Профессиональный риск

      Робби сидел в зале ожидания перед кабинетом доктора Терезы Лэнг, опираясь локтями на колени, его большой палец бездумно скользил по выключенному экрану телефона.       Он медленно выдохнул и взглянул на закрытую дверь напротив, из-за которой доносился едва слышный гул голосов. Он пришел пораньше специально, надеясь, что дополнительные минуты помогут ему успокоиться, но это лишь оставило его наедине со своими мыслями.       Затем у него в руке завибрировал телефон.       На экране высветилось уведомление от мессенджера. Он взглянул на имя отправителя. Деннис ❤️       Робби ткнул пальцем в уведомление, где сразу же появилась маленькая версия селфи: Деннис, закутанный в куртку по подбородок, с капюшоном небрежно натянутым на кудри. Лицо искажено глупой улыбкой, глаза прищурены, словно он пытался ослепить себя от радости. Позади него — край больничного фургона, на котором наполовину виднелась надпись «Уличная команда». Его пальцы неловко складывались в знак мира, словно он не мог решить, иронизирует он или показывает его искренне.       Под фото была хаотичная цепочка эмодзи: 🏃🚑😼😷🦷🙀😭👄✨🌈🤷‍♂️.       Робби моргнул, глядя на них.       Беспомощно улыбнулся и напечатал в ответ: 👍🙂       Телефон почти сразу же снова завибрировал.       Пришла очередная цепочка бессмысленных смайликов. На этот раз она была длиннее. Более хаотичной. Если первая была предложением, то эта — целым романом, психоделической мешаниной из кошек, суповых мисок, кроссовок и, почему-то, кленового листа.       Робби тихонько усмехнулся, прежде чем ответить. Робби : Я совершенно не понимаю, что ты имеешь ввиду       Через несколько секунд — ещё один смайлик. Деннис ❤️: 🤣       Робби покачал головой, всё ещё улыбаясь. Деннис ❤️: Всё в силе завтра? Робби: Да. Конечно Деннис ❤️: Мне что-нибудь взять с собой?       Робби на мгновение задумался. Робби: Просто приходи сам.       Затем добавил: Робби: Или, может, немного принарядись Деннис ❤️: Мы же смотрим «Сансет-бульвар»???? Робби: Нет, это сюрприз Деннис ❤️: 😽😻😻       Робби моргнул, увидев цепочку милых кошачьих смайликов. Знакомое трепетание в груди снова поднялось, неожиданное, теплое и все еще немного пугающее.       Он не ответил сразу.       Затем отправил: Робби: 🙂       Просто. Безопасно. Достаточно.       Он все еще смотрел на крошечный улыбающийся смайлик, когда дверь напротив него тихонько открылась. — Доктор Робинавич? — голос Карлы, мягкий, профессиональный, как всегда, позвал его. — Доктор Лэнг готова вас принять.       Он поднял голову, на мгновение испугавшись, словно забыл, где находится. Затем он кивнул, встал, спрятал телефон в карман и вошел в кабинет.       Тереза уже наблюдала за ним со своим фирменным терпеливым выражением лица, балансирующим между профессиональным любопытством и личной теплотой. В руках она держала кружку, очки низко сидели на носу.       Она слегка наклонила голову, когда Робби задержался в дверном проеме, словно решая, хочет ли он зайти. — Итак, — сказала она, — сегодня одна из тех встреч, где мне нужно будет, образно говоря, пустить в ход когти и запастись кофе… или же ты расскажешь всё без боя?       Робби издал долгий, усталый вздох и плюхнулся на диван, слишком уж драматично раскинув руки. — Определенно второй вариант, — Тереза ​​коротко рассмеялась.       Она встала и направилась к буфету, уже потянувшись за чайником. — Чай?       Он кивнул, его взгляд скользнул по мягким полосам света, проникающим сквозь полузакрытые жалюзи.       Спустя мгновение она поставила на стол между ними дымящуюся кружку мятного чая и опустилась в кресло. Её блокнот лежал отрытым перед ней на столе, страницы уже перелистывались умелыми пальцами. — Итак, — мягко начала она, — Как дела?       Робби посмотрел на чай, а затем обхватил тёплую кружку руками. — Лучше, — сказал он, и это было искренне. — Не идеально. Но… лучше, — он замялся. — Паника всё ещё иногда бывает. Но она больше не управляет всем. Я могу заметить её приближение. И я могу её пережить.       Тереза ​​кивнула, но пока ничего не написала. — Это прогресс. А заметить приближение паники — уже половина дела.       Она перевернула страницу в своём блокноте. — В прошлый раз мы говорили о тех приступах, которые случаются в конце тяжёлых смен, о стеснении в груди, о воспоминаниях, о чувстве, когда ты словно выпадаешь из собственного тела.       Робби слабо кивнул. — Да. Это не исчезло. Но я не чувствую, что оно меня поглощает.       Тереза ​​что-то записала, всего одну строчку, а затем снова подняла взгляд. — А как работа? — Всё ещё бардак. Но уже поменьше. Я давил на администрацию по поводу безопасности персонала, как эмоциональной, так и физической. От них много сопротивления, но… есть и маленькие победы. — А твой друг? — она слегка наклонила голову. — Фрэнк? Да. Я помог, чем мог. У нас всё в порядке. Всё ещё дружим. — А Джейк?       Лицо Робби изменилось. Не в боли, а в задумчивости. — Мы наконец-то поговорили. По-настоящему поговорили. Сначала было ужасно. Но теперь… мы стали ближе. Каким-то образом.       Тереза не стала перебивать, просто позволила ему высказаться. — Иногда, — тихо продолжил Робби, — нужно опуститься на дно, прежде чем начать понимать друг друга. Перестать притворяться. Теперь он задает вопросы. Я отвечаю.       Она ​​мягко улыбнулась. — Травма может сломить человека. Иногда осколки складываются воедино даже лучше, чем прежде.       Робби уставился в чай, наблюдая, за своим искаженным отражением. — Да, — пробормотал он. — Начинает казаться, что так и есть.       Она снова перелистнула страницы, просматривая старые записи. Кончик её пальца остановился на строчке, написанной несколько недель назад. «Паника утихла после вмешательства третьего лица». — В прошлый раз ты упомянул, — осторожно сказала она, — что кто-то помог тебе пережить тяжелый период. После этого наступило что-то другое, словно туман в голове. Ты об этом думал? — Тот, кто сыграл роль героя, — сказал он с легкой, почти насмешливой улыбкой. — Я пыталась как-то завуалировать, — Тереза улыбнулась.       Он сделал глоток чая. — Ты не преувеличивала. После нашей последней сессии Деннис фактически остановил парня, который хотел меня ударить.       Она приподняла брови, но не произнесла ни слова. — Это не было чем-то серьёзным. Просто один из родителей пациентки. Растерянный. Злой. Всё можно было уладить. Но Деннис вмешался ещё до того, как кто-либо попросил.       Её ручка замерла над бумагой. — Он увидел, что тебе нужна помощь, и помог? — Да, — Робби кивнул.       На ее губах появилась мягкая улыбка. — Именно в таком человеке нуждается каждый. — Да, — повторил Робби уже тише.       На несколько мгновений единственным звуком в комнате был шелест листов в её блокноте. Когда она снова подняла взгляд, настроение изменилось. Теперь она смотрела сосредоточенно, больше не притворялась равнодушной. «Замешательство, поцелуй, отрицание, избегание» — Этот момент… открыл дверь для разговора? О том, что произошло между вами двумя?       Робби сухо и криво усмехнулся. Затем вздохнул. Провёл рукой по лицу. — Ты имеешь в виду поцелуй?       Тереза ​​наклонила голову. — Слишком резко? — Больше нет.       Он откинулся назад. Диван тихонько заскрипел под ним. — Он — причина того, что я здесь.       Ручка Терезы замерла над блокнотом. — Неужели?       Робби кивнул медленно, осторожно. — Я с ним встречаюсь.       Выражение лица Терезы оставалось нейтральным, но удивление на мгновение мелькнуло, прежде чем она тут же спрятала его.       Это не было осуждением. Просто искренняя реакция. Робби это оценил. — Что ж, — мягко сказала она, — вот это поворот.       Робби хмыкнул. — Да. Вот это поворот. — Я бы спросила, уверен ли ты, но, кажется, я уже всё понимаю, — она пристально посмотрела на него. — И я предполагаю, что именно отсюда и берётся большая часть этого напряжения. Не только из-за паники. Не только из-за работы. А ещё это.       Он снова кивнул, проводя пальцами по краю чашки. — Дело не только в нём, — сказал Робби. — Дело в том, какие эмоции он во мне вызывает. В том, как он на меня смотрит, словно мне позволено ошибаться. Словно мне позволено нуждаться в ком-то.       Он остановился, моргнув, удивленный собственной честностью. — Я и не подозревал, что мне всё это нужно. Пока он мне этого не дал.       Тереза осторожно закрыла блокнот и сложила руки на коленях. — Думаю, тебя пугают не сами отношения, — осторожно сказала она. — А то, что они настоящие. Что он видит тебя настоящего и всё равно хочет оставаться рядом.       В горле у него что-то сжалось. — Да, — хрипло ответил он. — Это… Да. — Значит, ты не сломлен, Робби. Ты просто открываешься. И это пугает. Но ещё… это давно пора было сделать. — Просто… — начал он медленно. — Деннис открывает много нового во мне. Как будто пинает банку со змеями. Мне ещё столько всего нужно осмыслить. То, что я игнорировал или избегал годами. А теперь всё это вышло наружу и я не знаю, что с этим делать. И даже несмотря на всё это, — продолжил он, смягчая голос, — он мне нравится. Мне нравится, каково это — быть рядом с ним. Мне нравится, что он не боится видеть настоящего меня… и всё равно остаётся рядом.       Тереза ​​слегка наклонила голову. — А какие аспекты, по-твоему, нуждаются во… внимании?       Робби засомневался. — Он был моим подопечным.       Она слегка кивнула, постукивая пальцами по закрытому блокноту. — Был. Прошедшее время.       Робби уже открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку. — Ты всё ещё работаешь в больнице, да? И разве ты раньше не встречался с кем-то ещё оттуда? — Это было по другому, — он вздохнул. — Конечно, — мягко ответила она. — Что ещё тебя беспокоит?       Робби на это лишь тихо рассмеялся. — Два аспекта. Во-первых, он мужчина. Это меня до сих пор пугает. А во-вторых, он молод. — И это то, чего он не может изменить, — она задумчиво кивнула — Но ты знал это ещё до того, как вступил с ним в отношения. — Я знаю. Знаю. Но…       Он вытащил телефон из кармана и, открыв чат с Деннисом протянул его.       На экране высветилось селфи Денниса, широко улыбающегося, за которым следовал хаотичный поток смайликов. — Я ничего не понимаю, — категорично заявил Робби. — Ничего. Еда, которую он называет крутой. Тренды. И отсылки. Мы словно с разных планет.       В его тоне не было раздражения. Просто искреннее недоумение. — Есть разрыв, — добавил он. — Примерно двадцать с лишним лет. Иногда кажется, что это огромная пропасть.       Тереза ​​на мгновение взглянула на экран, а затем вернула телефон. — Я понимаю, — тихо сказала она. — И да, эти различия важны. Но Деннис — взрослый человек. Уравновешенный. Способный принимать взвешенные решения. Судя по всему, он очень о тебе заботится.       Робби медленно кивнул, опустив глаза. — И пока то, что вы строите, основано на взаимном уважении, а не на дисбалансе, возраст — это всего лишь еще один фактор, который нужно учитывать. А не препятствие, — она слегка улыбнулась, голос её стал мягче. — Смайлики можно объяснить. Модную еду можно вытерпеть. А фильмы? В худшем случае, ты просто уснёшь.       Улыбка Робби, появившаяся следом, тихая и неуверенная, была настоящей.       Тереза ​​сделала небольшую пометку в своих записях, затем подняла на него тот же ясный, спокойный взгляд, которым она окидывала его всегда, когда собиралась шагнуть в более мутные и глубокие воды. — Теперь, — мягко сказала она, — давай немного вернёмся. Ты упомянул ранее, что Деннис — мужчина. Я хочу спросить, что это значит для тебя. Не как абстрактная идея, а как нечто настоящее, что действительно происходит.       Робби не ответил сразу. Его челюсть сжалась, и он снова потянулся за чаем, просто чтобы что-то подержать в руках. — Я замечаю, когда другой мужчина красив, — наконец сказал он. — Думаю, всегда замечал. В этом нет ничего нового. Но с Деннисом, — его губы дрогнули. — Это влечение. Я чувствую это. Не могу лгать об этом. Мне нравится целовать его. Мне нравится быть рядом с ним.       Он замер, уставившись в чашку. — Я недавно сказал другу, что мне плевать, что у Денниса между ног. Что это не имеет значения, — он усмехнулся себе под нос. — Но это неправда. Мне не всё равно. И я ненавижу, что мне не всё равно. — Почему? — Потому что он меня привлекает, — просто сказал Робби. И то, как он это произнес, этим низким, сдержанным тоном, скрывало в себе множество страхов. — И если он мне нравится, действительно нравится, то разве физическое влечение вообще может ставиться под вопрос? Разве это не должно быть чем-то само собой разумеющимся?       Он поднял взгляд, в его глазах читалась боль. Разочарование в себе. Честность.       Тереза ​​медленно покачала головой. — Не обязательно. Романтическое и сексуальное влечение — это не всегда одно и то же. Они могут пересекаться… но это не обязательно.       Робби молча наблюдал за ней. — Можно любить близость, — продолжила она. — То, как кто-то дает тебе почувствовать, что тебя понимают. Что ты в безопасности. И при этом испытывать неуверенность в отношении других физических аспектов отношений. Это не делает связь между вами менее реальной. Это делает ее твоей, личной.       Наступила короткая пауза. Затем Робби начал осторожно: — Я не против секса с ним. Не совсем, — Робби почесал затылок. — Это даже не совсем то, что я имею ввиду сейчас. Но я боюсь, что он просто… ждёт. Что он проявляет терпение, а я в тупике, — его голос понизился, почти до шепота. — Он такой нежный, Тереза. Такой добрый. А я даже не могу заставить себя взять его за руку на публике. Мне сорок восемь и такое ощущение, что я заново учусь строить отношения. Как будто я пропустил ту главу, которую все остальные прожили в свои двадцать. — Робби… — Тереза ​​мягко улыбнулась ему. — Не думай об этом так. Послушай, твой возраст? Это еще один фактор, который ты не можешь изменить. И да, возможно, ты заново чему-то учишься. Но это не недостаток. Это прогресс. — Я понимаю, но… Он уже знает кто он, не смотря на то, что он младше. Он не размахивает радужным флагом, но и не скрывает этого. А я просто… застрял между двух огней. Чувствую себя эгоистом, удерживая его от отношений с кем-то, кто… — «Гей и гордится этим»? — спросила Тереза. — С кем-то, кто знает, кто он такой. Кому не нужен ускоренный курс по определению собственной идентичности.       Тереза ​​усмехнулась и закрыла блокнот. — Нет, так не прокатит. Робби, мне пятьдесят восемь. За моей спиной два брака. Долгая карьера, долгая жизнь и у меня до сих пор нет чёткого определения того, кто я. У большинства людей его нет. А те, кто говорит, что знают? Обычно нечестны с собой, — она слегка наклонилась вперед, уперев локти в колени. — Ты не неудачник. Ты не опоздал. Ты просто наконец-то задаёшь важные вопросы. И да, это страшно, но это уже давно пора было сделать.       Робби сглотнул, снова слегка проведя пальцами по краю чашки. — Ты постоянно называешь это разрывами между вами, — сказала Тереза. — Но это не так. Это точки соприкосновения. Для разговора. Для доверия. А не для стыда. Тебе не нужно отвечать на все вопросы сразу. Но тебе нужно поговорить с ним об этом. Не для того, чтобы решить все проблемы. Просто… чтобы начать. Чтобы построить что-то достаточно честное и крепкое, чтобы вместе справиться с неизвестным.       Робби вздохнул. Его плечи опустились, тело глубже погрузилось в диван. — Поговорить с ним, — повторил он.       Тереза ​​кивнула. — О том, что проходит легко. Но, что еще важнее, о том, что сложно. О страхах. О вопросах. О том, что ты ещё не знаешь, как описать, — она постучала ручкой по своим записям. — Вот тут-то и начинается самое интересное, Робби. Не в определённости. А в правде.       Он не ответил сразу. Но спустя мгновение на его губах появилась кривая улыбка. — Боже, — пробормотал он, потирая лоб, — ​​он же будет надо мной смеяться, когда я скажу, что из-за его эмодзи мне понадобился сеанс психотерапим.       Тереза ​​искренне рассмеялась. — О, я на это рассчитываю. Но что-то мне подсказывает, что он будет рад, что ты проявил достаточно интереса, чтобы попытаться разобраться в своих чувствах по отношению к его эмодзи.       И Робби рассмеялся тоже.