Эксклюзив

Золотистые нити утреннего солнца настойчиво пробивались сквозь плотную ткань штор. Один из лучей, будто намеренно выбрав цель, замер прямо на веках Диппера. Парень недовольно поморщился, пытаясь спрятаться в складках подушки, но лучи были беспощадны. ​Медленно открыв глаза, он почувствовал привычную тяжесть во всём теле. Рука сама потянулась к тумбочке — пальцы коснулись холодного стекла телефона. Стоило только взять гаджет в руки, как тишину разрезал резкий, дребезжащий звук будильника. Диппер вздрогнул и торопливым жестом смахнул уведомление, возвращая комнате относительный покой. ​Он сел на кровати, свесив ноги, и замер, уставившись в одну точку на стене. В голове, как это часто бывает в семь утра, зароились экзистенциальные мысли. «Зачем всё это? Работа, графики, дедлайны...» В такие моменты даже идея «удачно выйти замуж и никогда не выходить из дома» казалась не такой уж абсурдной по сравнению с реальностью. ​Тишину бесцеремонно прервал резкий щелчок дверной ручки. В комнату вихрем влетела Мэйбл. В свои двадцать один она излучала столько энергии, сколько не было во всей электросети штата. ​— Эй, соня! Ты всё ещё в астрале? — весело окликнула она брата. — Давай шустрее, сегодня очень важный день! ​Она подошла ближе, окинув Диппера ласковым, но требовательным взглядом, и, не дожидаясь ответа, по-хозяйски выудила из его шкафа какие то вещи. Диппер перевел взгляд на сестру. На голове Мэйбл красовалось нечто неописуемое. — У тебя на голове… носки? — Диппер моргнул, решив, что зрение всё ещё его подводит после сна. Из её каштановых волос торчали разноцветные пятки и трикотажные изделия. ​Мэйбл замерла, заметив его странный взгляд, и приподняла одну бровь. — Что? — вызывающе спросила она. ​— Это носки? — Диппер не выдержал и тихо усмехнулся, чувствуя, как утреннее раздражение сменяется привычным умилением. ​— Так! Между прочим, на них получаются самые лучшие локоны, — Мэйбл подняла палец вверх, ни капли не смутившись. — И вообще, чего ты сидишь? У нас в десять утра съёмки. Так что дуй мыться! Ты тоже должен выглядеть на десять из десяти… ну, как и я, собственно. ​Она мельком взглянула в зеркало, довольно подмигнула своему «носочному» отражению и поправила одну из конструкций на затылке. ​— Давай ты в душ, а я пока соображу нам завтрак. ​— Мне нравится твой подход, — отозвался Диппер. ​Сон окончательно улетучился. Юноша поднялся с кровати и с удовольствием потянулся, чувствуя, как мышцы приятно напрягаются. Как омега, он был чуть изящнее сестры-альфы. Диппер зашёл в ванную, плотно закрыв дверь. Повернув кран, он дождался, пока вода станет приятно-горячей, и встал под теплые струи. Юноша запрокинул голову, позволяя потокам стекать по лицу и волосам, смывая остатки сна и тревожных мыслей. Он мог бы вечность стоять так, растворяясь в тепле, но сегодня был слишком важный день. Для Мэйбл, но и в особенности — для него самого. Последние месяцы он работал над собой до изнеможения, и сегодня настал момент истины. ​Выйдя из душа, Диппер вытер запотевшее зеркало рукой и замер, внимательно рассматривая своё отражение. ​Природа одарила его внешностью, которую многие назвали бы идеальной: фарфоровая светлая кожа, пушистые ресницы и мягкие кудри, которые после воды вились ещё сильнее. Большие глаза смотрели серьезно и чуть настороженно. Диппер знал, что ему повезло с личиком, но вот тело всегда было поводом для его внутренних споров с самим собой. ​Для омеги он выглядел образцово: хрупкий, стройный, с изящными линиями. Как бы Диппер ни старался «утяжелить» фигуру в спортзале, его сущность брала верх, сохраняя мягкость и гибкость. Раньше это его злило, но сейчас, поддерживая форму правильным питанием и тренировками, он научился использовать это как преимущество. ​— Сегодня всё это должно окупиться, — прошептал он своему отражению. ​Все его старания и вечный двигатель в лице Мэйбл вели их к этому дню. ​Диппер видел, как многие падали. Те, кто забывал, как долго и тяжело они ползли к свету, прежде чем им дали крылья, разбивались больнее всего. Иллюзия вечного успеха — самая опасная ловушка в этом жестоком бизнесе. ​Но Диппер не был дураком. Он не позволит дешевому восторгу затуманить себе мозг. Да и Мэйбл не даст ему оступиться — она вложила слишком много сил, нервов в то, чтобы разрекламировать брата и подготовить его к этому прыжку. ​Он посмотрел на свои ладони, которые слегка подрагивали. Сегодня он обязан быть безупречным. Он не имеет права упасть лицом в грязь, не тогда, когда на кону стоит всё, ради чего они с сестрой боролись. Диппер уже и сам точно не помнил тот момент, когда наука в его жизни уступила место подиуму. С детства он грезил формулами и исследованиями, и у него это чертовски хорошо получалось. Несмотря на стереотипы вроде «ты омега, твое дело — варить детей и рожать борщи». Диппер заставлял окружающих замолчать своим интеллектом. Даже самые заносчивые Альфы признавали, что этот парень соображает в разы быстрее их. ​Одним из таких людей был его дядя Форд. Он видел в племяннике этот особенный, почти болезненный интерес к познанию нового. Вспоминая редкие похвалы дяди, Диппер невольно улыбнулся — это тепло до сих пор согревало его изнутри. ​Он вышел из ванной, на ходу вытирая влажные волосы пушистым полотенцем, и направился на кухню. Но стоило ему взглянуть на стол, как улыбка мгновенно испарилась. ​— Фу… Опять эта каша? — Диппер поморщился, присаживаясь на стул. — Мэй, может, в честь кастинга приготовим что-то более… съедобное? ​Мэйбл, уже успевшая снять носки с головы (теперь её волосы рассыпались по плечам идеальными волнами), строго посмотрела на брата. ​— Мы это уже обсуждали, Дип-Дип. Пока тебя не выберут, никаких поблажек. Твой лимит — 1200 калорий в день, и ни одной калорией больше. ​Диппер со вздохом опустил взгляд в тарелку. Он уже давно забыл вкус нормальной еды, привыкнув к крошечным порциям. Иногда по ночам ему снился сочный, истекающий жиром американский бургер, горячем, о таком, после которого не считают цифры, а просто живут. — Ты выпил таблетки? — резко начала Мэйбл. — Да, — глухо ответил Диппер, не поднимая взгляд с тарелки. Прошёл уже год с тех пор, как они оставили туманную Британию ради неоновых огней Лас-Вегаса. Переезд был авантюрой: Мэйбл, обладающая поразительным чутьем на нужных людей, познакомилась с руководителем крупного агентства, который выводил моделей на уровень мировых брендов. Решение сорваться с места было мгновенным, и, глядя на то, как обернулась их жизнь, Диппер понимал — они не ошиблись. Диппер пожертвовал всем ради их с Мэйбл общей мечты — подписать контракт с известным брендом и однажды стать его лицом. Это была не просто цель, а почти клятва, данная самим себе. Он делал всё, чтобы их труд не оказался напрасным. Безвкусная еда стала нормой. Он ел сухую курицу, пресный рис и салаты без соусов, каждый раз мысленно заменяя их сочным, ароматным бургером, о котором мечтал уже несколько месяцев. Иногда запахи из уличных кафе били в нос так сильно, что приходилось сжимать зубы и отворачиваться — не из слабости, а из упрямства. Он знал, ради чего терпит. Ежедневные тренировки выматывали до дрожи в мышцах. Утро начиналось с кардио, день — с растяжки, вечер — с силовых. Боль в теле давно перестала быть врагом, она стала привычным фоном, напоминанием о том, что он движется вперёд. Каждый сантиметр, каждый рельеф был результатом дисциплины, а не удачи. Мэйбл не отставала от него ни на шаг. Взяв на себя роль его менеджера, она выкладывалась по максимуму: писала агентствам, вела переговоры, договаривалась о съёмках, просматривала десятки предложений. Иногда она подписывала для Диппера контракты с брендами, которые нельзя было назвать громкими или модными, но и безызвестными они не были. Эти шаги казались мелкими, но именно из них складывался путь. Их работа начала приносить плоды. Постепенно имя Диппера стало всплывать там, где раньше его не замечали. Его лицо узнавали, его портфолио открывали чуть дольше обычного, а письма с отказами всё чаще заменялись вежливыми «мы с вами свяжемся». И вот — приглашение. Закрытый кастинг моделей. Место, куда допускались только представители крупнейших модельных агентств и единичные частные лица. Такие, как Диппер. Моделей без агентской поддержки туда почти не приглашали — а значит, это было знаком. Большим, громким, почти пугающим. Значит, всё прошло успешно. Значит, они всё делали правильно. Значит, каждый отказ, каждая тренировка, каждый несъеденный бургер имели смысл. Они были на шаг ближе к цели.

***

Диппер вышел из машины, дожидаясь Мэйбл, чтобы пойти вместе туда, где должно было решиться всё. Туда, где покажут плоды их работы. Туда, где либо подтвердят, что они были правы, либо… нет. Он вдохнул холодный воздух через нос и на секунду прикрыл глаза, позволяя себе редкую слабость — тишину внутри. Иногда, совсем тайно, не признаваясь даже себе, он представлял другую жизнь. Ту, где он всё-таки закончил учёбу. Где дни проходили в лабораториях, среди формул, гипотез и запаха кофе. Где он исследует неизвестное, открывает новое — не для камер, а для науки. И где рядом был бы… альфа, такой же увлечённый, такой же одержимый знаниями. Не вспышками, не контрактами, а вопросами без ответов. Они бы спорили до хрипоты, засиживались допоздна и забывали о времени, потому что истина была важнее сна. Но это были лишь… мечты? Диппер резко распахнул глаза, будто поймал себя на предательской мысли. — Дип. Резкий голос Мэйбл вырвал его из размышлений. Она вышла из машины, захлопнула дверь и быстрым шагом направилась к нему, уткнувшись в телефон. Пальцы бегали по экрану, взгляд был сосредоточенным, почти напряжённым. Диппер посмотрел на сестру. Она остановилась рядом, медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Инвесторы будут присутствовать на кастинге… лично. На мгновение мир словно замер. У Диппера округлились глаза. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, глухо отдаваясь в ушах. Это уже было не просто шоу. Не просто кастинг. Это был отбор, где одна встреча, один взгляд, одно неверное движение могли изменить всё. Мэйбл сжала телефон в руке крепче и, почти шёпотом, добавила: — Очень крупные. Одним из них будет. Сам Билл Сайфер. Имя ударило сильнее холода. Уильям Сайфер — глава ювелирного дома «Нуэль», бренда, который знал каждый, кто хоть раз прикасался к миру высокой моды. Его украшения не просто носили — ими хвастались, ими мерялись статусом. Сайфер не любил шума, не давал лишних интервью и появлялся только там, где сам считал нужным. Он уже не раз выступал инвестором агентства, где работал Диппер, и правила игры были известны всем без исключения: если Билл Сайфер выбирал себе «лицо», эта модель в тот же миг становилась эксклюзивом. Лучшие показы. Контракты, о которых другие могли лишь мечтать. Обложки, закрытые мероприятия, внимание, от которого невозможно спрятаться. Их возносили так высоко, что начинало казаться — падения не существует. Пока однажды иллюзия вечности не рассыпалась. Многие забывали, как ползли к вершине, и начинали верить, что небо принадлежит им по праву. А Билл… Билл не подбирал тех, кто ломался. Он просто переставал смотреть в их сторону. Они с Мэйбл стояли друг напротив друга посреди парковки, в полном недоумении. Радоваться? Плакать? Оба ничего не понимали, оба были к такому не готовы. И где-то там, за стеклянными стенами здания, где ещё не начался кастинг, уже решалось нечто большее, чем просто выбор модели. Они вошли в здание, где уже совсем скоро должен был начаться кастинг. Почти сразу Мэйбл отошла от него к другим менеджерам. Диппер приметил, что организаторы размахнулись на полную: внутри всё выглядело как на настоящем показе высокой моды. Настоящий подиум с идеальным светом, чёрные шторы, скрывающие закулисье, экраны, камеры, строгие линии декора — ничего лишнего. Это было… странно. И в то же время впечатляюще. Такой масштаб обычно не устраивают «просто ради отбора». Людей пока оказалось не так много. Диппер почему-то ожидал толпы: десятки моделей, агентов, ассистентов, хаос и шум. Но пространство казалось нарочито разреженным, будто сюда впустили лишь строго ограниченный круг. Его взгляд почти сразу зацепился за знакомую фигуру в дальнем углу зала. Там, у кофейного столика, кто-то оживлённо жестикулировал, смеялся слишком громко и явно не вписывался в общую сдержанную атмосферу. Диппер улыбнулся и направился туда. — Уилл! — позвал он и, не дожидаясь реакции, обнял друга. — Диппер! — Уильям рассмеялся и отстранился, внимательно оглядывая его с ног до головы. — Боже, ты так исхудал. Тебя Мэйбл там вообще кормит? — Формально — да, — фыркнул Диппер. — Фактически — овсянка и вода. Они засмеялись, и напряжение, которое сжимало грудь с самого утра, чуть ослабло. С Уильямом они дружили ещё со времён жизни в Британии. Их пути ненадолго разошлись, когда Диппер, забрав документы из университета и почти поставив крест на научной карьере, уехал вместе с Мэйбл за океан покорять подиумы. Тогда это решение казалось безумием — импульсивным, опасным, почти отчаянным. Но судьба, как оказалось, любила странные виражи. Уилл всегда относился к разговорам о своей внешности с лёгким скепсисом. Он искренне считал, что все люди красивы по-своему, и не придавал комплиментам особого значения. И всё же однажды, поддавшись на уговоры друзей, он ради шутки пришёл на кастинг. К собственному шоку, его не просто заметили — его буквально оторвали с руками. Контракт с не мало известным брендом, перелёты, вспышки камер… Уилл не сразу понял, как оказался внутри этой блестящей, стремительной жизни, но освоился удивительно быстро. ​— А меня вообще кто-то замечать собирается? — раздался капризный, высокий голос. ​Диппер повернул голову и наткнулся взглядом на облако платиновых, почти белых волос. Гидеон Глифул стоял, сложив руки на груди, и всем своим видом выражал превосходство. ​— Господи, Гидеон, что ты тут делаешь? — выдохнул Диппер, даже не пытаясь скрыть скепсис. — Я думал, после того скандала тебя вообще ни в одно приличное агентство не позовут. ​— Ой, да не такой уж он был и крупный, — Гидеон пренебрежительно отмахнулся, расплывшись в своей фирменной приторной улыбке. ​— Ага, про тебя неделю трубили из каждой щели, — вставил Уилл, с опаской поглядывая на «белого пушистика». ​— В этом и был замысел! Черный пиар — тоже пиар, — самодовольно отрезал Гидеон, но тут же переключил внимание. — Ладно, что вы всё обо мне. Диппер, а ты… изменился. ​Он прищурился, обходя Диппера по кругу и оценивая его, как породистую лошадь на аукционе. Диппер невольно выпрямился. Ему льстило, что даже такой заносчивый тип, как Глифул, заметил перемены. Парень медленно повернулся, давая друзьям рассмотреть плоды своих трудов со всех сторон. ​— Месяц готовился к этому, — спокойно ответил Диппер. — Всё должно окупиться. ​— Только вот не слишком ли ты похудел? — Уилл подошел ближе, вглядываясь в лицо друга. — Ты какой-то неестественно бледный, Дип. Даже для омеги. ​— Нет, тебе кажется, — отрезал Диппер, хотя в голове на секунду предательски поплыло. — Это просто освещение здесь такое, слишком холодное. Он сжал кулак впиваясь ногтями в кожу. ​— Ну-ну, — протянул Гидеон, поправляя свой вычурный галстук. — Смотри не упади в обморок, когда выйдешь к инвесторам. Говорят, сам Билл Сайфер будет. Его запах просто раздавит тебя, если в тебе не останется сил даже на то, чтобы стоять ровно. Диппер уже собирался сказать Гидеону что-нибудь особенно едкое — такое, чтобы попало точно в цель, — но Уилл опередил его. — Ребята, давайте не ссориться, пожалуйста, — примирительно сказал он, поднимая ладони. — Времени погрызться у нас ещё будет предостаточно. В его голосе слышалась улыбка, но Диппер уловил и другое: Уилл тоже мог бы ответить колко, просто решил не сейчас. Диппер промолчал, лишь коротко выдохнул и отвернулся. — Кстати… — он сменил тему, будто невзначай. — А вот по поводу Билла Сайфера. Интересно, какой он вообще человек. Я его ни разу не видел. — Говорят, он очень красив, — протянул Гидеон с лёгкой усмешкой. — Но, честно, слухам я не особо верю. — Ну, такие альфы, как он, просто обязаны быть красивыми, — сказал Уилл и чуть грустно усмехнулся. — И, скорее всего, давно замужем. В его словах скользнула едва заметная тоска. — Ты всё ещё хочешь выйти замуж? — Диппер посмотрел на него внимательно. — А кто не хочет? — пожал плечами Уилл, встречая его взгляд. — Быть чьим-то. Единственным. Он помолчал секунду, а потом добавил: — А ты? Диппер замер. — Я… не знаю. Это была правда. И в то же время — не совсем. Он знал. Прекрасно знал. Как бы сильно его ни тянуло к науке, как бы он ни вспоминал ночи в лабораториях, разговоры с Фордом и радость открытий. Как бы он с Мэйбл ни горел мечтой стать лицом известных брендов, добиться успеха, доказать всем и себе, что они сделали правильный выбор. Где-то глубоко внутри, в той части, которую он старательно игнорировал, жило другое желание. Глупое. Тихое. Почти постыдное. Он хотел не просто контракты. Не просто признание. Он хотел встретить свою пару. Не идеальную, не сказочную — свободную. Ту, рядом с которой не нужно будет быть товаром, проектом или инвестицией. Мысль мелькнула — и он тут же попытался от неё избавиться. Не время. Не место. Не сейчас. Два часа спустя ​— Ты главное не переживай, — Мэйбл говорила быстро, её пальцы ловко проходились расческой по волосам Диппера. — Он просто не сможет отказаться от тебя. Мы слишком долго к этому шли, слишком много пахали. Теперь пришло время забирать своё! ​Она на мгновение замерла и посмотрела на брата через зеркало. Её глаза, глаза уверенной в себе Альфы, светились гордостью. — Ты затмишь их всех, Диппи. В этом здании нет никого ярче тебя. ​— Постараюсь… — выдохнул Диппер. ​Он направился к тяжелой бархатной занавеске, отделяющей закулисную суету от ослепительного блеска зала. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, а руки заметно дрожали. Сделав несколько глубоких вдохов, он заставил себя успокоиться. Секунда — и на губах застыла та самая безупречная, легкая улыбка, которой он научился на сотнях съёмок. ​— Номер пятнадцать. Диппер Пайнс! — прозвучал голос ведущего. ​Диппер шагнул вперед и в ту же секунду едва не ослеп. Десятки мощных прожекторов ударили прямо в лицо, выжигая всё вокруг белым светом. Но он не оступился. Он шел медленно и грациозно, чувствуя, как каждый его шаг отзывается ритмом в висках. Колонки сзади гремели, диктор зачитывал его достижения — Мэйбл явно постаралась, чтобы его резюме звучало как биография будущего короля индустрии. ​Диппер чувствовал на себе сотни глаз. Это было странное, почти тошнотворное чувство — люди смотрели на него не как на человека, а как на товар. Он привык к этому, но сегодня всё было иначе. ​Юноша чуть поднял взгляд на судейский стол и внезапно замер внутри, хотя внешне его походка осталась идеальной. В самом центре сидел мужчина. Он смотрел на Диппера не так, как дипперу казалось не как остальные. В его взгляде не было скуки или оценки «рыночной стоимости». Это был взгляд обжигающий, пугающе властный. ​Диппер почувствовал странный укол в памяти. Где я видел это лицо? Месяц назад….. — Это не шоу а, — цирк Мэйбл. — Диппер резко развернулся, оперся ладонями о край стола. — Они зовут «экспертов», которые верят в демонов, высших существ, заговоры… и теперь я должен сидеть напротив них и делать вид, что это всё допустимая гипотеза? — Не «делать вид», — спокойно поправила Мэйбл, наконец оторвавшись от телефона. — А быть тем самым «голосом разума». Ты же сам это умеешь. Они несут бред — ты красиво, вежливо и умно его разбираешь. Зрители обожают такое. Диппер фыркнул, проведя рукой по волосам. — Обожают, пока это смешно. А потом начинают верить. — Дип. — Мэйбл подошла ближе, положила руку ему на плечо. — Это одно интервью. Один выпуск. Большой рейтинг, куча просмотров, плюс контракт с каналом. А дальше — подиумы, обложки, нормальные бренды. Ты же сам этого хотел. Он замолчал. Хотел — да. Но не так. — И всё равно… — он устало выдохнул. — «Теория невозможного». Само название уже кричит, что там логика умирает первой. Мэйбл усмехнулась. — Знаешь, уж лучше это, чем рекламировать еду. — Согласен, это ужасно, — ответил Диппер, тоже улыбнувшись, и в этот момент зазвонил телефон. — Так, готовься, — сказала Мэйбл, — а я пойду пока разберусь тут с кое чем. Девушка вышла из помещения. Диппер стоял перед огромным зеркалом и внимательно рассматривал себя со всех сторон, проверяя каждый ракурс, каждый жест, чтобы убедиться: он идеален. Сейчас важно было показать себя с лучшей стороны, ведь от этого зависело слишком многое. — Вы очень красивы, — резко прозвучал мужской голос сзади. Диппер обернулся и увидел мужчину, который медленно подходил к нему. Альфа. Высокий, с золотистыми волосами, слегка бледными, которые играли светом, и глазами яркого, почти ослепительного золотого цвета. Он был одет в строгий черно-золотой костюм, безупречно сидящий на его телосложении. Диппер не мог не заметить: каждая деталь в этом мужчине кричала о власти, статусе и контроле. Про себя он лишь успел подумать: «Да выглядит.. не чо так», — и тут же спохватился. — Спасибо, — выдавил он, стараясь не показывать дрожь в голосе и стараясь удержать уверенную осанку. — Честно говоря, я немного удивлён, что вы согласились выступить, — мужчина остановился в паре шагов от Диппера и поставил трость, которая всё это время была у него в руках, перед собой. Обе руки лёгким, уверенным движением легли на круглую рукоятку. — Я думал, вы откажетесь. — Сам удивлён, — ответил Диппер, делая шаг назад, скрестив руки на груди. — Но у меня особо выбора не было. Он почувствовал странное напряжение, исходящее от этого мужчины. Что-то в нём казалось одновременно опасным и завораживающим. Диппер не мог понять, почему его взгляд непроизвольно цепляется за золотые глаза, почему внутри проснулась дрожь, похожая на страх и интерес одновременно. ​— И вам это нравится? — низким, обволакивающим голосом спросил мужчина, глядя Дипперу прямо в глаза. Его взгляд был настолько пронзительным, что казалось, он читает мысли, написанные на подкорке мозга. ​Диппер замер, чувствуя, как внутри него закипает привычное упрямство исследователя. Он не привык лгать, когда дело касалось логики. — Вам ответить честно или так, чтобы вам было приятно? — спросил юноша, выпрямив спину. ​Билл чуть приподнял уголки губ в едва заметной, интригующей улыбке. — Честно. Я ценю искренность гораздо выше вежливости. ​— Честно? Нет, мне не нравится, — отрезал Диппер. — На мой взгляд, всё это — полная антинаучная фигня, в которую могут верить либо дети, либо психически нездоровые люди. Никто в здравом уме не станет утверждать, что какие-то там «демоны», «бабадуки» или как их там называют, существуют на самом деле. И уж тем более, что они бродят среди нас, мечтая сожрать наши души. Подобными бреднями можно запугать ребенка, но для взрослого человека с критическим мышлением это просто абсурд. ​Диппер замолчал, глядя на мужчину в упор. Он ожидал насмешки, раздражения или того, что его сейчас же выставят за дверь за такую дерзость. Однако Мужчина не выглядел разочарованным. Напротив, в его золотистых глазах вспыхнул опасный, почти азартный огонек. Было очевидно, что ему чертовски нравится то, что он слышит. Наше время. После кастинга… ​— Диппер Пайнс, ты полнейший, набитый опилками идиот! — голос Мэйбл сорвался на крик. — Как у тебя вообще язык повернулся сказать Биллу Сайферу, что у него проблемы с психикой?! Прямо в лицо! ​Диппер сидел на краю кровати, судорожно сжимая в руках телефон. Где была фотография самого Сайфера и светилась свежая статья с заголовком: «Империя Нуэль объявляет новых фаворитов». Он снова и снова прокручивал в голове тот момент на интервью. Вспоминая, как он, ослепленный собственным упрямством, советовал человеку, от которого зависела их с сестрой карьера, пойти полечиться… Дипперу хотелось провалиться сквозь землю. ​— А может… может, он забыл? Я всё-таки не знал что.. это он — тихо сказал он, с надеждой глядя на сестру. ​Мэйбл, которая до этого металась по комнате, готовая буквально придушить своего непутевого брата, резко остановилась. Она тяжело оперлась руками о столик, опустив голову так, что её длинные каштановые волосы рассыпались по столешнице. Как Альфа, она лучше понимала законы этого мира: люди вроде Билла Сайфера не забывают оскорблений. ​— Замолчи! Ты и так уже наговорил на десять лет вперед! — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха за их будущее. — Такие, как Сайфер, не прощают дерзости. Они ломают тех, кто смеет идти против них. Если… ​Договорить она не успела. Резкий, почти оглушительный звук открывающейся двери заставил обоих вздрогнуть. В квартиру вихрем влетели Уилл и Гидеон. ​— Нас взяли! Нас взяли! Контракт! — вопил Уилл, размахивая какими-то бумагами. Его лицо сияло от абсолютного, детского счастья. ​Гидеон шел следом, слегка прикрывая уши ладонями от криков друга, но на его лице тоже играла самодовольная улыбка. Он выглядел так, будто лично завоевал весь мир. ​Диппер замер. Сердце, которое только что готово было остановиться от страха, пропустило удар. Неужели? Судьба, до этого момента бившая его под дых, вдруг решила сжалиться? ​На мгновение Дипперу показалось, что все тревоги уходят на второй план. Он выдохнул, чувствуя, как мышцы расслабляются. Но как же он ошибался. ​У судьбы на него были свои, куда более ужасные планы.