Эксклюзив

Яркие лучи утреннего солнца пробились сквозь щель между тяжелыми занавесками. Словно нацеленные лазеры, они нашли свой путь и ударили прямо по плотно сомкнутым векам Диппера. Омега болезненно поморщился, пытаясь спрятаться от света, и рискнул приоткрыть глаза. ​В ту же секунду в виски словно вбили раскаленные гвозди. Голова отозвалась такой острой, пульсирующей болью, что Диппер невольно вскрикнул и прижал ладони к черепу. Мысли в голове путались, превращаясь в липкий серый кисель; он отчаянно пытался вспомнить, что произошло вчера после того, как он в ужасе выбежал из фотостудии. Но память подсовывала лишь обрывки: холодный дождь, бокал вина и чьи-то сильные руки. ​— Сильно болит? ​Низкий, бархатный мужской голос раздался так близко, что Диппер ощутил вибрацию воздуха кожей. ​Он резко распахнул глаза и повернул голову к источнику звука. Сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Это было последнее, что он ожидал увидеть субботним утром в собственной постели. (Или не в собственной?) ​Рядом с ним, подперев голову рукой, лежал Билл Сайфер. Его золотистые глаз смотрели на Диппера с мягкой, почти хищной усмешкой, а уголки губ были едва заметно приподняты. ​— Вы... Вы что здесь делаете?! — голос Диппера сорвался на хриплый вскрик. ​Только в этот момент до него дошло самое страшное. Билл был полуобнажен: золотистая кожа его плеч и широкой груди мягко отсвечивала в утреннем свете, и на нем не было ни следа одежды выше пояса. В голове Диппера моментально сложился пазл, от которого захотелось провалиться сквозь землю: Альфа.Голый. В одной постели с ним. ​Диппер судорожно отвел взгляд от Сайфера и, затаив дыхание, приподнял край одеяла. ​Шок. ​Под одеялом на нем самом не оказалось ничего, кроме нижнего белья. ​Щеки Диппера в одно мгновение вспыхнули густым, обжигающим пурпуром. В горле пересохло, а паника ледяной волной окатила позвоночник. ​— Спокойно, Сосна, — промурлыкал Билл, наблюдая за тем, как парень стремительно меняет цвета от белого до ярко-красного. — Ты вчера был не в том состоянии, чтобы заботиться о дресс-коде. Диппер обернулся к Сайферу тот так же неподвижно лежал на боку, подпирая голову рукой. Его расслабленная поза и эта невыносимая, понимающая ухмылка говорили о том, что Альфу до глубины души забавляет реакция омеги. ​Мысли в голове Диппера метались так хаотично, что они буквально манили Сайфера. Биллу стоило огромных усилий сдерживаться, чтобы не прочитать их — они так и просились наружу, дразня его воображение. Но он держал себя в руках. В конце концов, он был Альфой, и сейчас ему гораздо больше нравилось наблюдать за живыми эмоциями этого деревца, чем просто взламывать его разум. ​— В смысле?.. — едва слышно прошептал Диппер. Голос не слушался, а горло окончательно пересохло. ​— Так ты действительно ничего не помнишь? — Сайфер приподнял бровь, и усмешка на его губах стала еще шире, почти торжествующей. — Какой же забавный мальчишка мне попался. ​— Что... что я должен помнить? — Диппер спросил это еще тише. ​Его воображение уже рисовало самые жуткие картины их возможной ночи. Шок сменился парализующим страхом: а вдруг он сделал что-то непоправимое? ​— Ты вчера явно переоценил свои силы, Сосна, — протянул Билл, наслаждаясь тем, как Диппер бледнеет и краснеет одновременно. — Честно признаться, я не ожидал, что в такое маленькое тело может влиться столько алкоголя без остатка. ​Сайфер внимательно наблюдал, как на лице Диппера отражается целая гамма чувств: от облегчения (значит, была всего лишь пьянка?) до нового витка паники. ​— Я... я много пил? — Диппер зажмурился, и в памяти всплыл далекий, как в тумане, звон бокалов и бархатистый смех Билла. — И что я... что я делал? ​Билл чуть подался вперед, так что Диппер почувствовал исходящий от него жар. ​— О, ты был крайне... откровенен, — прошептал Альфа, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Ты рассказал мне много интересного. И, кажется, даже пытался убедить меня, что мои кисти рук — это самое сексуальное, что ты видел в жизни. Щёки Диппера и без того пылали, но теперь краска залила и уши, и нос, и даже шею — всё его лицо превратилось в один сплошной сочный помидор.Не выдержав позора, он судорожно натянул одеяло до самых глаз, мечтая просто раствориться в матрасе. Билл больше не сдерживался: в комнате раздался его низкий, искренний смех. Реакция парня веселила его до глубины души. ​— Ты так набрался, Сосна, что мне пришлось везти тебя к себе, — сквозь смех произнёс Билл, откидываясь на подушки. — Из того бреда, что ты нёс, я не понял ни слова о твоём адресе. ​Да, алкоголь всегда был для Диппера злейшим врагом, особенно когда накладывался на дикий стресс во время съёмок. Разум просто отключился, оставив вместо себя лишь голые эмоции. ​После мучительной минутной паузы, во время которой под одеялом происходила внутренняя борьба, Диппер всё же подал голос. Его интересовало лишь одно, и этот вопрос буквально жёг ему язык. ​— А… — он запнулся, голос прозвучал глухо из-под ткани. — У нас что-то… было? ​Он произнёс это максимально коротко, умирая от стыда за саму возможность такого вопроса. На эти слова Билл улыбнулся ещё шире и медленно, с каким-то странным достоинством покачал головой. ​— Нет, Сосна, ничего не было, — усмехнулся Билл, и в его голосе проскользнули ироничные нотки. — И, признаться, меня даже немного обижает то, какого ты обо мне мнения. Меня конечно называют демон, но не привык пользоваться беспомощностью пьяных мальчиков. ​Диппер почувствовал, как огромный, тяжелый камень, давивший на грудь, наконец-то скатился вниз. Стало так легко, что он даже рискнул высунуть нос из-под одеяла. Слава богу! С этим мужчиной у них ничего не было. Диппер меньше всего на свете хотел бы отдать свой «первый раз» по пьяни, совершенно ничего не помня и не контролируя. ​— Простите, — выдохнул он, чувствуя, как паника медленно отступает, оставляя после себя лишь жуткую слабость и похмельную головную боль. — Я просто… я испугался. ​Билл сузил глаз, разглядывая его с каким-то новым, нечитаемым выражением. ​— Испугался меня или того, что тебе могло понравиться? — вкрадчиво уточнил он. Билл лениво перевёл взгляд на Диппера, который всё ещё выглядел так, будто его только что ударило током. Юноша был красный как рак, и это зрелище заставило Сайфера снова тихо рассмеяться. ​— Вчера ты был настолько пьян, Сосна, что даже если бы ты сам очень сильно захотел — ничего бы не вышло. Ты едва коснулся подушки и сразу вырубился, — Билл закинул руки за голову, демонстрируя идеальный рельеф мышц. ​— И слава богу... — выдохнул Диппер и бессильно повалился обратно на подушку. ​На мгновение стало спокойнее. Если не брать в расчёт тот факт, что он лежит в одной постели со своим непредсказуемым боссом, всё было почти хорошо. Но об этом позоре Диппер решил подумать как-нибудь попозже. А сейчас у него чертовский болит голова. ​— А ещё... что ещё вчера было? — он снова повернулся к Биллу, внутренне сжимаясь и готовясь услышать о каком-нибудь очередном постыдном поступке. — Я заранее прошу прощения за своё неподобающее поведение. Честно, сам от себя такого не ожидал. ​Билл лишь усмехнулся, его взгляд стал более мягким, но в нём всё ещё плясали лукавые искорки. ​— Не переживай ты так, с кем не бывает. Главное, что твои худшие опасения не сбылись, — сказал Билл, и его взгляд медленно, почти ощутимо скользнул по обнажённой груди омеги. ​Диппер хотел было повторить свой вопрос, на который Билл так и не ответил прямо, решив, что Альфа его просто игнорирует. Ему жизненно важно было знать подробности их «весёлого» вечера, но Сайфер снова его опередил. ​— Не хочешь принять душ? — вкрадчиво спросил Билл. — А то я чертовски да. Но так как я джентльмен, уступаю ванную тебе... но, если ты хочешь, можем сходить и вместе? ​Билл резко подался вперёд, сокращая расстояние между их лицами до нескольких сантиметров. Диппера словно пружиной подбросило с кровати. ​— Нет! Нет... я пожалуй сам! — выкрикнул он, путаясь в одеяле и пытаясь поскорее встать на ноги. ​— Ванная прямо по коридору, там найдёшь чистую одежду, — бросил Билл вслед, лениво опустив взгляд ниже, откровенно и беззастенчиво разглядывая стройную фигуру парня. — Но вообще, можешь постоять так ещё немного. Мне нравится вид, — добавил Сайфер с хищной, собственнической улыбкой. ​Диппера не нужно было просить дважды. Едва почувствовав на себе этот обжигающий взгляд, он пулей вылетел из спальни и скрылся за дверью душа, мечтая только о том, чтобы холодная вода помогла ему прийти в себя.. Билл проводил взглядом мальчишку. Как только дверь ванной захлопнулась, насмешливая улыбка мгновенно сползла с его лица, сменившись выражением глухого раздражения. Он тяжело рухнул на спину, зарываясь пальцами в растрепанные золотистые волосы, а затем с силой надавил на веки, словно пытаясь вытравить из головы навязчивые образы. Какой еще, к черту, «джентльмен»? Вспыхнула мысль в голове Сайфера. В голове Сайфера ядовитым роем крутились совсем другие сценарии. По его первоначальному плану этот омега должен был сейчас лежать в этой самой постели с широко раздвинутыми ногами, всхлипывая от удовольствия и изнеможения. Билл представлял, как довел бы его до такого состояния, что Диппер не смог бы даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы сбежать в душ. ​Но реальность больно била по самолюбию. Парнишка сейчас смывал с себя остатки вчерашнего вечера, а Сайфер лежал один, сходя с ума от собственного воздержания. Он до боли в костях помнил каждую секунду вчерашней ночи. Помнил, как пьяный, податливый Диппер сам прижимался к нему, ища тепла. Как эти огромные, затуманенные алкоголем глаза смотрели на него с безоружным доверием. ​Билл отчетливо ощущал тот момент, когда его возбуждение встретилось с ответной реакцией Диппера — этот горячий контакт через ткань одежды едва не лишил его рассудка. Он помнил, как смотрел на полураздетого омегу на своих простынях и... остановился. Он, великий манипулятор и Повелитель Разума, который выстроил весь этот спектакль в ресторане именно ради такого финала, просто не позволил себе коснуться его. Тот вечер в ресторане… ​Диппер не впервые посещал такого типа роскошных заведений, но никогда еще он не чувствовал себя настолько неуместно. Его небрежный вид — несуразная куртка и растрепанные кудри — резко контрастировал с золотым блеском интерьера. Если бы Мэйбл увидела его сейчас, она бы закопала его заживо за такой «модный провал». ​Мэйбл… При мысли о сестре сердце Диппера кольнуло виной. Она была уверена, что он празднует успех с друзьями, а не сидит в самом роскошным ресторане города с человеком, который фактически владеет их будущим. Всё ведь шло идеально: много месяцев подготовки, жесткий отбор, и, наконец, подписка контракта на целых 2 года с брендом «Ноэль». Но Диппер никак не ожидал, что бонусом к контракту пойдет личный ужин с самим Биллом Сайфером. ​Пока они шли к столику, Диппер ловил на себе странные, изучающие взгляды хостес и официантов. Это был не просто интерес — в их глазах читалось немое благоговение, смешанное с шоком. Еще бы: Сайфер никогда не приводил сюда случайных людей.​ Сам Диппер никогда раньше не был в ресторане наедине с Альфой. У него просто не было на это времени, да и желания тоже. Он одновременно гордился своей независимостью и до смерти ее боялся. Ему уже исполнился двадцать один год, но у него до сих пор не было течки — того самого момента окончательного созревания. Мэйбл его успокаивала тем что у них в роду у всех так , все омеги в семие пайнсов поздний цветы так что просто стоит ждать. Говорила мэйбал каждый раз когда Диппер хотел поить проверить у врача. Эта мысль освобождала его, позволяя полностью отдаваться их с Мэйбл мечте, не отвлекаясь на биологические зовы. Но в то же время отсутствие собственного запаха пугало его. ​Ведь он был Омегой. И где-то в глубине души ему отчаянно хотелось чувствовать себя полноценным. Хотелось, перестать быть сильным хотелось чтобы сильный Альфа мог учуять его, выделить из толпы... Но его кожа пахла лишь дождем и дешевым мылом, в то время как от Билла исходил такой мощный аромат власти и уверенности, что у Диппера кружилась голова. Он чувствовал себя «неправильным» омегой, сидящим напротив идеального альфы. ​— О чём задумался? — Резкий, пронзительный голос Билла заставил Диппера вздрогнуть. ​Юноша поспешно вынырнул из своих невеселых мыслей и поднял взгляд на Сайфера. Они уже сидели за столиком, и официант, бесшумно возникший рядом, положил перед ними меню в тяжелых кожаных переплетах. ​— Да так... о своём, — тихо пробормотал Диппер и уткнулся в список блюд. Цены здесь были просто заоблачными — цифры в меню казались нереальными, словно номера телефонов. Тем временем как Диппер выбирал блюда поднимая от удивление цен брови, ​Билл задержал взгляд на Диппере чуть дольше, чем позволяли приличия. Если честно, Сайфер сам не до конца понимал, почему этот мальчишка всё ещё сидит напротив него. Он не ожидал встретить его на той выставке, а уж тем более не ожидал, что какой-то омега посмеет облить его кофе. ​У Билла был один пунктик, настоящий «пунктик»: он ненавидел, когда портили его вещи. Его гардеробные лопались от эксклюзивных костюмов, но это не имело значения — любая пятнышко на одежде вызывало у него вспышку ярости. В ту секунду, когда Диппер заляпал его пиджак, Билл искренне хотел раздавить наглеца, стереть его в порошок прямо там, на глазах у толпы. ​Но потом он увидел эти глаза. Испуганные, влажные, как у загнанного оленёнка, они смотрели на него с таким искренним ужасом и мольбой, что гнев Сайфера испарился, не оставив и следа. Когда этот мягкий, дрожащий голос начал рассыпаться в извинениях, Билл почувствовал нечто иное. ​Он наблюдал за тем, как мечутся эти очаровательные глаза, как подрагивают губы омеги, и это зрелище отозвалось внизу живота неожиданной, резкой тяжестью. В штанах стало тесно. Гнев трансформировался в тёмное, хищное желание. Сайферу вдруг до безумия захотелось увидеть, как этот испуганный взгляд подернется дымкой наслаждения, а этот нежный голос сорвется на хриплый крик, умоляя Альфу не останавливаться. ​Именно поэтому они сейчас были здесь. Билл хотел распробовать этот десерт не спеша. ​— Как смотришь на бокал полусладкого? — вкрадчиво спросил Билл. ​Он заметил, как в глубине глаз Диппера вспыхнул искренний, почти детский интерес, который юноша тут же попытался подавить. ​— Я, пожалуй, откажусь... У меня слишком болезненная тяга к алкоголю во время съёмок, — пробормотал Диппер, тут же прикусив язык. ​О, зря он это сказал. Ох как не стоило этого говорить! В голове Сайфера моментально выстроилась детальная картина: Диппер, расслабленный вином, становится более покладистым, горячим и податливым. Билл почти кожей чувствовал, как этот омега будет пахнуть под ним, когда алкоголь снимет все барьеры и заставит его перестать сдерживать свои феромоны. ​Билл незаметно принюхался. Он снова ничего не почувствовал — ни единой нотки, хотя омега сидел совсем рядом. И на том злополучном шоу, где Диппер должен был сниматься, Билл тоже не уловил ни единого намека на его аромат. Однако Сайфер не заподозрил неладного. Он списал это на годы строжайшей выдержки и блокаторы: многие модели в индустрии горстями пили таблетки, чтобы их запах не отвлекал команду от работы. Билла это устраивало — до поры до времени. ​— И всё-таки я настаиваю, — произнес Билл, не разрывая зрительного контакта. ​Он видел Диппера насквозь. Видел, что тот чертовски хочет хотя бы глотка, чтобы унять дрожь в руках и заглушить панику, которая билась в его сознании с самого момента их встречи. ​— Один бокал не сделает из тебя преступника,сосенка. Но он поможет нам найти общий язык. Ты ведь хочешь, чтобы наше сотрудничество было... приятным? ​Билл сделал знак официанту, и тот, словно ждал этой команды вечность, тут же направился к их столику с бутылкой коллекционного вина. Официант бесшумно наполнил бокалы рубиновой жидкостью и так же незаметно исчез. Билл взял свой бокал, медленно покачивая его; он видел собственное отражение в колышущемся вине — хищный, торжествующий взгляд. Он поднял бокал на уровень глаз Диппера, приглашая того к действию. ​— Поднимем бокал за нашу встречу, — произнёс Билл, буквально пригвождая омегу своим взором к месту. ​Диппер несмело протянул руку, их бокалы встретились с мелодичным звоном. Сделав первый глоток, Диппер замер. Боже, это было неописуемо. Вкус был божественным, обволакивающим и терпким. Это было именно то, в чём он отчаянно нуждался после бесконечных часов под вечным стрессом. Хотя сегодня у него был официальный выходной, мысли о завтрашних съёмках уже отзывались в теле фантомной усталостью и тревогой, но это вино... оно стало для него идеальным антивирусом. ​— Это чудесно, — выдохнул Диппер, и на его губах наконец-то появилась робкая, искренняя улыбка. — У вас потрясающий вкус, мистер Сайфер. ​— Польщён, — коротко отозвался Билл. ​В этот момент официант принёс основные блюда, аромат которых мгновенно заполнил пространство вокруг стола. Конечно, пить на голодный желудок было плохой идеей, но Дипперу уже было наплевать — тепло приятно растекалось по венам, расслабляя вечно напряженные плечи. Билл же о своём здоровье не беспокоился вовсе; его занимало совсем другое. ​Он наблюдал за тем, как щёки Диппера начинают розоветь, а взгляд становится чуть более расфокусированным и мягким. Защитные барьеры омеги начали рушиться один за другим под действием дорогого алкоголя. ​Вечер обещает быть горячим, — подумал Билл, предвкушая, как скоро этот правильный мальчик превратится в нечто совершенно иное в его руках. Но Билл чертовски ошибался: судьба и предсказуемый секс в этот вечер были явно не на его стороне. Вопреки всем ожиданиям Сайфера, Диппер упорно не желал превращаться в пьяную развалину. После третьего бокала о его состоянии напоминали лишь сияющая, расслабленная улыбка да пунцовые пятна на щеках. В остальном он оставался в поразительно здравом уме. Омега не пьянел до потери сознания, но зато стал удивительно открытым. Диппер свободно шутил, смеялся над остротами Билла и сам задавал вопросы, от которых Сайфер порой вскидывал брови в изумлении. Биллу это нравилось — ему нравилось видеть, как это сбрасывает свои колючие доспехи и перестаёт быть скованным. В какой-то момент Диппер сам, словно невзначай, начал тянуться руками к ладоням Билла, и Альфа был совершенно не против этой игры. ​Однако коварство дорогого вина проявилось в тот момент, когда пришло время уходить. Стоило им подняться из-за стола, как пол под ногами Диппера предательски качнулся. Алкоголь ударил в голову с запоздалой силой, и омега просто прилип к Биллу, теряя равновесие. Билл тут же собственнически обхватил его за талию, прижимая к своему боку и поддерживая, чтобы тот не упал. Это прикосновение отозвалось в теле Альфы мощным разрядом. Ему безумно нравилось ощущать эту податливость; он уже в красках представлял, как Диппер будет выгибаться под ним в постели. ​Они дошли до машины, и там Билл окончательно потерял самообладание. Ну какой Альфа сможет сдержаться, когда такой милый омега всем телом прижимается к его груди и смотрит снизу вверх затуманенным, невинным взглядом? Билл поддался на эту неосознанную провокацию. Он резко сократил расстояние и поцеловал его, властно и требовательно пробираясь в этот желанный, пахнущий вином ротик. Диппер невольно приоткрыл рот от такого напора. Он отвечал неумело, путаясь в собственных чувствах и движениях — до этого момента в его жизни не было ни одного настоящего поцелуя. Сильные руки Альфы стальным кольцом обхватили его, прижимая это податливое, хрупкое тело почти вплотную. Диппер просто плыл в этой первобытной силе, теряя связь с реальностью. Поцелуй длился долго, становясь всё более страстным и требовательным. Билл не давал юноше отстраниться, он целовал властно, словно заявляя свои права на каждый выдох, на каждое движение губ Диппера. Омега лишь беспомощно следовал за ним, отвечая так искренне и неловко, что это заводило Сайфера ещё сильнее. ​Когда воздух в лёгких окончательно закончился, Билл всё же заставил себя отпрянуть, хотя всё его нутро протестовало против этого. Он положил ладони на пылающие щёки Диппера и замер, жадно разглядывая это личико и припухшие, влажные от поцелуя губы. Билл отчетливо ощущал, как джинсы стали невыносимо тесными. Великий и ужасный Билл Сайфер, кажется, едва мог держать себя в узде после обычного, пусть и чертовски горячего поцелуя. ​— Садись в машину, Сосенка, — голос Билла прозвучал непривычно хрипло. ​Он открыл перед ним дверцу, дождался, пока Диппер опустится на сиденье, и плотно закрыл её. Обойдя автомобиль и усаживаясь за руль, Билл раздражённо выдохнул. Как же всё-таки сложно иметь дело с людьми! Будь на месте Диппера кто-то другой, Билл бы уже давно просто телепортировал их обоих в спальню, но он понимал: если он сделает это сейчас, он просто до смерти напугает омегу. А пугать его раньше времени в его планы не входило. Как они доехали до дома Билла, Диппер помнил лишь обрывками. В памяти отпечаталась тяжёлая, горячая ладонь Билла на его бедре и то, как на каждом красном сигнале светофора Сайфер нетерпеливо тянулся к нему за новым, обжигающим поцелуем. Разум омеги окончательно поплыл, превращая реальность в череду вспышек и ощущений. Едва они переступили порог дома, Билл, не теряя ни секунды, начал раздевать Диппера прямо в прихожей. Сайферу казалось странным, почти невероятным, что омега совершенно не выпускает феромоны. Даже чувствуя явное возбуждение Диппера, Билл не ощущал в воздухе ни единой нотки его аромата. ​Оказавшись в спальне, Сайфер повалил юношу на широкую кровать и жадно приник к его шее — туда, где у омег обычно находится железа для метки. Он ожидал почувствовать взрыв сладости, призывный запах течки или хотя бы едва уловимый аромат страха, но... там не было ничего. Пустота. ​Билл резко отстранился и взглядом хищника окинул Диппера. Тот лежал перед ним, полуобнажённый, без толстовки и брюк, с широко раздвинутыми ногами — идеальное приглашение, о котором Билл мечтал весь вечер. Пьяные, подернутые дымкой глаза Диппера смотрели на него с безоружной покорностью. Сайфер до безумия хотел этого парнишку, но этот странный фактор — полное отсутствие запаха — внезапно подействовал на него как ушат холодной воды. Это шло вразрез со всеми законами природы. ​— Блять... — прошипел Билл, рывком поднимаясь с кровати. ​Он тяжело дышал, пытаясь совладать с собой. Но стоило ему обернуться, чтобы снова взглянуть на добычу, как он замер. Диппер, измотанный стрессом дня, алкоголем и ласками Альфы, просто... уснул. Прямо так, в этой вызывающей позе, он провалился в глубокий, беспробудный сон. Билл вышел из спальни, бросив последний, потемневший от желания взгляд на спящего Диппера, и с негромким щелчком прикрыл дверь. Тяжёлыми шагами он направился к бару. Ему нужно было что-то покрепче вина. Достав бутылку тёмного рома, он плеснул себе щедрую порцию, даже не заботясь о льде. ​Сайфер не понимал, что с ним происходит. Почему он затормозил? Отсутствие запаха у омеги — это аномалия. Мысль о том, что парень может быть бетой, промелькнула и тут же исчезла. Биллу было плевать на вторичный пол, он не раз развлекался и с бетами, но именно с этим мальчишкой всё было иначе. Что-то внутри него — древнее, инстинктивное — требовало подтверждения, призыва, того самого сладкого аромата, который ставит точку в охоте. ​Он был уверен, что Диппер — омега. Он видел это в каждом его жесте, в линии плеч, в том, как тот отвечал на поцелуй. Но эта стерильная чистота его кожи сводила Сайфера с ума. Это было неестественно, почти пугающе. ​Билл залпом выпил ром, чувствуя, как крепкий алкоголь обжигает горло, но это не помогало. Член в штанах пульсировал так сильно, что по коленям пробегала судорога. Впервые в жизни Билл Сайфер сдерживал себя, и эта воздержания была для него мучительнее любой пытки. Он стоял в пустой гостиной, сжимая стакан так, что грани впивались в ладонь, и слушал тишину собственного дома, в котором сейчас спал единственный человек, сумевший его остановить, сам того не зная. Внезапно воздух в гостиной сгустился, и прямо перед Биллом, на полированной поверхности стола, из облака едкого розового дыма материализовалась Перонника. Она сидела в вальяжной позе, закинув ногу на ногу, и в её глазах плясали насмешливые искры. ​— Сгини. Не до тебя сейчас, — процедил Билл сквозь зубы, даже не удостоив её взглядом. Он снова наполнил стакан, и звук льющейся жидкости казался оглушительным в гробовой тишине. ​— Оу, наш великий Сайфер злится? Неужели твоя маленькая игрушка не смогла сделать то, для чего ты её сюда притащил? — Перонника спрыгнула со стола и плавной, кошачьей походкой подошла к нему. — Но ты ведь знаешь, что я... ​Она медленно положила ладонь на его обнажённую грудь, ведя пальцами по рельефным мышцам. Билл замер. Пальцы, сжимавшие стакан, побелели от напряжения; казалось, стекло вот-вот лопнет, не выдержав его ярости. ​— Я сказал: исчезни, Перонника, — в его голосе прозвучала такая неприкрытая агрессия, что воздух вокруг начал вибрировать. — И не смей больше так появляться. Если он тебя увидит... ​— То что? — Перонника дерзко убрала руку и скрестила их на груди, вызывающе глядя ему в лицо. — Ты извёл себя и всех вокруг ради этого никчёмного человечишки? Ради чего, Билл? Ты теряешь хватку. Что сделал этот человек что не смогла я? ​Билл медленно повернул к ней голову. Его глаза вспыхнули зловещим алым светом, выжигая остатки человеческого облика. ​— Кажется, я выразился недостаточно ясно? Свали нахер отсюда. И пока я сам тебя не вызову — чтобы глаза мои тебя не видели, — прорычал он. ​Сайфер резко взмахнул рукой. Комнату озарила ослепительная вспышка голубого пламени. Он не просто выставил её — он вышвырнул её из своего пространства, телепортировав в самую глухую и безжизненную пустыню, чтобы у неё было достаточно времени поучиться уму-разуму в одиночестве. ​Оставшись один, Билл тяжело оперся на стол. Гнев всё еще клокотал в нём, но тишина из спальни, где спала его маленькая игрушка, действовала на него странным, почти болезненным успокоительным.

***

Перонника не могла понять двух вещей: почему пиры не могут длится вечно и что, чёрт возьми, творится в голове её владыки — Уильяма Сайфера. ​В зале разливалась негромкая, обволакивающая музыка. Вспышки камер слепили всех присутствующих, жадно ловя каждое движение изысканного омеги, стоявшего в центре. В его тонких пальцах поблёскивало дорогое кольцо — центральный элемент новой коллекции. Диппер смотрел прямо в объектив, и в его взгляде читалась та самая смесь невинности и скрытой силы, которую так ценили фотографы. Перонника оставалась невидимой для окружающих. Она медленно подошла ближе к юноше, изучая его черты лица. Она искренне не понимала: что этот человек мог сделать такого, чтобы всерьёз заинтересовать Сайфера? ​Скрестив руки на груди, она с раздражением вспомнила сорванную Жатву. Из-за этого «соснового» мальчишки ей пришлось битых два часа улаживать дела с высокопоставленными чинами, которых Билл успел довести до белого каления своей выходкой. Конечно, в лицо Сайферу никто и слова не скажет — они все лишь трусливо поджимают хвосты и ссутся в трусы при одном его упоминании. Перонника и сама была одной из них. Страх преследовал её повсюду, но она научилась мастерски его скрывать и добиваться своего. Она прекрасно знала, на что способен этот безумный Билл. Она знала, как он крошит разум людей и иных существ, превращая их в пустые оболочки. Она видела, что случается с теми, кто забыл простое правило: страх не должен покидать тебя, когда ты смотришь на Сайфера. ​Но этот чёртов омега... этот бесполезный, смертный человечишка, кажется, правил не знал. И это бесило её больше всего. Особенно Пероннику задело то, что на днях. Когда она увидела Билла в ресторане с этим мальчишкой, она была уверена: Сайфер просто переспит с ним и успокоится. Билл не раз так поступал — он преследовал цель, пока не получал своё, а потом выбрасывал игрушку. Конечно, на этот раз его игра казалась чуть серьезней, но кто знает, что творится в голове Повелителя Разума? Так пыталась себя успокоиться Перонника Но тот вечер в ресторане, когда Билл не тронул пьяного омегу. Когда парнишка захмелел, и его податливое тело поддалось действию алкоголя, Сайфер не сделал того, что делал десятилетиями. Он... не сделал абсолютно ничего. Просто отвез его к себе и всё. КОНЕЦ. И когда она хотела ему помочь, этот скупердяй отправил её в пустыню она два дня не смогла от туда выбратся! Этот поступок Сайфера стал для неё смертным приговором её гордыне.Билл проявил терпение? Но на эти вопросы она не сумела найти ответы. Перонника знала этого Альфу ещё со времён падения Люцифера. Она была первой из его свиты, единственной, кто поднялся вместе с ним — пусть и не с самого дна, но она старалась об этом не думать. Она выжгла из памяти тот факт, что именно Сайфер достал её из пучины страданий, когда Верховные заклеймили её грешницей прелюбодеяние. Она забыла, сколько раз её тело насиловали и уродовали те, кто считал себя праведниками. Она забыла, что они с Биллом никогда не были равны. ​Ей понадобилась тысяча лет, чтобы Сайфер начал доверять ей и советоваться с ней. И это признание окончательно затуманило её разум: она искренне верила, что сумела покорить зверя, приручить сам Разум. ​Но, глядя на Диппера, она задыхалась от несправедливости. Этот чёртов человечишка за пару месяцев сделал то, на что у неё ушёл не один век. Он просто был собой, а Билл... Билл смотрел на него так, как никогда не смотрел на неё. Перонника крепче сжала челюсти. Вспышки камер продолжали ослеплять зал, но в её глазах стояла лишь холодная тьма. Если этот омега — ключ к сердцу Сайфера, то она сделает всё, чтобы этот ключ сломался.