказал Деннис. — Но, возможно, немного личного пространства. Возможно, немного снисхождения.       Она резко повернулась к нему. — Ты его прощаешь? — Что? — Деннис моргнул. — Лэнгдона, — уточнила она, выплюнув имя, словно оно было горьким на вкус. — Ты хочешь сказать, что всё в порядке? Что кража лекарств была просто неудачным днём? Что это одна небольшая ошибка?       Деннис наклонился вперед, опираясь локтями на колени. Он не повысил голос, но в его словах чувствовалась уверенность. — Я говорю, что недостаточно хорошо его знаю, чтобы что-либо о нём утверждать. — Черт возьми, да ты, похоже, его защищаешь. — Нет, — прямо сказал он. — Я говорю, что у каждой истории две стороны. И, может быть, была причина, по которой он сделал то, что сделал. Не хорошая. Не такая, которая оправдывает его поступок. Но такая, которая делает его… человеком.       Сантос фыркнула, но Деннис не остановился. — Он не производит на меня впечатление наркодилера. И не похож на того, кто пытается обкуриться на работе. Похоже, он спит всего четыре часа в неделю, а остальные 164 тратит на самобичевание, — он почесал затылок. — Может быть, доктор Робби выяснил, что произошло на самом деле. Может быть, всё было сложнее, чем мы знаем. — Это слишком много «возможно» для человека, которого ты едва знаешь, — Сантос покачала головой. — Я говорил это с самого начала, — спокойно ответил он. — Но я знаю доктора Робби. И если он позволил Лэнгдону вернуться, то потому что поверил ему. Верил, что, позволив ему остаться здесь, он будет приносить больше пользы, чем если бы его выгнали.       Она ничего не ответила. Просто смотрела в пустоту между ними, сжав кулаки на коленях. — Если тебя это всё ещё мучает, можешь спросить Робби. Он не из тех, кто скрывает свои убеждения, — продолжил Деннис, теперь уже тише. — Черт возьми, нет. Это больше не мое дело, — её голос стал быстрее и резче. — Если босс хочет рисковать, доверять наркоману, пожалуйста. Это его решение. Его ошибка.       Деннис тоже встал, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Ты думаешь, люди не могут избавиться от зависимости? — Я думаю, люди не меняются, — резко ответила она. — Они просто учатся лучше лгать.       Эти слова поразили, словно пощёчина.       Деннис долго молча изучал ее взглядом. — Тогда ты выбрала не ту профессию.       Она замерла. — Если ты не веришь, что люди могут измениться, то какого черта ты здесь делаешь? Эта работа на девяносто процентов состоит в том, чтобы помогать людям выбраться из чего-то: из болезни, травмы, потери. Зависимости. Если ты думаешь, что все это не имеет значения, если ты считаешь, что все они обречены на провал, то ты им не помогаешь. Ты просто наблюдаешь, как они тонут.       Сантос не ответила. Её взгляд скользнул мимо него, к занавеске, мимолетному движению за ней, к мониторам. Куда угодно, только не к его лицу.       Деннис медленно покачал головой. — Я понимаю, что ты злишься. И правильно делаешь. То, что сделал Лэнгдон, было неправильно. Но не говори мне, что люди не меняются. Потому что если ты так считаешь, то, может быть, ты злишься не на него. Может быть, ты злишься на что-то другое. И тебе действительно нужно понять, на что именно.       Он не стал ждать ответа.       Прошел мимо нее, отдернул занавеску и вернулся в хаос приемного отделения, оставив ее стоять в тишине, единственным звуком в которой был тихий механический писк монитора.

***

      Фрэнк сидел за одним из столов возле медсестринского поста, размеренно постукивая по клавиатуре и заканчивая отчет о пациенте, одновременно пытаясь не скинуть свой холодный кофе с края стола. Вокруг него пульсировал шум приемного отделения: пиканье мониторов, звонки телефонов, низкий гул контролируемого хаоса. Это был тот шум, который раньше раздражал, но теперь казался странно успокаивающим. Знакомым.       Кэсси прислонилась к столу рядом с ним, скрестив руки и улыбаясь. — Ты бы видел Матео. Клянусь, еще две секунды, и он бы вырубил того копа.       Матео, стоявший позади них, закатил глаза, но не стал отрицать. — Он перегнул палку. Обращался с этой женщиной как с ничтожеством только потому, что она не говорит по-английски. Она даже не была причиной конфликта. — Что тебя остановило? — Фрэнк поднял взгляд от экрана, приподняв одну бровь. — Рыжеволосая, которая была напарницей у копа. Та, которая выглядит так, будто может поднять грузовик, — Кэсси усмехнулась. — Ага, — сказал Фрэнк, откинувшись на спинку стула и скрестив руки. — Значит, ты слишком боялся, что его подружка тебя собьёт с ног? — Я не испугался. Я был впечатлен, — Матео скривился.       Кэсси расхохоталась. — Да ладно. Ты отступил в ту же секунду, как она вмешалась. Я никогда не видела, чтобы ты так быстро отступал. Она бросила на тебя один взгляд и ты вдруг вспомнил о тренинге по деэскалации конфликтов.       Фрэнк усмехнулся. На этот раз ему далось это проще, чем за последние несколько месяцев. — Ребят, если честно? Хорошо, что здесь ничего не изменилось.       Наступила пауза, Коллинз жестом подозвала Матео к себе на консультацию. Кэсси наблюдала, как он убегает, затем взглянула на Фрэнка, который замолчал, его взгляд скользил по отделению.       Он заметил Робби.       Тот только что вышел из кабинета, доктор Мохан благодарила его за что-то, даже улыбаясь.       Взгляд Фрэнка следил за Робби, когда тот двигался по комнате, чуть не столкнувшись с Уитакером, который что-то показывал ему на планшете. Они обменялись несколькими словами, возможно, только формальными, но их взгляды не были прикованы к экрану.       Они оба наблюдали за Сантос в соседней комнате, разговаривающей с сопровождающим пациента.       Тем не менее, ни Робби, ни Уитакер не отошли друг от друга. Разговор между ними продолжался. Расстояние между ними было небольшим, слишком небольшим для Робби, который обычно осторожничал в отношении близости. Он никогда не стремился к ней. Он терпел чьё-то присутствие, когда это было необходимо. Но близость? Её нужно было заслужить.       И, судя по всему, Уитакер её заслужил.       Фрэнк тяжело сглотнул. — Тоже это заметил, да? — тихо спросила Кэсси.       Фрэнк повернулся к ней. — Что? — Лучший ученик Робби… — Кто? Уитакер? — спросил он, нахмурившись. Это звучало почти невозможно. — Эй, больше уважения моему приятелю, — сказал Матео, снова появившись и роясь в шкафу. — Мой брат знает толк в вещах. Буду скучать по нему здесь. — У Матео есть слабости. Деннис присоединился к уличной команде, теперь он просто находка у дам…- она кивнула в сторону Робби и Уитакера, которые теперь расходились. — И, судя по всему, у шефа тоже. — Правда? — Только не говори ему, но я втайне называю его гончей Робби, — вмешался Матео и снова исчез. — Ага. Уитакер остановил парня, который собирался ударить Робби. Все здесь его за это хвалили, и, конечно же, сам Робби. Он произвел хорошее впечатление, — она усмехнулась. — Даже на тебя? — Нет. Только если бы я была мужчиной и лет на десять моложе, — поддразнила она. — Хорошо, что это его последняя неделя здесь. Еще одна и он стал бы официально новым любимчиком Робби.       С этими словами она отодвинулась от стола, чтобы помочь с приёмом пациентов, оставив Фрэнка наедине с его отчетом и навязчивой мыслью, которая не давала ему покоя. Неужели Робби был настолько разочарован в нём… что нашёл себе более молодого, умного и способного аналога? Того, кто его не подведёт. Человека, у которого ещё была масса времени, чтобы стать именно тем, кто нужен Робби.       Фрэнк уставился на экран, буквы расплывались. Он не мог признаться в этом вслух, но ревность причиняла боль, острую, глубокую и злую. И дело было не только в его теперь меньшей профессиональности по сравнению с другими.       Это было личное.       Он не осознавал, насколько сильно потерял доверие Робби, пока кто-то другой не занял его место.

***

      Мысль о том, что он может потерять свое место рядом с Робби, сделала возвращение Фрэнка немного горько-сладким. Он не зря называл себя лучшим другом Робби. Конечно, он восхищался им, но это было нечто большее. Это было восхищение, переросшее в доверие, а доверие стало чем-то редким: настоящей дружбой, построенной годами, а не просто работой.       Он почти не сохранил друзей со времен колледжа, отчасти потому, что был слишком занят совмещением учебы и смены подгузников, пытаясь вернуться домой к малышу, которому было все равно, насколько он устал. Ординатура дала ему немного больше контроля над своим временем, передышку для построения настоящих связей в Питте. Дана была одной из первых, со своей материнской, но не удушающей, любовью, жестокой, но справедливой — именно в таком он, как оказалось, так сильно нуждался.       С Матео они обсуждали спорт. С Кэсси делились советами и жалобами на воспитание детей.       Но с Робби… всё было по-другому.       Всё началось как обычно: отношения наставника и подопечного, но где-то между травмами в полдень и походами в кафетерий в пять всё изменилось. Робби выслушивал все взлёты и падения Фрэнка в отношениях с Эбби. Фрэнк, в свою очередь, безжалостно подшучивал над Робби из-за его почти аллергической реакции на романтику. И всё же, за всей этой болтовнёй, Фрэнк знал, что Робби заботится о нём, и ему это было нужно больше, чем он хотел признать.       А теперь? Наблюдать, как кто-то другой, Деннис Уитакер, занимает это место?       Ему это не нравилось.       Деннис мог сколько угодно быть для Робби сторожевым псом, но Фрэнк знал Робби лучше всех. Он заслужил эту близость. И если Робби больше этого не понимает, если он уже нашёл кого-то на его место, то кем же, черт возьми, теперь является Фрэнк?       Он терпеливо ждал в кафетерии, пока кофе заварится и поглядывал на часы. Его смена закончилась. Ахмад подтвердил, что Робби еще не ушёл.       А это означало одно: крыша.       Это было место Робби, когда становилось слишком шумно. Его место, где он мог выдохнуть.       Большинство людей избегали крышу после того нелепого инцидента, когда врач оказался заперт снаружи во время перекура и был вынужден бросить ботинок в окно, чтобы попасть обратно.       Фрэнк поднялся на лифте, надеясь, что Робби оценит кофе и не сильно будет злиться, что его прервали.       Тяжелая дверь на крыше со скрипом открылась, когда он толкнул ее плечом. Инстинктивно он придержал дверь ногой и подвинул камень за вентиляционным отверстием, чтобы дверь не захлопнулась. Ветер встретил его, словно старый друг, мягкий в эту ночь, почти задумчивый, скользящий по крыше больницы, как будто ей тоже нужен был отдых.       С двумя чашками кофе в руках Фрэнк медленно вышел наружу.       Он не был уверен, что Робби будет там, но в глубине души надеялся. Крыша всегда была для Робби убежищем, местом, где он мог отдохнуть, когда бремя работы становилось слишком тяжелым.       Фрэнк усвоил это довольно рано, ещё до того, как между ними установились спокойные дружеские отношения.       Чего он никак не ожидал, так это смеха.       Это был не обычный усталый, смех Робби, граничащий со вздохом. Не тот сухой, саркастический смешок, которым он обычно заставлял людей замолчать. Нет, это было по-другому. Открыто. Тепло. По-настоящему.       Фрэнк сбавил скорость, осторожно завернув за угол, чтобы не пролить напитки из чашек.       И вот он, Робби, опирается на низкий металлический поручень, слегка сутулясь, профиль окрашен золотистым цветом заката.       Рядом с ним, разумеется, стоял Деннис Уитакер.       Они смотрели в телефон, фыркали на что-то, склонив головы друг к другу. Деннис толкнул Робби локтем, смеясь. — Хорошо, но ты не можешь винить меня за выбор цветов. Это была твоя идея.       Робби закатил глаза и усмехнулся. — Это ты сказал: «Будет весело. Занятие рукоделием оказывает терапевтический эффект». Это ужасно. — Это увидим только мы, — Деннис снова наклонился, задев плечо Робби. — Мы и Таня… — пробормотал Робби, тоже наклоняясь ближе, их лбы почти соприкасались. — Мне нравится. — Да? — спросил Деннис, на его лице мелькнула игривая улыбка. — Ммм… — промурлыкал Робби, расслабившись. Они вот-вот должны были поцеловаться.       Затем Фрэнк издал звук. Возможно, это был просто вздох от шока. Что бы это ни было, этого было достаточно.       Робби резко выпрямился, его взгляд метнулся к источнику звука. Деннис слегка отпрянул, опустив взгляд на гравий. Телефон исчез в кармане его толстовки.       Прошла долгая пауза.       Фрэнк откашлялся, приподняв одну из кофейных чашек, словно импровизированный щит. — Хэй. Извини. Я подумал… э-э… Я подумал, что ты, может, захочешь кофе.       Робби теперь стоял во весь рост, лицо его было нечитаемым. — Спасибо, — тихо сказал он, принимая чашку.       Деннис отступил на несколько шагов назад, потирая затылок. — Я всё равно как раз собирался уходить. Нам с Трин нужно сходить за продуктами… — пробормотал он.       Робби посмотрел на него. Выражение лица смягчилось, как это случалось лишь с немногими. — Дай знать, когда вернешься домой, хорошо?       Прежде чем Деннис успел ответить, Робби повернулся к Фрэнку. Встретился с ним взглядом. И затем, не колеблясь, протянул руку, обнял Денниса и поцеловал его.       С закрытым ртом. Просто. Быстро.       Но не без чувств.       Это был такой поцелуй, от которого у обоих участилось сердцебиение, не только от нежности, но и от внезапной тяжести осознания того, что их заметили.       Не торопясь. Не скрывая.       Фрэнк заметил, как глаза Денниса на полсекунды закрылись, а румянец разлился по его шее, словно закатное солнце. Он кивнул, по-прежнему избегая взгляда Фрэнка. — Да. Поговорим позже.       Затем он бесшумно проскользнул мимо Фрэнка.       Фрэнк смотрел ему вслед, ветерок внезапно стал прохладнее, чем несколько мгновений назад. Что-то сжалось в груди, напряженное, резкое и невысказанное.       Робби отпил глоток кофе, не отрывая взгляда от городского пейзажа, словно ничего не произошло.       Но Фрэнк знал его.       Он знал черты Робби: сжатые челюсти, напряжение в плечах, блеск в глазах. — Ты ничего не говоришь, — тихо сказал Робби. — Но ты много думаешь.       Фрэнк открыл рот. Но не смог ничего сказать. Поэтому он сделал глоток. Ощущение горячего жжения пронзило его насквозь.       Робби по-прежнему не смотрел на него. — Если хочешь что-то сказать, то просто скажи.       Фрэнк позволил тишине затянуться.       Затем: — Вы встречаетесь.       Это не вопрос.       Робби медленно выдохнул. — Это твоё предположение или поцелуй всё выдал?       Фрэнк опустил взгляд на свою чашку кофе. — Но это не… — Что? — Робби обернулся, взгляд стал острым. — Это не что, Фрэнк?       Рот Фрэнка открылся, а затем снова закрылся. В его мыслях царил хаос. — Он студент, — он сделал паузу. — Твой студент. — Ненадолго, — бесстрастно ответил Робби.       Фрэнк замялся. — Дело не в этом. Это… неправильно. — Неправильно? И теперь тебе предстоит судить об этом?       Фрэнк вздрогнул. Грубо. Он это заслужил.       Голос Робби понизился, но не утратил своей резкости. — Если ты переживаешь о моих суждениях, не беспокойся. Не сейчас. Не по этому поводу. Не по поводу него.       И Фрэнк понял, что он говорит это искренне.       Это был выбор Робби, который выбрал что-то, кого-то.       Фрэнк помолчал ещё немного.       Затем, резко выдохнув, сказал: — Я не знал, что тебе нравятся мужчины. — Мне казалось, я тебя знаю, — это была вторая мысль, которую он не произнес вслух.       Робби моргнул, не от удивления, а от того, что не был уверен, является ли вопрос обвинением или искренним любопытством. — Я тоже, — тихо сказал Робби. Честно. — Пока в один момент не понял.       Фрэнк повернулся к нему, нахмурив брови. — Как такое вообще может… случиться? — Не знаю, — сказал Робби. — Думаю, я осознал… что для меня важнее то, какие чувства вызывает у меня Деннис, чем то, что у него между ног.       Он взглянул на дверь, куда исчез Деннис. Уголок его губ дернулся, на лице появилась мягкая улыбка. — Не буду врать… иногда я всё ещё паникую, когда мы рядом. Мне ещё нужно всё обсудить с Терезой. Но… — Но что? — спросил Фрэнк, и на этот раз было ясно: он действительно хотел знать. — Он просто… был рядом, — продолжил Робби тихим голосом. — В каком-то смысле я даже не осознавал, что мне нужен кто-то. Присутствующий. Нежный. Настойчивый, но в то же время невероятно заботливый.       Он потер подбородок и снова отвёл взгляд. — Он умный. Веселый. Добрый. Всегда задает вопросы, на которые я не хочу отвечать, и ждет, пока я наконец на них отвечу. И да… — он тихонько фыркнул, взглянул на Фрэнка и пожал плечами, — …ты должен признать, что он красивый. — Ну ничего себе, — брови Фрэнка взлетели вверх. Он сделал большой глоток кофе, чтобы скрыть выражение лица, грозившее появиться на его лице. — Это… Чёрт, Робби. Это слишком. Не думаю, что когда-либо слышал от тебя столько всего в адрес кого-либо.       Робби усмехнулся. — И не говори.       Фрэнк медленно кивнул, затем выдохнул. — Я видел тебя. Только что. С ним. И на секунду мне показалось… — он помедлил, покачал головой. — Я подумал, что ты меня заменил. Что ты нашёл другого подопечного. Другой проект. И я просто оказался тем сломленным проектом, от которого тебе пришлось отказаться. — Фрэнк. Нет.       Робби резко повернул голову в его сторону. — Я тебя не заменяю, — твердо сказал Робби. — Дело не в этом. Деннис — это не ты. И ты — не он. Ты никогда им не был. Вы двое… настолько разные, что это почти смешно. — Что, потому что он не идиот? — Фрэнк тихонько рассмеялся. — Нет. Потому что я никогда не хотел поцеловать тебя каждый раз, когда мы ссорились. Фрэнк чуть не подавился. — Ох, вау. — Да. Меня это тоже удивило, — Робби усмехнулся. — Боже. Ладно. Это… больше, чем я ожидал. Намного больше, — он потёр висок. — Ты сам спросил, — ответил Робби, толкнув его плечом. — Я решил, что с этих пор мы говорим друг другу только правду.       Спустя некоторое время Робби добавил уже мягче: — Ты всё ещё мой друг, Фрэнк. Это не изменилось. И не изменится.       Фрэнк кивнул. — Даже если я этого пока не понял? — Особенно сейчас. Потому что я тоже не совсем понимаю. Но я ныряю в это. И надеюсь не утонуть.       Фрэнк глубоко вздохнул. — Что ж, тогда я брошу тебе спасательный жилет.       Робби улыбнулся в ответ.