Экспериментальная клетка

Одежду ни кто не вернул. После переохлаждения не случилось ровном счетом ничего. Страдая от безделья Итэр вернуться в омут горестных мыслей. Он перебирал в голове прошлое, но все светлые воспоминания в итоге сводились к первой встрече с Доторе. Тогда в Сумеру он впервые показал свою опасную натуру ядовитого змея, когда смог запудрить мозг Нахиде и забрать ее сердце бога. Итер явно недооценил способность Доторе залазать в голову и насаждать мысли. Пойми он это раньше — то удалось бы избежать его влияния, но сейчас уже поздно и ничего не исправить. Сейчас он не понимал чье это желание снова позвать Доторе. «Позови» «Для чего» «Он поможет пережить потерю, одиночество, заберет боль. Ты устал от этого» «Я просто хочу выбраться отсюда» «Это не возможно. За переделами арены ничего нет, только твои мертвые друзья и дикая природа» «Мои сестра…» «Тоже мертва» «Люмин…прости… Я не смог найти тебя» Воспоминая о сестре больно сжали сердце. Сожаления накатывали вместе с рваными всхлипами. Грудь сотрясалась от рвущихся наружу рыданий. Итер плакал миллион раз с того момента, как клетка накрыла его, и рыдания не приносили облегчения. Он продолжал это потому, что не мог просить Доторое унять его горе. Каждый раз взывая к новому богу Итер понимал, что тем самым принимает его власть. Мысли о сестре были не выносимы. Он представлял, какой бы могла быть его жизнь рядом с ней, здесь в Тейвате. Он бы познакомил ее с замечателными людьми, адептами, архонтами. Со Страником и Невилитом. Ей бы обязательно понравилась Навия. Навия нравится всем. Нравилась. Они бы вместе мерзли на Драконьем Хребте и согревались в горячих источниках Натлана. Он хотел разделить с ней каждый момент жизни, хороший или грустный, но Доторе отнял эту возможность навсегда. Когда нибудь ненависть и злоба утихнут, он примет свое заключение и научится с этим жить, но горе по сестре не пройдет никогда и будет фонить до последнего вздоха. «Прими пилюлю» «Он забрал все, что мне было дорого» «Взамен он даст тебе новое счастье. Доторе — милостивый бог» «Он не вернет мою сестру!» «Он дарует тебе спокойствие. Ты же хочешь, что бы боль ушла и внутри наконец воцарилась умиротворение» «Умиротворение…» Слово которое откликалось каждой клеточкой воспаленного мозга. С самого прибытия в Тейват Итер не испытывал его. Оно ускользало от него каждый раз, когда очередной Архонт отрицательно качал головой на вопросы о его Люмин. Чем сильнее он бежал — тем дальше становилась цель и вот теперь исчезла навсегда. —Забери, — с надеждой прошептал Итер. Доторе материализовался сзади оповещая о себе колыханием воздуха по обнаженной спине. Нежная ткань перчаток еле коснулась плеча Итера и остановилась. Доторе чего-то выжидал и от этого становилось не по себе с каждой секундой замирания. С плеча рука начала медленное движение к шее. Дойдя до цели резко сжалась и с силой притянула истощенное тело к широкой груди Доторе. Через тонкую ткань рубашки Итер ощутил, как горячи и напряжены его мышцы груди, как она поднимает при каждом вздохе и выдохе, когда как сам Итер стоял, затаив дыхание, боясь реакции на любое движение, боясь боли. Кто знает, что в голове у этого существа. Доторе растворялся от физической близости путешественника, от его податливого и пропитанного страхом тела. Итер был напряжен и готов рвануться бежать, ослабь он хоть немного свою хватку. Этого Доторе конечно же делать не будет, потому что чувствовал, как напрягается его член от близости Итера. Этот юнец всего на секунду прижался мягкими ягодицами к промежности Доторе и вызвал такой быстрый ответ. Две проекции Доторе возникли перед глазами Итера. Их полупрозрачные голубые тела ждали приказа. Итер почувствовал, как сзади исчезло тепло груди и образовалась пустота. Потеряв прикрытие спины Итер завертелся на месте, пытаясь определить с какой стороны последует первый удар. Он заметил, что в этот раз Доторе был без верхней одежды, только своих брюках с широким голенищем и запревленой в них синей сорочке с небрежно развязаным шейным платком. Без полного наряда и тем более без своих лун Доторе выглядил слишком расслабленым и не привычным. То ли Итер позвал его в момент приготовления ко сну, то ли он совсем не чувстовал угрозы и позволил себе безащитные вольности. Отвлекаясь на внешний вид Доторе Итер не заметил, как проекции двинулись к нему и очнулся когда его повалили лицом в пол. Этих проекций стало ощутимо больше, потому что две держали руки уперевшись коленями в лопатки, а еще две резко раздвинули ноги в стороны. Яйца коснулись холодного пола и подтянулись кверху. В таком положении унизительным было абсолютно все, особенно то, что Доторе стоял где-то сзади и мог хорошенько рассмотреть секретное место между ягодиц, чем он скорее всего и занимался в данный момент. Любые попытки пошевелиться пресекались проекциями, а вопросы и ругательства оставались незамеченными. Он не мог повернуть голосу и посмотреть, что происходит за спиной, но явно слышал шелест одежды и возню с характерным звуком трения кожи о кожу. Когда Доторе опустился на колени между раздвинутых ног Итеру по настоящему стало страшно. Не может быть другой очевидной причины пристраиваться к голой заднице. — Доторе, нет! — агрессивно не согласился путешественник. — Ничего не могу с собой поделать при виде твоего девственного очка, — Доторе ухватился за ягодицы и развел их в стороны. От вида ровных складочек, уходящих в узкое отверстие член радостно закивал. — Не могу поверить, что я буду первый и последний в твоей заднице, — не замечая активного сопротивления в ругательной форме он продолжал разминать ягодицы. Бесцеремонные сжатия и случайные мимолётные касания отверстия заполняли Итера коктейлем из стыда, страха и трепета. От этих прикосновений внутри зарождалась предательская мысль о том, что это было приятно и интересно, какие ощущения появятся, если Доторе чуть дольше задержит палец на входе. Может даже слегка погладил. Но в этот момент Доторе не был в голове Итера и не мог знать о его запретных фантазиях. Он как раз направил свой возбужденный член к отверстию и собрался протаранить его. Сердце Итера подскочило и ударилось о ребра, когда обжигающая боль пронзила задницу. Сфинктер пытался сдержать давление, но Доторе вдавливал его глубже в тазовые кости, пока он наконец не раскрылся навстречу массивной головке. Кожа лопнула в нескольких местах заливая кровью место сопротивления. Доторе безжалостно толкался внутрь не обращая на это никакого внимания. Итер задыхался от боли. Он скреб ногтями камень пола в надежде снять себя хоть на миллиметр с члена Доторе. — Расслабь задницу, будет не так больно, — будто издевкой прозвучал хриплый голос Доторе. Итер хотел возмутиться, что в его положении сложно найти причину расслабится, но не смог, так как сильно сжатая челюсть сдерживала крики внутри. Доторе ввел член до придела и Итер словил позитивную мысль, что дальше этой глубины его кишка останется целой и невредимой. Дальше были грубые ритмичные толчки по кровоточащим ранам, которые на удивление быстро закончились обильно эякуляцией. Итер открыл все это время плотно закрытые глаза и понял, что держащие его проекции исчезли вместе с Доторе. В заднице осталось странное чувство пустоты и облегчения, которое постепенно разошлось по всему телу и осело в голове. Он боялся трогать руками анус, так как все еще ощущал, как из него вытекают смешанные физиологические жидкости. То что бы он мог обнаружить вряд ли могло понравилось. Он просто был рад, что насилие закончилась и член Доторе больше не давит внутри.