До следующей жизни

Салем, Массачусетс, 1692 год Элиза Феркл никогда не думала, что умрет в семнадцать лет. Она представляла себе долгую жизнь, полную магии и приключений. Может быть, даже путешествие в Европу, о которой так много рассказывал Итан. Он описывал Лондон с его мощеными улочками и тайными магическими кварталами, Париж с его изысканными волшебными салонами, где ведьмы и волшебники могли спокойно практиковать свое искусство, не опасаясь костра. Но вместо этого она стояла здесь, привязанная к столбу посреди городской площади, а толпа маглов выкрикивала проклятия и требовала ее смерти. Дым уже поднимался от основания костра, когда кто-то из толпы бросил первый факел. Сухое дерево вспыхнуло мгновенно, и языки пламени потянулись вверх, жадные и беспощадные. Элиза попыталась сглотнуть, но горло пересохло от страха и едкого дыма. — Ведьма! — кричала какая-то женщина в толпе, та самая Энн Патнэм, которая еще месяц назад улыбалась Элизе на рынке. — Сжечь ведьму! — Итан! — прохрипела Элиза, поворачивая голову направо, туда, где горел второй костер. Он был всего в нескольких футах от нее, но казалось, что между ними целая пропасть. Веревки впивались ему в запястья так же жестоко, как и ей. Его темные волосы, почти черные, спутались и прилипли ко лбу от пота. Рубашка была порвана, ее разодрали во время допроса, когда искали «метку дьявола». Не нашли, конечно. Как могли найти то, чего не существовало? Но это не имело значения. Салемским судьям не нужны были доказательства. — Элли, — он повернул к ней лицо, и даже сквозь сажу и грязь она увидела его серые глаза. Те самые глаза, цвета бурного моря перед штормом, в которые она влюбилась два года назад, когда он впервые появился в их маленьком магическом сообществе. — Не смотри на них. Смотри на меня. Она кивнула, моргая, чтобы прогнать слезы. Плакать сейчас было глупо. Пламя поднималось все выше, обжигая ей ноги даже сквозь плотную ткань юбки. Элиза зажмурилась от боли, но тут же открыла глаза снова. Она обещала ему смотреть. Только на него. Итан был красив, даже сейчас, когда лицо его было покрыто синяками от побоев. Темные волосы обрамляли резкие черты лица, а серые глаза смотрели на нее с такой нежностью, что сердце Элизы сжалось от боли. Он появился в Салеме три года назад, молодой волшебник, чьи предки были выходцами из Англии. Ее же мать была из старинной магической семьи Массачусетса, а отец выходец из Шотландии. Они подходили друг другу. Два изгоя в консервативном магическом сообществе Салема. — Мы могли бы сбежать, — прошептала она, хотя знала, что это бессмысленно. Они могли бы. Если бы не этот проклятый охотник за головами. Джебедайя Крейн. Она запомнит это имя навсегда или хотя бы на те несколько минут, что ей осталось жить. Волшебник-наемник, продажная тварь, которая выслеживала магов по всей Англии и сдавала их кому угодно за горстку золота. Крейн сам привел толпу к их убежищу в лесу. Сам связал их и волок через весь город, пока маглы плевались и швыряли камни. А потом взял свое золото у судьи Хоторна и исчез, даже не оглянувшись. Охотники за головами были проклятием Америки. В Европе существовала система магического правосудия, министерства магии, авроры. Здесь же, в Новом Свете, магическое сообщество было разрозненным, слабым, неорганизованным. И эту пустоту заполнили наемники, волшебники без совести и чести, готовые на все за деньги. Со временем они становились все хуже. Они устраивали бойни, пытали, торговали магами как скотом. Доходило до того, что они выдавали невинных маглов за волшебников, лишь бы получить награду. А потом начались процессы над ведьмами. И охотники за головами нашли для себя новый источник дохода — продавать настоящих магов магловским фанатикам. — Мы еще сбежим, — сказал Итан, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что Элиза едва не поверила. — Только не сейчас. Не в этой жизни. Она непонимающе посмотрела на него. Огонь уже добрался до ее юбки, ткань тлела и чернела. Жар становился невыносимым. — Ты веришь в реинкарнацию? — спросил он, и его губы дрогнули в слабой улыбке. Даже сейчас, когда пламя лизало его сапоги, он улыбался. — Мой дед рассказывал мне, что души возвращаются. Снова и снова. Что смерть — это не конец. — Итан… — Я найду тебя, — перебил он, и теперь его голос звучал тверже, громче, заглушая рев пламени и вопли толпы. Его серые глаза буквально горели, отражая языки пламени. — В следующей жизни. Я обещаю. Я найду тебя, где бы ты ни была. В любом теле, в любое время. Я узнаю твою душу. Обязательно узнаю. Элиза закашлялась, вдохнув слишком много дыма. Легкие горели, словно она уже вдыхала огонь. У ее ног валялись обломки их палочек. Судья Хоторн лично сломал их пополам перед тем, как приказать развести костры. Без палочек они были беспомощны. Вся их магия, все их знания ничего не стоили без этих тонких деревянных веточек. — Я тоже, — прохрипела она, глядя на него сквозь стену огня и дыма. — Я найду тебя. Обещаю. В следующей жизни я обязательно найду тебя. Твои глаза… я запомню твои глаза. Итан кивнул. В его темных волосах запутались искры, но он не обращал на это внимания. — Я буду искать тебя, — повторил он. — Сквозь века, сквозь расстояния. Я найду тебя, моя Элли. Пламя взметнулось вверх с новой силой, когда кто-то из толпы подбросил еще дров. Жар стал нестерпимым. Элизабет чувствовала, как кожа на ногах покрывается волдырями, как огонь пожирает ткань ее платья, поднимаясь все выше и выше. Но она не отводила взгляд от его серых глаз. Она запомнит их. Обязательно запомнит. — В следующей жизни, — прошептала она, и это были ее последние слова. Темнота накрыла ее, милосердная и быстрая, а последнее, что она увидела, были его глаза, серые, как предгрозовое небо, полные обещания. Я найду тебя. Минами Иводзима, Япония. Школа магии Махотокоро. Сентябрь 1976 года. Рейна Ханамура стояла у открытого окна своей спальни в Восточной башне, глядя на море. Рассвет только начинался, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Далеко внизу, в сотнях футов под окном, океан разбивался о скалы вулканического острова Минами Иводзима, создавая тот самый звук, под который она засыпала последние пять лет. Последний рассвет в Махотокоро. Эта мысль застряла в голове, тяжелая и неотвратимая, как камень. Сегодня вечером она уже будет не здесь. Не будет видеть, как восходящее солнце окрашивает белые нефритовые стены дворца в золото. Не будет слышать крики чаек и шум прибоя. Не будет ощущать соленый ветер на лице. Сегодня она уезжала в Хогвартс. Рейна провела рукой по гладкому шелку своей школьной мантии, аккуратно развешенной на вешалке у стены. Глубокий изумрудный цвет почти светился в утреннем свете. Изумрудный — цвет выдающихся достижений, который получали только те студенты, чья успеваемость была близка к совершенству. В Махотокоро мантии меняли цвет в зависимости от академических успехов ученика. Бледно-розовый для первокурсников, постепенно темнеющий и меняющийся по мере улучшения оценок, от светло-зеленого к изумрудному, и наконец, для настоящих гениев, к золотому. Мантия Рейны была изумрудной уже два года. Еще год отличной учебы, и она могла бы претендовать на золотой. Но золотого ей уже не видать. Не здесь, во всяком случае. — Рейна-чан? Она обернулась. В дверях стояла Танака Акира, одетая уже не в ночную юкату, а в свою школьную форму. Ее мантия была светло-зеленого цвета. Хороший результат для пятого курса, хотя и не выдающийся. Круглое лицо Акиры было бледным, а большие карие глаза покрасневшими. — Акира-чан, — Рейна попыталась улыбнуться. — Рано ты сегодня. — Не могла больше спать, — призналась Акира, входя в комнату. — Все думала о том, что сегодня ты уедешь, и… — ее голос сорвался. Рейна шагнула к ней и обняла. Акира прижалась к ней, уткнувшись лицом в плечо, и Рейна почувствовала, как ее форма намокает от слез подруги. — Прости, — всхлипнула Акира. — Я обещала себе не плакать, но… — Все нормально, — тихо сказала Рейна, поглаживая ее по спине. — Я тоже хочу плакать. И это была правда. С тех пор, как две недели назад отец объявил о переезде, Рейна чувствовала, как внутри нее растет тяжелый комок. Комок из невысказанных слов, непролитых слез и беспомощной ярости на ситуацию, которую она не могла контролировать. Она не хотела уезжать. Здесь, в Махотокоро, была ее жизнь. Все, что она знала и любила. Акира отстранилась, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Суми и Сора ждут внизу, — сказала она, пытаясь взять себя в руки. — Они хотят проводить тебя до портала. Рейна кивнула. Портал находился в подземелье школы, в специальной комнате, откуда студенты и преподаватели могли перемещаться в крупные магические города по всему миру. Сначала в Токио, потом оттуда международным порталом в Лондон. — Дай мне несколько минут, — попросила она. — Мне нужно собрать последние вещи. Акира кивнула и вышла, тихо закрывая за собой раздвижную дверь. Рейна огляделась по комнате. Большая часть ее вещей уже была упакована: два больших чемодана стояли у стены, запертые и готовые к отправке. Учебники, одежда, личные вещи. Все, что она накопила за пять лет в Махотокоро. Остались только самые важные предметы. Палочка из вишневого дерева с сердцевиной из волоса кирина, девять с половиной дюймов, гибкая, идеально подходящая для трансфигурации и чар. Она лежала на столике, рядом с последним незаконченным эссе по истории магии. Рейна взяла палочку, ощущая знакомое тепло дерева под пальцами. Эта палочка служила ей верой и правдой с первого курса. С ней впервые успешно трансфигурировала живое существо на уроке профессора Накамуры. С ней получила изумрудную мантию. В Махотокоро палочки из вишневого дерева считались особенно престижными. Вишня была священным деревом в японской магической традиции, символом красоты и быстротечности жизни. Не каждому волшебнику подходила такая палочка. Рейна сунула палочку в карман форменной юбки и повернулась к последнему предмету, небольшой фотографии в простой деревянной рамке. На фотографии были четыре девушки. Рейна, Акира, Суми и Сора. Они стояли на квиддичном поле Махотокоро, прямо на краю утеса над морем, обнявшись и смеясь. Это было сделано в прошлом году, после того как команда Рейны выиграла межшкольный турнир. Суми держала в руках кубок, Сора корчила рожи в камеру, Акира улыбалась своей мягкой улыбкой, а Рейна… Рейна смотрела не в камеру, а на своих подруг. И на ее лице была такая счастливая улыбка, что сейчас, глядя на эту фотографию, у нее защемило сердце. Когда она в последний раз улыбалась так искренне? Она аккуратно завернула фотографию в кусок ткани и положила в небольшую сумку, которую собиралась взять с собой. Потом еще раз огляделась по комнате, проверяя, не забыла ли чего-то. Нет. Все собрано. Все готово. Рейна сняла с вешалки свою изумрудную мантию и надела ее в последний раз. Шелк лег на плечи привычной тяжестью, мягкий и прохладный. Она застегнула серебряные пуговицы и посмотрела на свое отражение в полированном нефритовом зеркале на стене. Высокая девушка пятнадцати лет смотрела на нее в ответ из зеркала. Длинные темно-каштановые волосы были стянуты в высокий хвост, практичная прическа, открывающая точеное лицо с благородными чертами. Наследие смешанной крови проявлялось в необычном сочетании: восточная утонченность линий смешивалась с чем-то более экзотичным, создавая поразительный эффект. Карие глаза с легким зеленоватым отливом казались глубже в тусклом свете комнаты. Прямой изящный нос. Губы, сжатые в упрямую линию, не портили общей картины, скорее добавляли характера красивому лицу. Зеркало не лгало. Оно показывало девушку, которая унаследовала лучшее от обоих родителей, но так и не вписалась полностью ни в один мир — ни в отцовский, ни в материнский. Она провела пальцами по деревянной раме зеркала, вспоминая голоса, которые преследовали ее в первые годы. Гайдзин. Чужачка. Со временем она заставила их замолчать. Просто делала свою работу день за днем, не обращая внимания на косые взгляды. Она стала одной из лучших охотниц на курсе, хотя путь к этому был вымощен ошибками и поражениями. Но теперь это все больше ничего не значило. Рейна развернулась и взяла свою сумку. Чемоданы отправятся порталом отдельно, домовые эльфы Махотокоро должны были переправить их в Токио. Ей нужно было взять только самое необходимое. Коридоры Восточной башни были пусты, слишком рано для большинства студентов. Занятия начинались только через час. Рейна шла по знакомым нефритовым коридорам, мимо портретов великих магов прошлого, мимо окон с видом на океан. Махотокоро был невероятно красив. Богато украшенный дворец из белого нефрита стоял на самой высокой точке острова, возвышаясь над бурным морем. Изящная архитектура, традиционные сады, залы с высокими сводчатыми потолками. Школа была основана почти тысячу лет назад и с тех пор славилась двумя вещами: выдающимися академическими достижениями и непревзойденным мастерством в квиддиче. Каждый член японской национальной команды и текущие чемпионы Лиги — «Тоёхаси тэнгу» — приписывали свое мастерство изнурительным тренировкам в Махотокоро. Здесь тренировались не над мягкими травяными полями, а над бурным морем, в штормовых условиях. Рейна улыбнулась, вспоминая свою первую тренировку. Она чуть не свалилась с метлы от ужаса, когда увидела, как высоко им предстоит летать. Но капитан команды, строгая девушка с седьмого курса по имени Каори, просто усмехнулась и сказала: «Если боишься высоты, займись шахматами». Рейна не боялась высоты. Она боялась проиграть. К концу первого года она стала лучшей охотницей среди первокурсников. К третьему — лучшей в школе. Спустившись по винтовой лестнице, Рейна вышла в главный холл. Здесь было чуть больше народу, несколько студентов торопились на ранние занятия, двое профессоров о чем-то тихо беседовали у входа в восточное крыло. Профессор Ямамото заметил ее и кивнул. Пожилой волшебник преподавал историю магии и всегда был добр к Рейне. — Ханамура-сан, — окликнул он ее. — Могу я поговорить с вами на минуту? Рейна подошла к нему, склонив голову в почтительном поклоне. — Конечно, сэнсэй. Ямамото посмотрел на нее своими мудрыми черными глазами, в которых читалась грусть. — Мне жаль, что вы покидаете нас, — сказал он тихо. — Вы были одной из лучших учениц, которых я видел за сорок лет преподавания. Ваше эссе о магических традициях периода Хэйан до сих пор остается образцом для других студентов. Рейна почувствовала, как комок подкатывает к горлу. — Спасибо, сэнсэй. Это много значит для меня. — Хогвартс — прекрасная школа, — продолжил Ямамото. — Одна из одиннадцати великих. Я уверен, что вы проявите себя там так же блестяще, как и здесь. Рейна кивнула, не доверяя своему голосу. Профессор протянул ей небольшой сверток, завернутый в шелковую ткань. — Возьмите это, — сказал он. — Небольшой подарок на прощание. Рейна развернула ткань и ахнула. Внутри лежала книга в кожаном переплете с золотым тиснением на обложке. «Великие маги Востока: История и Наследие». — Это ваша книга, — прошептала она. Ямамото написал этот труд двадцать лет назад, и он считался одним из самых авторитетных исследований по истории восточной магии. — Теперь ваша, — улыбнулся профессор. — Чтобы вы не забывали, откуда пришли. И всегда помнили, что Махотокоро будет рад видеть вас снова, если вы решите вернуться. Рейна крепко обняла книгу, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Спасибо, — выдохнула она. — Спасибо вам за все. Ямамото кивнул и похлопал ее по плечу. — Идите, — сказал он мягко. — Ваши друзья ждут. Рейна поклонилась ему в последний раз и поспешила прочь, пока не расплакалась прямо посреди холла. Подземелье Махотокоро было обширным лабиринтом коридоров и комнат, вырезанных прямо в скале острова. Здесь располагались зельеварные лаборатории, хранилища редких ингредиентов, и, конечно, портальная комната. Рейна спускалась по каменным ступеням, освещенным магическими факелами, сжимая книгу Ямамото. С каждым шагом становилось все труднее дышать. Каждый шаг приближал ее к моменту прощания. У входа в портальную комнату ее ждали три фигуры. Акира стояла чуть поодаль, сложив руки на груди. Близняшки Сато сидели на каменной скамье, болтая ногами. Но как только Рейна появилась, все трое вскочили и бросились к ней. — Ну наконец-то! — воскликнула Суми. — Мы думали, ты передумала и убежала обратно в башню. — Не искушай судьбу, — пробормотала Сора. — Я бы на ее месте точно убежала. Рейна попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой. — Мне бы хотелось, — призналась она. — Но, боюсь, отец нашел бы меня даже на краю света. Кендзи Ханамура был именно таким человеком — методичным, безжалостным, не терпящим неповиновения. Рейна даже представить не могла, что случится, если она попытается сбежать. Хотя часть ее задумывалась об этом. Особенно после того разговора, который она подслушала неделю назад. «Когда Рейна закончит шестой курс, она примет Метку». Темная метка. Символ преданности лорду Волан-де-Морту, безумному фанатику, который убивал маглорожденных и всех, кто осмеливался встать у него на пути. Рейна сжала кулаки.. Она не позволит этому случиться. Как-нибудь, но она найдет способ избежать этой участи. — Рейна? — Акира коснулась ее руки. — Ты в порядке? Ты побледнела. — Все нормально, — соврала Рейна. — Просто устала. Суми и Сора переглянулись, явно не веря ей, но промолчали. — Ну что, — сказала Сора с деланной бодростью. — Давай проводим тебя как полагается. С песнями, плясками и слезами! — Без песен и плясок, пожалуйста, — попросила Рейна. — Слез и так хватит. Они прошли в портальную комнату. Это было круглое помещение с высоким куполообразным потолком, стены которого были покрыты замысловатыми рунами. В центре комнаты стоял большой каменный постамент с вращающимся магическим кругом, который мерцал голубоватым светом. Ответственный за портал волшебник, невысокий пожилой мужчина с седыми усами уже ждал. — Ханамура-сан, — кивнул он. — Ваши чемоданы уже отправлены в Токио. Портал в Лондон откроется через час после вашего прибытия. Все готово. — Спасибо, Сато-сан, — Рейна поклонилась ему. Она повернулась к подругам, и все притворство, вся деланная бодрость исчезли. Слезы хлынули сами собой. Акира первой обняла ее, крепко, отчаянно. — Пиши нам, — всхлипнула она. — Каждую неделю. Каждый день, если сможешь. — Обещаю, — прошептала Рейна в ее волосы. Суми и Сора обняли их обеих, и четыре девушки стояли так, переплетенные в одном объятии, плача и смеясь одновременно. — Ты лучшая подруга, которая у нас когда-либо была, — сказала Суми сквозь слезы. — И лучшая охотница, — добавила Сора. — Британцы не знают, что их ждет. Рейна рассмеялась сквозь слезы. — Я буду скучать по вам. По всем вам. Каждый день. — И мы по тебе, — прошептала Акира. Они отстранились, вытирая слезы. Волшебник у портала деликатно кашлянул. — Ханамура-сан, пора. Рейна кивнула. Она подошла к постаменту, достала из кармана палочку и вошла в магический круг. Руны на стенах засветились ярче, и воздух наполнился гудением магии. Она обернулась в последний раз, глядя на своих подруг. — До встречи, — сказала она. — До встречи, — хором ответили Акира, Суми и Сора. Волшебник взмахнул палочкой, произнося активационное заклинание. Магический круг завращался быстрее, голубой свет стал ослепительно ярким. Последнее, что Рейна увидела перед тем, как портал затянул ее, были лица ее подруг: Акиры с ее добротой, Суми с ее озорством, Соры с ее жизнерадостностью. А потом мир вокруг нее исчез в вихре красок и звуков, и Рейна Ханамура начала свое путешествие в новую жизнь.