Баллада о поющих змеях

Уроки прошли в штатном режиме, если можно было назвать штатным то состояние, в котором Тейрис провела первую половину дня. С самого утра мысли беспорядочно крутились в голове, натыкаясь друг на друга и разбегаясь в разные стороны, стоило только попытаться ухватить хоть одну. Вчера был один из самых тяжёлых дней за всё время учёбы в Хогвартсе — день, который оставил после себя тягучую головную боль, слабость в мышцах и тяжёлые веки, норовившие опуститься при первой же возможности. На лекции Бинса Тейрис забралась за последнюю парту, закуталась в мантию с головой и провалилась в глубокую, тревожную дремоту. В мыслях лихорадочно носились обрывки вчерашнего диалога с Реддлом. Тейрис не верила ему. Однозначно нет. Хоть его вчерашний ответ до глубины ранил её, но верить, а тем более доверять ему она не станет. Профессор-призрак не заметил сопящую студентку — его монотонный голос гудел где-то на периферии, смешиваясь с гулом в её собственной голове, и это было даже к лучшему. Разговаривать сегодня не хотелось абсолютно. Особенно с Реддлом, который, к её удивлению, тоже не проявлял никакого желания общаться — за весь день он ни разу не обернулся в её сторону. — Тебе нужно после уроков хорошенько отдохнуть, — сказала Вальбурга, когда они вышли из класса, и дотронулась прохладной ладонью до руки Тейрис. — Ты выглядишь так, будто неделю не спала. — Ага… — только и смогла проскулить Тейрис, плетясь рядом с подругами и чувствуя, как коридор слегка покачивается перед глазами. Зельеварение, вопреки опасениям, прошло отлично. Несмотря на дрожащие руки и постоянное желание прикрыть глаза, Тейрис каким-то чудом собралась. Она точно отмерила травы, выдержала нужное время на огне, тщательно размешала в правильном направлении — тело делало всё само, по памяти, наработанной годами практики. Котёл заурчал ровно в тот момент, когда кремовая пена приобрела требуемый оттенок, и тонкий аромат настоя подтвердил успех. Студенты за соседними партами переглянулись с лёгкой завистью, а профессор Слизнорт подошёл, заглянул в котёл и расплылся в довольной улыбке. — Превосходно, мисс Добринг, просто превосходно! — его голос плыл где-то с права. — Идеальная консистенция, чистый цвет… Вы определённо заслуживаете высшего балла. Тейрис кивнула, принимая похвалу, и механически собрала вещи. После занятий она кое-как доплелась до подземелий, ввалилась в пустую спальню и рухнула на кровать, даже не раздеваясь. И это было лучшей идеей за весь день. Ведь после двух часов крепкого сна, голова перестала гудеть. Тейрис лежала на спине, раскинув руки, и чувствовала под пальцами мягкую ткань одеяла, как подушка проминается под затылком, как собственное дыхание ровно поднимает и опускает грудь. Где-то далеко, за толщей каменных стен, тикали часы, отмеряя каждую секунду. Из соседней комнаты доносилось приглушённое потрескивание камина и редкие, едва различимые голоса — студенты в гостиной переговаривались. Она сделала глубокий вдох и открыла глаза. В ту же секунду её сердце пропустило удар. Прямо перед её лицом, в каком-то дюйме от носа, парило лицо. Бледное, полупрозрачное, с огромными круглыми очками на переносице и белесыми, выпученными глазами. Тейрис вскрикнула приподнимаясь на локтях. Прошло несколько секунд, прежде чем её мозг сумел обработать увиденное. — Ой, а ты проснулась! — пропела она тонким, ноющим голосом. — А я уже думала, ты никогда не откроешь глаза. Сидела тут, сидела, смотрела, как ты спишь. Ты знаешь, что у тебя ресницы дрожат, когда ты видишь сны? Ужасно интересно. Я люблю смотреть на спящих людей. Они такие… беззащитные. Особенно когда храпят. А ты не храпишь, кстати. Тейрис села на кровати, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы успокоить дыхание. — Миртл, какого чёрта ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне стало скучно, — беззаботно ответила Миртл, взлетая под потолок и оттуда свешиваясь вниз. — Разве призракам можно проникать в спальни?! — выругалась Тейрис, опуская ноги с кровати. — А ты думаешь, как Оливия Хорнби понемногу сходит с ума?! — взвизгла Миртл и покружилась над потолком. Тейрис поежилась и обернулась на остальные кровати: никого. Странно, значит все в гостиной. — Миртл, я всё понимаю, но я сейчас не в лучшем настроении, чтобы общаться с призраками. Ты должна уйти. Все планы Тейрис на спокойный вечер были обречены. Она уже несколько раз пожалела, что вообще тогда заговорила с этой ненормальной! Но в тот же момент какая-то весьма правильная часть её личности, ведомая состраданием к прокажённым, заставляла выслушать девочку. Бедную, мёртвую девочку, скорее всего убитую другом детства в женском туалете! Тейрис даже усмехнулась, а после в груди кольнуло чувство стыда, и она быстро убрала злорадную ухмылку. — Я столько могу рассказать! Ты ведь, кстати, обещала, что напишешь про меня песню! — Миртл, песни могут писаться годами! — Тейя завязала волосы в упругий пучок, следя за движениями призрака. — Ладно, ладно… — Миртл надулась, но ненадолго. — Ты знала, что у Гриффиндорки с четвёртого курса нашли целую пачку веселящих леденцов? Она так рыдала в моём туалете, что я начала с неё смеяться, а она ещё больше начала ныть. Забавно. Тейрис с недоумением смотрела на прыщавую девочку, висящую под потолком, и теперь понимала, почему никто не разбирался в деталях её смерти… Ей подумалось о том, были ли учителя, которые выдохнули с облегчением после её кончины? Мерлин, что у неё за мысли? — А ещё про любовные зелья могу рассказать, — продолжала Миртл, не замечая субтитров на лице Тейрис. — Это моя любимая тема. Вот, например, парень с Когтеврана, с пятого курса. Симпатичный такой, шатен, в квиддич играет. К нему одна девица подкатывала — ума не приложу, зачем. Ну, подлила ему зелье один раз. Он потом две недели ходил сам не свой, на неё заглядывался, а она уже к другому переметнулась. Бедняга. — И часто такое бывает? — спросила Тейрис из вежливости. — Да не особо, — махнула рукой Миртл. — Но есть один человек, про которого я уже сбилась со счёта. Тейрис нахмурилась, хотя уже догадывалась, кого назовёт Миртл. — Тот самый, который помог школе узнать, кто убил меня, — Миртл мечтательно закатила глаза. — Красавчик Том Реддл. Ты его знаешь. Его все знают. Кто бы сомневался… — И что с ним? — спросила Тейрис, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Милая моя, — Миртл спустилась пониже и перешла на заговорщический шёпот, — я уже потеряла счёт, сколько раз в туалет прибегали девчонки, мечтающие его охмурить. С разных факультетов, с разных курсов. Одна с Пуффендуя даже целый ритуал пыталась провести. Представляешь? В туалете! Свечи расставила, заклинание какое-то бормотала. Думала, что я не замечу. А я всё видела. — И часто? — Регулярно! — Миртл даже подпрыгнула от возбуждения. — Примерно раз в месяц какая-нибудь дурочка решает, что именно она та самая, которая его растопит. Приходят с флакончиками, с рецептами, с надеждой в глазах. А он знаешь что? Он даже никак на них не реагирует! Как это — не реагирует? Амортенция — одно из самых сильных любовных зелий, его действие не зависит от воли человека. Запах, который сводит с ума, навязчивые мысли, непреодолимое влечение. Тейрис попыталась представить, каково это — жить с постоянным знанием, что в любой момент тебе что-то подсыпят в тыквенный сок. Ходить по школе и знать, что десятки девчонок только и мечтают лишить тебя воли, превратив в марионетку. И при этом сохранять такое ледяное спокойствие… Какая же самооценка должна быть у Реддла, который знает, что по нему сходят с ума половина школы? Даже жутко… — А ты… — продолжила Миртл, понижая голос и хитро щурясь, — ты знаешь, что я иногда подглядываю? — За кем? — насторожилась Тейрис. — Ну, в ванной комнате для старост, — захихикала Миртл. — Туда же только старосты могут заходить, а я — везде могу. И знаешь, этот Реддл… он там часто бывает. После отбоя. И я тебе скажу, он очень даже… — Миртл! — резко перебила Тейрис, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Я не хочу это слышать! — Почему? — искренне удивилась Миртл. — Он же правда красиво сложен. Я понимаю, почему девочки так убиваются. У него эти плечи, и спина, и вообще там такой… — Миртл! — Тейрис закрыла лицо руками. — Тебе же всего четырнадцать! — Ну и что? — Миртл надулась. — Во-первых, мне четырнадцать навсегда. А во-вторых, я хоть и мёртвая, но не слепая. И потом, ты бы видела, что я в библиотеке иногда наблюдаю. Там такое парочки иногда вытворяют, что хоть святых вызывай! Это было категорически неправильно выслушивать такие вещи от маленькой девочки, которая наблюдает за голым парнем, а по совместительству собственным убийцей. Значит Реддл ходит после отбоя в теплую ванну и плавает в пузырьках… Только зачем Тейрис эта информация, которая после вчерашнего вечера вообще усваиваться не должна. — Это всё, что ты хотела мне сказать? — спросила Тейрис, надеясь на положительный ответ. — Нет, ещё я хотела предупредить тебя о том, чтобы ты была осторожнее с зеркалами, — загадочно произнесла Миртл, понижая голос до шёпота. — С зеркалами? — переспросила Тейрис, не понимая, к чему она клонит. — Ну да. Знаешь, некоторые призраки умеют через них проходить. Например — Пивз, он просто обожает пугать девушек, когда они причёсываются. Влетает в зеркало с другой стороны, строит рожи, а они визжат. Забавно, конечно, но иногда он перебарщивает. Тейрис уставилась на неё в недоумении. — Это предупреждение? — А что? — обиделась Миртл. — Я же по-дружески. И вообще, это ещё не всё. — О, Мерлин, — простонала Тейрис, падая обратно на подушку. — Я серьёзно! — Миртл подлетела ближе. — Ты знаешь, что в Хогвартсе есть места, куда лучше не соваться без провожатого? Например, лестница в северной башне — она на седьмой ступеньке проваливается. Я сама видела, как один студент оттуда кубарем летел. Хорошо, что отделался только синяками. Тейрис закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Что-нибудь ещё? — Ещё? — Миртл задумалась. — А, ну да. Последнее. Берегись парней, которые слишком сладко разговаривают. Я знаю, о чём говорю. Меня один такой уговаривал на третьем курсе пойти с ним в теплицы. Мальчишка был красивый, с тёмными кудрями и в очень красивом пиджаке. Хорошо, что я не пошла — он потом с другой пошёл, и она потом в больничное крыло попала. — Это был несчастный случай? — Несчастный? — фыркнула Миртл. — Он специально её туда завёл, чтобы над ней посмеяться. Вот такие они, мальчики. С виду милые, а внутри — монстры. Через несколько минут Миртл Уоррен наконец удалилась, и Тейрис осталась одна. Тишина, опустившаяся на спальню, была обманчивой — вместо желанного покоя она принесла с собой лишь глухое беспокойство. Тейрис провела ладонями по лицу, задержав пальцы у висков, где пульс бился неровно и слишком часто. Тревога пульсировала где-то под рёбрами, настойчиво напоминая: отдыхать некогда. Уже и так много времени потрачено в пустую! Те часы, что оставались до отбоя, можно было провести с пользой, а не лежать без дела, глядя в балдахин. Она села на кровать и решительно откинула одеяло, но пальцы на мгновение замерли, сжав край простыни. В библиотеку — значит, в библиотеку. Первым делом нужно было переодеться. Тейрис терпеть не могла расхаживать по замку в выходные часы в зелёной форме. К тому же после нескольких часов сна в мятой мантии тело зудело и требовало свежести. Она подошла к сундуку и, покопавшись, извлекла тёмно-синее платье с длинными облегающими рукавами. Тейя натянула тёплые чулки и надела мягкие кожаные балетки позволяющие двигаться бесшумно. Она расчесала густые золотистые волосы, отливающие серебряными оттенками и заплела в их с помощью палочки. Она разделила волосы на две части и, ловко орудуя заклинанием, заплела от висков к затылку две тугие косы в технике обратного плетения. Они выступали над остальной массой волос, уводя лицо от надоевших прядей. Остальные локоны она оставила распущенными — они ниспадали на спину и плечи крупными, чёткими волнами, выглядевшими естественно, но при этом аккуратно уложенными. Пару тонких прядок она выпустила у щёк — они слегка вились у висков. Тейрис засмотрелась на своё отражение. Даже в богатых одеждах в ней сохранялась та прозрачная, почти призрачная хрупкость, которую не могли скрыть никакие наряды: тонкая шея, выступающие ключицы, узкие запястья. И на этом бледном лице с золотистыми волосами и светлыми бровями единственным по-настоящему живым пятном казались глаза. Большие, миндалевидные, они меняли цвет в зависимости от света: то синие, как вечернее небо, то серые, точно зимнее море перед штормом. Она знала, что красива. И, несмотря на все свои комплексы, у неё хватало смелости признать это. Тейрис знала, что нос у неё чуть длинноват. Знала, что левая бровь выгибается не так, как правая. Знала, что кожа на локтях чуть грубее, чем хотелось бы, а на правом запястье — маленький шрам, оставшийся после падения с лошади… Она цокнула языком и закатила глаза от своих собственных мыслей. Прикусив нижнюю губу, всё же накинула мантию, опасаясь простыть из-за сквозняков и холода, которые вечно гуляли по каменным коридорам Хогвартса. По понедельникам в замке было многолюдно — группки студентов с разных факультетов слонялись между этажами, обсуждая домашние задания и последние сплетни. Тейрис лавировала между ними, стараясь не привлекать внимания, и через четверть часа добралась до четвёртого этажа. Слава Мерлину, ей удалось немного поспать — ноги не были ватными, голова почти не гудела, и даже тревога, которая грызла её всю дорогу, немного отступила. У входа в библиотеку она достала бумагу, заранее подписанную профессором Гербертом Бири. Тот удивился просьбе, но подписал без лишних вопросов — видимо, решил, что талантливая студентка еще и книжный червь. Тейрис показала пропуск библиотекарше, и та, окинув её подозрительным взглядом поверх очков, молча кивнула и отперла тяжёлую решётчатую дверь, ведущую в Запретную секцию. Тейрис шагнула внутрь, и дверь с лязгом закрылась за спиной. Стеллажи уходили вверх настолько высоко, что терялись в полумраке под потолком. Тёмное дерево, местами потрескавшееся от возраста, было покрыто замысловатой резьбой — драконы, змеи, какие-то символы, значения которых Тейрис не знала. Книги стояли плотными рядами, корешок к корешку. Некоторые переплеты были кожаными, с металлическими углами, другие — тканевыми, выцветшими до такой степени, что невозможно было разобрать цвет. Тут и там попадались свитки, засунутые в ниши, и толстые фолианты, которые не помещались на полках и лежали стопками прямо на полу. Спустя тридцать минут, Тейрис выделила для себя несколько ветхих книг и одну поновее. Жаль, что не было такого заклинания, чтобы найти нужную информацию сразу, а не листать часами пыльные страницы. Несколько книжек оказались совсем не информативными и Тейрис потратила впустую драгоценные минуты своей жизни. А вот следующая книга оказалась именно тем, что она искала — справочником чистокровных семей Британии, с генеалогическими древами, краткими историями и гербами. Страницы были тонкими, почти прозрачными, исписанными витиеватым почерком, который местами выцвел до бледно-коричневого. — Себастьян Селлоу, Селлоу, — шептала она, водя пальцем по строчкам. — Где же ты? Она дошла до конца алфавитного указателя и закрыла раздел на букву «С». Пусто. Ни одного Селлоу. Ни в основном списке, ни в примечаниях. Тейрис решила разобраться с этой личностью позже и наконец-то приступить к фамилиям на букву М или Н. Что оказалось весьма проблематично. Макмилланы — древний род, верные сторонники Министерства, их герб украшал страницу. Мраксы — потомки Салазара Слизерина, обнищавшие к концу девятнадцатого века. Мальсиберы — поменьше, но тоже с историей, уходящей корнями в средневековье. Малфои — с примечаниями о связях с французской аристократией и тёмными делишками. Тейрис обессилено опустила голову на стол и проскулила, несколько раз постучав лбом по деревянной поверхности. — Решила проверить прочность библиотечной мебели? Она дернулась подняла голову. В проходе между стеллажами стоял, Мальсибер, прислонившись плечом к корешкам каких-то древних фолиантов. В руке он держал пару книг, а на лице застыло выражение скучающего любопытства. — У вас традиция подходить со спины? — Эффект неожиданности, — он чуть наклонил голову. — Работает безотказно. — Работает, — Тейрис потерла лоб. — Из-за вас у меня сердце когда-нибудь остановится. — Постараюсь, чтобы это случилось не сегодня, — он скользнул взглядом по столу, заваленному книгами. — Что ищешь? — Рецепт жабьих сосков, — притворно вздохнула она. — Очень редкое издание, между прочим. — Тебе стоит перестать общаться с пуффендуйцами, — заметил он, но усмехнулся. Морвин, не спрашивая разрешения, шагнул ближе и взял верхнюю книгу. Пролистал пару страниц, потом отложил, взял следующую. — Справочники чистокровных родов, — заметил он, не отвечая на колкость. — Ищу кое-что. — И успешно? — заинтересованный взгляд зеленых глаз остановился на золотых волосах Тейрис. Она сжала губы, не отвечая. По лицу Морвина скользнула тень понимания, уголки губ тронула усмешка. Он коротко кивнул, словно прочитал в синих глазах всё, что она не решилась сказать вслух, и опустился на стул напротив. В воздухе повисло напряжение. — Поможешь? — сказала Тейрис, не до конца осознавая, что произнесла. Он поднялся, но не ушёл. Вместо этого взял с соседнего стеллажа тонкий потрёпанный свиток в кожаном тубусе и положил перед ней. — Третий ряд сверху, красный тубус. Списки студентов до 1920 годов. Если твой Себастьян Селлоу учился в Хогвартсе, то его имя должно быть здесь. Тейрис замерла. — Откуда ты… — начала она, но он перебил. — Я слышал, как ты ныла и проговоривала его имя. И прошу заметить, что пользуюсь таким навыком, как читать между строк. Она открыла книгу, сняв со своего лица признаки удивления и начала читать. Блэки, Булстроуды, Гринграссы… Тейрис уже начала терять надежду, когда наткнулась на запись: «Себастьян Селлоу был исключён из школы Чародейства и Волшебства Хогвартс в 1891 году за использования непростительных заклинаний». Не совсем то, что она ожидала прочитать. Тейрис расчистила лицо для эффекта, задействовав всё своё актёрское мастерство, и с надменной невозмутимостью громко вздохнула, чтобы Морвин понял: наконец-то она нашла то, что искала. В голове заработали шестеренки: третий ряд сверху, красный тубус. Рядом с ним стояли другие — синие, зелёные, с такими же потёртыми корешками. Если здесь был список студентов тех лет, то и имя её отца должно было упоминаться. Не будет же она перед Мальсибером раскрывать все карты? Не он один здесь такой умный. — Нашла? — спросил он. — Ага, — Тейрис откинулась на спинку стула и посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — Ты весьма полезен. — И что там? — он склонил голову. — Исключили, — Тейрис посмотрела на книгу. — За непростительное. — Богатая биография для одного абзаца. — Бедная биография для целой жизни, — парировала Тейрис. Очевидно, что доверять им не стоило. Но если Мальсибер и услышал имя Себастьян Селлоу, вряд ли оно могло быть связано с её семьей — шанс, что информация окажется полезной для Реддла, был ничтожно мал. По крайней мере, Тейрис хотела в это верить. Однако после легилименции она уже не была так уверена, что Том хоть как-то сдерживается в способах добывать важные сведения. Этих индюков стоило как следует запутать. Особенно учитывая, что на столе перед ней лежали списки чистокровных семей, которые сами по себе выглядели подозрительно. Бедная полукровка, ищущая отголоски уважения в магическом мире… — Профессор Бири будет не в восторге от такой информации, — сказала она, наблюдая из-под ресниц за его реакцией. — Ты для него ищешь? — Не совсем для него, — Тейрис позволила себе лёгкую усмешку и откинулась на спинку стула. — Мы же ставим спектакль, и там одна из сквозных тем — утрата и прощание с прошлым. Вот он мне и сказал пойти в библиотеку, почитать о разных волшебниках, чьи судьбы могли бы вдохновить. Представляешь? А я случайно нарвалась на Бинса, который нёс какую-то околесицу про восстание гоблинов, но между делом упомянул этого Себастьяна. Стало интересно — и вот я здесь. — Тебе разве не говорили, что с Бинсом ни в коем случае пересекаться вне урока нельзя? — проговорил Мальсибер, вставая и поправляя рубашку тонкими пальцами. Тейрис усмехнулась, наблюдая за ним из-под ресниц. — Теперь буду знать. Мальсибер фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Он как-то поймал меня в коридоре и полтора часа рассказывал о влиянии гоблинских войн на экономику магической Британии. Я опоздал на ужин. — И наверное, до сих пор благодарен судьбе за этот бесценный опыт? — съязвила Тейрис. — Ежедневно, — усмехнулся он в ответ. Мальсибер, кажется, купился на её историю. Или делал вид, что купился, — с этими слизеринцами никогда нельзя быть уверенной до конца. — Ладно, Добринг, удачи с твоими…спектаклями, — он махнул рукой, направляясь к выходу, но на полпути остановился и обернулся. — И передавай привет Лестрейнджу. Если увидишь его раньше меня. — С чего бы мне его видеть? — Тейрис приподняла бровь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну, вы же теперь вроде как… — он замялся, подбирая слово, — часто пересекаетесь. — Мы учимся на одном курсе, Мальсибер. Это называется «однокурсники». — Как скажешь, — он усмехнулся и скрылся за стеллажами.