До следующей жизни

Портал выплюнул Рейну в большой зал Токийского магического вокзала с такой силой, что она едва устояла на ногах. Голова кружилась, в ушах звенело, а желудок протестующе переворачивался, обычные побочные эффекты дальних портальных перемещений. Рейна зажмурилась, переводя дыхание и ожидая, пока мир перестанет вращаться вокруг нее. Несколько глубоких вдохов, и головокружение начало отступать. Она открыла глаза и огляделась. Токийский магический вокзал разительно отличался от тихой уединенности Махотокоро. Огромный зал с высокими потолками был заполнен людьми — волшебники и ведьмы спешили по своим делам, тащили чемоданы, кричали друг другу через головы толпы. Десятки портальных площадок работали одновременно, выплевывая и поглощая путешественников каждые несколько секунд. Магические объявления на японском, английском и китайском языках плыли в воздухе, сообщая о расписании международных трансляций. Рейна поправила сумку на плече и огляделась в поисках родителей. Они должны были встретить ее здесь, чтобы вместе отправиться в Лондон. По крайней мере, так сказал отец в своем последнем письме. Она заметила их почти сразу. Трудно было не заметить Кендзи Ханамуру даже в толпе. Ее отец стоял у дальней стены зала, высокий, стройный, безупречно одетый в традиционное темно-синее кимоно с фамильным гербом Ханамура на спине. Его лицо было бесстрастным, как всегда, а черные глаза холодно наблюдали за толпой. Палочка из вишневого дерева была заткнута за пояс. Рядом с ним стояла мать. Диана Феркл выглядела как всегда красивой и несчастной одновременно. Светлые волосы были собраны в элегантный пучок, на ней было дорогое европейское платье темно-зеленого цвета. Но лицо ее было бледным, а губы сжаты в тонкую линию. Она не смотрела на отца, и отец не смотрел на нее. Они просто стояли рядом, как два совершенно чужих человека, вынужденных находиться в одном месте. Рейна вздохнула и направилась к ним, пробираясь через толпу. Отец заметил ее первым. Его взгляд скользнул по ее фигуре, оценивающий и холодный. — Рейна, — произнес он вместо приветствия. — Ты опоздала на три минуты. Рейна остановилась перед ним и поклонилась, как требовала японская традиция. — Прошу прощения, отец. Портал из Махотокоро задержался. Кендзи кивнул, принимая извинение, но его лицо не потеплело ни на йоту. Он никогда не был ласковым отцом. Рейна не помнила, чтобы он когда-либо обнимал ее или говорил что-то доброе. Все их общение сводилось к формальным ужинам, строгим наставлениям и холодным оценкам ее успехов. — Твои чемоданы уже отправлены, — сообщил он. — Портал в Лондон откроется через сорок минут. У нас есть время поговорить. Это не звучало как приятная семейная беседа. Рейна напряглась. Мать наконец посмотрела на нее, и на ее лице промелькнуло что-то похожее на тепло. Но оно тут же исчезло, сменившись привычной маской холодной вежливости. — Рейна, дорогая, — сказала Диана, и в ее голосе послышался легкий акцент, который она так и не смогла полностью избавиться за все годы жизни в Японии. — Ты хорошо выглядишь. Изумрудная мантия тебе идет. — Спасибо, мама, — Рейна попыталась улыбнуться, но получилось натянуто. Кендзи уже направлялся к одному из боковых залов вокзала, явно ожидая, что они последуют за ним. Рейна и Диана переглянулись и молча пошли следом. Боковой зал оказался частной комнатой для ожидания, роскошно обставленной в традиционном японском стиле. Низкий столик, мягкие подушки для сидения, свитки с каллиграфией на стенах. Магическое поле тишины окружало комнату, отсекая шум вокзала. Кендзи сел за столик, и Рейна с матерью последовали его примеру, опускаясь на подушки. Домовой эльф немедленно материализовался с подносом чая, расставил чашки и исчез так же быстро, как появился. Какое-то время они сидели в тишине, пока отец неторопливо пил чай. Рейна знала этот прием — он любил заставлять людей ждать, нервничать. Это давало ему власть. Наконец он поставил чашку и посмотрел на Рейну. — В Хогвартсе тебя распределят в один из четырех факультетов, — начал он без предисловий. — Твоя мать училась на Слизерине. Я ожидаю, что ты последуешь ее примеру. Рейна сжала чашку с чаем, но промолчала. — Слизерин — факультет амбиций и чистоты крови, — продолжил Кендзи. — Там учатся дети из лучших семей. Связи, которые ты там заведешь, будут полезны для нашей семьи и для дела, которому мы служим. Дело, которому они служат. Он даже не назвал это прямо. — Я понимаю, отец, — тихо сказала Рейна, потому что другого ответа от нее не ожидалось. — Хорошо. — Кендзи сделал еще один глоток чая. — Твоя успеваемость в Махотокоро была безупречной. Изумрудная мантия к пятому курсу — это достижение, которым можно гордиться. Я ожидаю, что в Хогвартсе ты продолжишь демонстрировать те же результаты. Никаких оценок ниже «Превосходно». Это понятно? — Да, отец. — Что касается внеклассных занятий… Рейна почувствовала, как желудок сжался. — Я хочу, чтобы ты прекратила играть в квиддич. Слова упали как удар. Рейна резко подняла голову, уставившись на отца. — Что? Кендзи смотрел на нее холодно и невозмутимо. — Ты меня прекрасно расслышала. Квиддич — это развлечение для мальчишек. Неподобающее занятие для девушки из приличной семьи. В Махотокоро я закрывал на это глаза, потому что это приносило нашей семье определенную репутацию. Но теперь, в Хогвартсе, ты должна вести себя соответственно своему положению. — Соответственно моему положению? — повторила Рейна, чувствуя, как внутри начинает закипать ярость. — Я была лучшей охотницей в школе. Профессор Танигучи говорил, что «Тоёхаси тэнгу» заинтересованы… — Это больше не имеет значения, — перебил Кендзи, и в его голосе прозвучала сталь. — Ты девушка из чистокровной семьи. Тебе предстоит выгодно выйти замуж, родить наследников, поддерживать честь рода. Квиддич не входит в список твоих обязанностей. Рейна посмотрела на мать, ища поддержки. Диана смотрела в свою чашку с чаем, и ее лицо было бесстрастным. Но Рейна заметила, как дрогнули ее пальцы, как сжались губы. — Мама… — начала Рейна. — Твой отец прав, — тихо сказала Диана, не поднимая глаз. — Квиддич — это мужская игра. Девушке следует уделять больше внимания учебе, светским мероприятиям, налаживанию полезных связей. Предательница. Рейна почувствовала укол боли. Конечно, мать не поддержит ее. Она никогда не поддерживала. Диана давно сломалась под гнетом этого холодного брака, превратилась в тень, которая молча выполняла все, что от нее требовалось. — Хорошо, отец, — сказала Рейна, с трудом контролируя голос. — Но квиддич… это единственное, что у меня есть. Единственное, что я действительно люблю. — Любовь, — Кендзи произнес это слово с таким презрением, словно оно было грязным. — Мы не говорим о любви, Рейна. Мы говорим о реальности. О твоём будущем, в котором нет места детским фантазиям. Рейна сжала кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони. Она хотела закричать, швырнуть чашку в стену, убежать отсюда. Но она не могла. Потому что она была дочерью Кендзи Ханамуры, и от нее ожидалось определенное поведение. — Кстати о будущем, — Диана наконец подняла глаза, и в них читалась усталость. — Рейна, милая, нам нужно поговорить о браке. Рейна почувствовала, как земля уходит из-под ног. — О чем? Диана бросила быстрый взгляд на Кендзи, словно ища разрешения продолжать. Он кивнул, отпивая чай. — Тебе пятнадцать, — начала Диана, и ее голос был осторожным, как у человека, ступающего по тонкому льду. — Еще два года, и ты закончишь школу. К тому времени тебе нужно будет… определиться с супругом. — Супругом, — повторила Рейна тупо. — Твой отец и я уже присматриваем подходящие партии, — продолжала Диана, и Рейна заметила, как побледнели ее пальцы, сжимающие чашку. — Есть несколько достойных молодых людей из хороших чистокровных семей. Когда мы обоснуемся в Англии, мы начнем устраивать встречи. Рейна смотрела на мать, не веря своим ушам. Как будто она была товаром на рынке, который нужно было выгодно продать. — Ты же понимаешь, — тихо продолжала Диана, и в ее глазах промелькнуло что-то болезненное, — что это твой долг. Долг дочери. Ты должна укрепить положение семьи через выгодный союз. Именно так, как сделала сама Диана пятнадцать лет назад. Вышла замуж за человека, которого не любила, родила ребенка в браке, провела годы в несчастье. И теперь она хотела того же для своей дочери. — Я не хочу, — сказала Рейна, и ее голос прозвучал глуше, чем она рассчитывала. — Я не хочу замуж. Не за кого-то, кого вы выберете. Кендзи поставил чашку с такой силой, что она звякнула о блюдце. — То, чего ты хочешь, не имеет значения, — холодно произнес он. — Ты не ребенок, Рейна. Ты должна понимать, как устроен наш мир. Чистокровные семьи заключают союзы для взаимной выгоды. Любовь — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. — Как мама и ты? — вырвалось у Рейны прежде, чем она успела остановиться. Повисла тишина. Диана побледнела еще больше, а в глазах Кендзи мелькнул холодный гнев. — Да, — сказал он тихо, но каждое слово было как удар. — Именно так. Наш брак был заключен для выгоды обеих семей. Он выполнил свою функцию. Ты — плод этого союза, наследница обеих линий. И теперь настал твой черед исполнить свой долг. Рейна посмотрела на мать. Диана смотрела в стену, и по ее щеке медленно скатилась одинокая слеза. Она даже не попыталась ее стереть. — Есть один молодой человек, — продолжил Кендзи, словно не заметив реакции жены и дочери, — из семьи Розье. Чистокровная французская династия, тесно связанная с нашим делом. Он твой ровесник, учится в Хогвартсе на Слизерине. Мы рассматриваем возможность союза между нашими семьями. Рейна слышала эту фамилию. Одни из фанатичных последователей Темного Лорда, как и ее отец. — Нет, — сказала Рейна. Кендзи поднял бровь. — Прошу прощения? — Я сказала нет, — повторила Рейна тверже. — Я не выйду замуж за человека, которого выберете вы. Я не стану как… — она осеклась, не договорив “как вы”. Но Кендзи понял. Его лицо стало жестким. — Ты сделаешь то, что велит тебе семья, — произнес он ледяным тоном. — Или ты больше не будешь частью этой семьи. Выбор за тобой. Угроза повисла в воздухе. Рейна знала, что он не блефует. Если она откажется подчиниться, ее лишат всего. Ее оставят одну, без средств к существованию, без связей. Пятнадцатилетнюю девушку, которой некуда идти. Рейна сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу до боли. Она хотела закричать, что они не имеют права распоряжаться ее жизнью. Что она не вещь, которую можно продать. Что она заслуживает чего-то большего, чем брак по расчету. Но слова застряли в горле. Потому что часть ее всегда знала, что этот разговор когда-нибудь состоится. Эти слова вдалбливались в нее с детства. Она просто надеялась, что у нее будет больше времени. — Я понимаю, отец, — наконец выдавила она, и каждое слово было как осколок стекла в горле. Кендзи кивнул, удовлетворенный. — Хорошо. Тогда вопрос закрыт. В Хогвартсе ты познакомишься с Эваном Розье и другими подходящими кандидатами. Будешь вежливой. Обходительной. Покажешь себя с лучшей стороны. Диана наконец стерла слезу, и ее лицо снова стало бесстрастной маской. — Рейна, милая, — сказала она тихо, — я знаю, что это тяжело. Но поверь мне, со временем ты привыкнешь. — Портал в Лондон откроется через двадцать минут, — объявил Кендзи, поднимаясь. — Приведите себя в порядок. Нам предстоит долгое путешествие. Он вышел из комнаты, оставив Рейну и Диану наедине. Мать посмотрела на дочь, и в ее глазах было столько боли, что Рейна едва выдержала этот взгляд. — Прости, — прошептала Диана. — Мне так жаль, Рейна. Но… но другого пути нет. Поверь мне, я пыталась найти. Но его нет. Рейна встала, не отвечая. Что она могла сказать? Что прощает мать за то, что та не защитила ее? За то, что обрекла на ту же участь? Она не могла простить. Рейна вышла из комнаты, оставив мать сидеть в одиночестве за столиком, где их семья только что окончательно разрушила остатки ее надежд на будущее. Двадцать минут до того, как она окажется в совершенно чужой стране. Рейна прислонилась к стене в коридоре, закрыла глаза и попыталась просто дышать. Все, что ей оставалось, это два года относительной свободы в Хогвартсе. Два года, прежде чем клетка захлопнется окончательно. И Рейна поклялась себе, что не потратит эти два года впустую. Она найдет способ вырваться. Как именно, она пока не знала. Но она найдет. Потому что единственная альтернатива была слишком ужасной, чтобы ее принять.​​​​​​​​​​​​​​​​