Замок Лорда Абеля Уокера

      Замок Лорда Абеля Уокера не любил гостей.       Он вырастал из скалы, стены его дышали сыростью, шпили вонзались в низкое небо, задерживая облака вокруг себя. Мрачный ров не отражал ничего, даже полную луну, висящую над лесом.       Ни одного огня. Ни единой живой души на стенах.       Абисс Рейзор перешёл мост.       Сапоги стучали по камню, и этот звук падал в бездну по обе стороны рва и не возвращался.       Он не знал, зачем идёт. Знал только, что не может не идти. Страсть гнала его через леса и болота, не давая передышки.       Замок ждал.       Не гостей, не путников — только того, кто не побоится переступить порог. Того, кто останется.       И ждал на пороге замка Лорд Абель Уокер.       Он стоял неподвижно. Тяжёлый плащ с меховым воротником скрывал фигуру, свет факелов не мог коснуться его лица — только обводил, оставляя черты размытыми, словно художник никак не решался закончить портрет, отчаявшись передать сходство. Волосы — платиновые, длиной до плеч — лежали вокруг лица туманным облаком.       Длинные бледные пальцы сжимали связку ключей. Абисс вдруг остро осознал, как сильно хочет прикоснуться к ним. Не к ключам — к этим пальцам.       — Ты пришёл, — сказал Лорд Абель.       Голос его не выдавал ни возраста, ни эмоций. Как камень, из которого этот замок сложен, он был холоден и твёрд.       — Я пришёл, мой Лорд, — ответил Абисс.       Абель долго смотрел на него.       — Входи, — наконец сказал он.       И Абисс переступил порог.

***

      Внутри было холодно.       Абисса встретил тяжёлый запах, в котором смешались холод камня, влажность, дым, старость и что-то сладковатое, похожее на увядшие лилии. Свет факелов колебался, выхватывая из мрака то обломок колонны, то край гобелена с выцветшими фигурами. Абисс шёл по анфиладе пустых залов, и с каждым шагом стены вздыхали, то сужаясь до щели, то раздвигаясь в бесконечность.       В Большом зале горел только один камин, но его пламени хватало, чтобы комнату заполнили причудливые тени. Семь дверей — семь тёмных прямоугольников — выстроились вдоль стен, словно собрались посмотреть на пришедшего. Абисс мог бы поклясться, что совсем недавно вместо них была темнота.       — Ты хочешь увидеть, что за дверями, — произнёс Абель. Это не было вопросом.       — Да.       — Ты ещё не понял, куда попал.       — Я понял, — Абисс шагнул ближе. — Вы позвали меня не затем, чтобы я смотрел на закрытые двери. Вы позвали меня, потому что устали открывать их в одиночестве.       Проход к первой двери был узок, камень здесь сочился влагой, и факелы горели тускло, словно нехотя. Дверь возникла из мрака внезапно — железная, тяжёлая, с грубыми заклёпками и полосами, похожими на шрамы от страшных ран. Ключ в связке был самым старым — чёрный металл, тронутый рыжиной, бороздки на нём напоминали вены, вздувшиеся под тонкой кожей. Абель вставил его в скважину, замок щёлкнул.       — Не отводи взгляд, — сказал Абель. — Что бы ты там ни увидел.       Абисс кивнул.       В несколько толчков дверь открылась.

***

      Свет здесь был красным.       Абисс ждал ужаса. Камер пыток. Кровавых пятен на стенах. Тел, скелетов, следов невыразимых преступлений. Вместо этого он увидел сердце.       Оно висело в центре комнаты, без опоры и поддержки, не заключённое в клетку из рёбер, не погружённое в сосуд с бальзамирующим веществом. Просто парило в пустоте, окружённое алым ореолом, который пульсировал в такт медленным тяжёлым ударам.       Бум. Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.       Это было сердце Лорда Абеля. И оно горело.       Абисс чувствовал, как собственное сердце сбивается с ритма, пытаясь подстроиться. Жар этого огня питался не дровами, а снами, которые боялись стать явью, затаёнными желаниями, спрятанной страстью. Она копилась здесь, не находя выхода, и превратилась в пламя, пожирающее само себя.       — Я думал, — тихо сказал Абель у него за спиной, — что если запереть это достаточно глубоко, оно задохнётся и умрёт.       — Но оно не умерло, — прошептал Абисс.       — Нет.       Абисс приблизился. Сердце билось в такт его шагам — или это его шаги приноравливались к ударам чужого сердца? Жар становился нестерпимым, опалил щёки, губы, веки; какая-то шальная искра отскочила в его левый глаз. Абисс не закрыл его и не отвёл взгляд.       Воздух здесь был густым, как сироп, им невозможно было дышать, но Абисс дышал — жадно, глубоко, наполняя лёгкие обжигающей пряной сладостью.       Пальцы коснулись пульсирующей плоти — невозможно горячей.              Абисс закусил губу до крови, но не отдёрнул руку. Потому что под этим жаром он чувствовал другое. Тоску. Голод. Одиночество, такое древнее, что оно въелось в каждую частичку этого сердца, и сколько бы оно ни содрогалось, выталкивая накопившееся, сколько бы ни горело, освободиться не могло.       Сердце под его ладонью забилось часто, испуганно — и вдруг огонь жадно подался к нему.       Жар окутал его. Абисс рванул застёжку своего плаща. Тяжёлая ткань упала на пол.       — Что ты чувствуешь? — спросил Абель.       — Вас, Лорд Абель, — ответил Абисс. — Я чувствую вас.       Абель молчал. Стоял у порога, сжимая в пальцах связку ключей, и смотрел, как Абисс касается его сердца.       — Вам холодно, — вдруг сказал Абисс, глядя в пламя. — Вам всё время холодно, да?       Абель не ответил.       Абисс наконец-то повернулся. Смело взглянул своими глазами — один был голубым, как ясное небо, которого замок давно уже не помнил, в другом разгоралась искра пламени страсти.       — Вы замёрзнете, — сказал он. — Если так и будете стоять. Неужели холод кожи лучше превращающегося в пепел сердца?       — Ты отвёл взгляд.       — Этот огонь теперь всегда со мной, Лорд Абель.       Абисс подошёл к нему вплотную. Поднял руки — и опустил их на плечи Абеля, поверх тяжёлого мехового воротника.       — Позвольте, — выдохнул он.       Абель смотрел на него не дыша.       Абисс медленно потянул плащ вниз. Ткань скользнула с плеч, упала к ногам, и под ней оказалась одежда, будто сшитая из ночного мрака. Из этой черноты выступали бледные очертания: ладони, длинная шея, лицо. Волосы, освободившись от воротника, рассыпались по плечам, и стало видно, что на концах они имеют лиловый оттенок.       Абисс обнял Абеля — погрузился в черноту, прижавшись грудью к груди, щекой к щеке. Одна его рука провела по напряжённой спине, пальцы задели прохладные платиновые пряди — словно зачерпнули свежевыпавший снег. Абисс ничего не говорил. Просто стоял, чувствуя, как чужое тело медленно, неуверенно оттаивает в его руках.       Абисс дышал. Медленно, глубоко, согревая ледяную кожу своим дыханием. Аромат напоминал запах белых цветов, распустившихся вопреки всему в морозную ночь; казалось, он мог бы превратиться в пар или осыпаться льдинками.       Абель не двигался. Но Абисс чувствовал, как под его ладонью, прижатой к груди Абеля, сквозь тонкое марево чёрной рубашки, начинает стучать молот. Сначала робко, едва различимо. Потом сильнее. Потом — в унисон с алым сердцем за их спинами.       Бум. Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.       — Вы слышите? — шепнул Абисс. — Оно бьётся.       — Мне всегда казалось, — сказал Абель тихо, — что если кто-то увидит это, он либо сбежит, либо захочет уничтожить. Потому что это неправильно. Чувствовать так сильно — неправильно. Желать так сильно — неправильно.       — Кто вам это сказал?       Абель не ответил.       — Это ошибка, — сказал Абисс. — Чувствовать так сильно — это дар. Желать так сильно — это жизнь. А вы заперли жизнь в темнице, и ваш замок превратился в склеп.       — Мне страшно, — признался Абель.       Слова дались ему с трудом, словно он вырывал их из груди голыми руками.       — Я знаю, — сказал Абисс. — Я тоже боюсь. Боюсь, что вы прогоните меня. Боюсь, что окажусь недостаточно смелым, чтобы выдержать всё, что вы прячете за этими дверями.       — Абисс…       — Но я здесь. И я не уйду. Я согрею вас, — сказал Абисс. — Я буду греть вас столько, сколько позволите, Лорд Абель.       Абель смотрел на него долго. Так долго, что алый свет начал меркнуть.       А затем он взял руки Абисса в свои.       Холодные пальцы разжались, и тяжёлая связка ключей перетекла из его ладони в ладонь Абисса.       — Это не я позволяю, — тихо сказал Абель. — Это ты разрешаешь мне.       Кольцо в руке обжигало. Семь ключей. Семь дверей. Семь тайн, которые Абель Уокер носил в себе.       Сердце за их спинами вспыхнуло ярче. Алый свет залил комнату, заставил тени отступить к стенам, выхватил из мрака каждую трещину в камне, каждую пылинку в воздухе.       Замок Лорда Абеля Уокера сделал первый вздох после долгой зимы.       Страсть больше не была заперта. Она ждала своего часа, свернувшись теплым зверем у порога, готовая появиться, как только её позовут.       Абисс стоял возле двери алой комнаты, сжимая в руке новообретённую связку ключей.       — Куда теперь, Лорд Абель? — спросил он.       Абель смотрел на него.       — Теперь вперёд.       И Абисс шагнул в коридор.