Мой парень вампир

Склеп возник вокруг него внезапно. То же самое место: каменные стены, гробы. На мгновение у него перехватило дыхание. Это был сон. Всего лишь сон. Это не по-настоящему… Каким-то образом он снова оказался перед приоткрытым каменным гробом. Взгляд зацепился за мертвеца, покрытого паутиной. Ни единого изъяна на бледной коже, а волосы черные как воронье крыло. Совершенство. Выглядит так же, каким помнит его Уилл. Уилл моргнул, небольшая заминка и внутри него все похолодело. Гроб пуст. Ни тела, ни следов, лишь чёрная ткань и пустой гроб. Сердце бешено заколотилось от страха. То самое непонятное чувство ужаса, сковывающее все внутри. Ладони вспотели, на затылке волосы встали дыбом от ощущения, что за ним наблюдают. Уилл боится пошевелиться. Ему нужно проснуться. Это был всего лишь сон. Было бы уместно начать молиться? Но Уилл не был верующим человеком. Он всегда полагался на логику и здравый смысл. Ледяное, почти ласковое прикосновение пришло тихо и незаметно. Пальцы скользнули по шее, задержались на плечах, сомкнулись на руках. Запах земли, разрытой могилы, гнилой плоти наполнил лёгкие, заставив дыхание сбиться. Уилл не шевелился, позволяя этим рукам трогать его, оставляя холодные следы на коже. Ему хотелось обернуться и взглянуть страху в глаза, но цепкие пальцы на лице не позволили ему этого. Они впились в его кожу, удерживая на месте. Его спина была прижата к чужой груди, и хуже всего было то, что она не вздымалась. Запах смерти окутал его, проник под кожу, в легкие. Ему хотелось крикнуть, вырваться из крепкой хватки и сбежать. Но его будто приковали к месту. Губы едва задевают ухо, затем медленно спускаются ниже. Хватка слегка ослабевает, но только для того, чтобы обхватить шею и наклонить в сторону. Теперь он открыт и уязвим. Взгляд цепляется за их тени, появившиеся благодаря лунному свету. Силуэт позади него был выше Уилла, и это заставило его чувствовать себя маленьким и беспомощным. Чужое дыхание коснулось его шеи, отчего Уилл вздрогнул и сжался. Острые, слишком острые зубы царапнули кожу, словно еле сдерживались, чтобы не разорвать его плоть. Видимо, монстр это и собирался сделать. В конце концов, ему удалось обернуться, но все произошло слишком резко. К тому моменту как он повернул голову, острые зубы впились в его шею. Он вскрикнул от острой боли, чувствуя, как сознание покидает его. Прежде чем провалиться в темноту, Уилл разглядел красные глаза, в которых можно было увидеть лишь одно — голод.

***

— Что с тобой? — это первое, что спросила Эл, когда увидела его на следующее утро за завтраком. — И тебе доброе утро, — он сделал глоток крепкого кофе, и тут же поморщился. Он не любил кофе, но ему это было необходимо. — Выглядишь не лучше. Эл выглядела так, как обычно выглядят люди после похмелья – помятые. — Эй, я не пила так много. — Но шериф все равно это заметит, — пожимает он плечами. — Что заметит? — голос Хоппера эхом доносится по всей столовой, отчего они оба вздрагивают. Глаза прищурились, когда он сел напротив них, молча изучая, как на допросе. — Вы что-то скрываете от меня, дети? — Нет, — слишком быстро ответила Эл, опустив глаза, ковыряясь в своей тарелке. Но Хоппер не поверил, и теперь смотрел на него, полагаясь на его честность. Уилл вздохнул. — Мы... Вчера были на вечеринке. Мама отпустила, вернулись к двум часам ночи. Пешком. Эл была в безопасности. — Эй, я не ребёнок! — возмутилась она, и ударила его в бок. Хоппер закатил глаза и, пробурчав что-то про детское поведение, налил себе кофе. — О, ты дома, дорогой. Ночью тебя не было, — Джойс вошла в столовую с тарелкой блинов. Она поцеловала мужа в щеку и села рядом с ним. — Был завален отчетами. А сейчас стал свидетелем безрассудства этих двоих. Джойс удивлённо посмотрела на них. Эл раздражённо застонала. — Пап, я же сказала, что все было нормально. Уилл был с нами, мама отпустила нас. — Правда? Я не помню такого, — женщина выгнула бровь. — Мам! — Уилл и Эл начали пререкаться, отчего завтрак прошёл в хаосе и раздоре. Когда они уже сели на заднее сиденье полицейской машины, Хоппер насмешливо признался, что знал об их уходе. На вопрос, откуда он знал, мужчина промолчал. Чёртовы полицейские.

***

Школьные коридоры были переполнены, звонок уже прозвенел, и они с Эл пытались вовремя добраться до нужного кабинета. Сегодня у них история, и Эл взволнована предстоящим выступлением перед классом. Урок проходил уныло, а пасмурная погода за окном лишь усугубляла настроение. Серые облака затянули все небо, дождь лениво стекал по стеклу, превращая школьный двор в размытое пятно. Уилл практически не слышал учителя, слова растворялись в гуле собственных мыслей. Подперев подбородок рукой, он лениво водил карандашом по тетради, рисуя каракули. Он надеялся, что это отвлечет его от давящего чувства внутри. Но с каждой минутой ему казалось, что этот серый день за окном медленно убивал его. Вскоре, он и сам не заметил, как начал выводить на чистой странице знакомый профиль. Тёмные волосы, длинные ресницы, резкие, почти болезненно точные черты. Карандаш особенно упрямо подчёркивал линию подбородка, высокий лоб, острый нос. Ему отчаянно хотелось увидеть его глаза. Во сне они были красными, на долю секунду ему так и показалось. Но это был всего лишь кошмар, а кошмары всегда искажают реальность. В действительности глаза должны были быть другими: карими, серыми или, может быть, зелёными. Живыми, настоящими, не принадлежащими тьме. Уиллу хотелось рассмеяться. Что значит живыми, если он был мёртв. Юноша буквально лежал в гробу. Кто же он? Резкий толчок выбил его из мыслей, и Уилл, нахмурившись, обернулся. Эл прищурила взгляд, без слов пытаясь спросить, все ли хорошо. Уилл кивнул. Все было в порядке. — Ты видел, как Меган смотрела на меня? Как будто я какой-то клоун, — Эл сунула пару вещей в свой шкафчик. Её браслеты громко звякали от резких движений, а волосы растрепались. — Не обращай внимания. Она думает, что это место принадлежит ей. А ещё её бросил Брайан и, унижая других, она пытается справиться с горем. Эл усмехнулась от его попытки успокоить. — Ты прав, я не должна обращать на неё внимания. Не хочу портить себе настроение перед пробами. — Пробы? Эл кивнула, широко улыбнувшись. — Хочу попасть в команду чирлидерш. От её заявления Уилл застыл прямо посреди коридора. — Что? Зачем? Он должен отговорить её. Макс права, это было токсичное место, Эл затопчут там, в буквальном смысле. — Я же говорила, что хочу попробовать что-то новое. А ещё чирлидинг повышает твою репутацию и влияние. Буду дружить с крутыми девчонками. — Эл, это плохая идея, — не скрывал он своего мнения. Он не мог допустить, чтобы её унизили. — Ты даже никогда не занималась гимнастикой. Как ты... Эл серьёзно посмотрела на него. — Спасибо за беспокойство, Уилл, но я уже все решила. Я хочу попробовать. В конце концов, он не мог до конца дней отговаривать её. Это была её жизнь, и Уилл не мог ничего поделать. — Ладно, как знаешь, — сдался он, и тут же вскрикнул, когда Эл завизжала и повисла у него на шее. — Ты лучший брат на свете.

***

В библиотеке пахло пылью и крепким кофе. Было тихо и не многолюдно. Библиотекарь даже не подняла глаза, поэтому Уилл спокойно прошёл вперёд. Единственным шумом был дождь, который набирал обороты, превращаясь в ливень. Уроки уже закончились, Эл была на пробах, и чтобы не скучать, он решил посидеть здесь. Не самое весёлое место, но он уже знал, чем займется. Этот человек не выходил у него из головы, он словно въелся в его мозг. Это преследовало его словно тень. Судя по тому, что ему удалось разглядеть в ту ночь, Уилл мог предположить, что склеп был старым. А то, что он оказался замурован, лишь добавляло вопросов. Он включает школьный компьютер и входит в браузер. «Городской склеп Хоукинса» — набирает Уилл в поисковике. За окном всё так же тарабанит дождь, монотонный, почти убаюкивающий. Результатов было не так много, и Уилл принимается листать сайты, открывая вкладку за вкладкой. Склепов в городе оказалось три, и лишь один из них значился как заброшенный. Сердце на мгновение замирает от волнения, но почти сразу же приходит разочарование, потому что описания не совпадают. Это был не тот склеп. Тот, куда он провалился, будто и не существовал. Уилл хмурится и откидывается на спинку стула, позволяя экрану на мгновение погаснуть. Если его нет в открытых источниках, значит, он спрятан глубже, в том, куда обычно никто не заглядывает. Он возвращается к поиску, меняя запросы: добавляет старые названия города, годы основания, слова вроде «подземный», «закрытый», «замурованный». Результаты становятся всё скуднее, отчего Уилл опускает руки. На секунду задаётся вопросом, для чего он вообще это делает? Разочарование накатывает волной, но в последний момент его цепляет воспоминание. То, что он видел там, на каменных гробах, а именно крошечная, почти стёртая надпись: «…лер». Всего несколько букв, обрывок имени или может быть фамилии. Уилл медленно возвращается к поисковику и вбивает их, позволяя системе самой подставить варианты. Бейкер. Миллер. Уилер. Он замирает. Уилер. В голове тут же вспыхивают первые дни после переезда, когда они с Эл бродили по особняку, исследуя комнаты, залы, сады. Особенно пыльный, забитый сундуками и коробками чердак. Тогда Уилл нашёл старый сундук с бесполезным на вид хламом и старыми записями. В одной из них мелькала эта фамилия. Уилер. И теперь все кусочки вдруг встали на свои места так резко и пугающе правильно, что Уилл почувствовал головокружение. Значит, это был склеп семьи Уилер? Почему они похоронены отдельно? Имели влияние и могли позволить себе это? Уилл сначала просто набрал: Уилер. Экран мгновенно заполнился результатами с юридическими фирмами, строительными компаниями и профилями в соцсетях. Это все было не то. Уилл стирает запрос и медленно дописывает: Семья Уилер. Хоукинс. Результаты меняются. Яркость исчезает. Появляются архивы, отсканированные документы, выцветшие страницы. Церковные записи. Земельные реестры. Записи вели к тому, что семья была влиятельной. Прирождённые торговцы. Все при деньгах и при власти. И ни одной заметки о разорении. Ни одной записи о том, что род угасал. Но потом после 1780 года что-то меняется. Информации становится меньше, а Уилеры словно уходят в тень. Уилл находит пару фотографии. А потом замирает. Это был он. Это действительно был он, черт возьми. Чёрные как смоль волосы, острые черты, тонкие губы. Истинный аристократ. Он и был одет соответствующе эпохе. — Как его тело осталось целым и не сгнил? — пробормотал он под нос. — Что, если это не он. Что, если это его предок или что-то в этом роде. Молния сверкнула за окном, на секунду выключился свет, а затем снова включился. Уилл вздрогнул, по спине неприятно прокатилась дрожь, осела где-то между лопатками. Ему показалось, что за стеклом кто-то стоит. Чужой взгляд, липкий и холодный, будто касание мокрых пальцев к коже. Он моргнул и заставил себя отвести глаза. Спустя пару секунд Уилл снова вернулся к фотографии на экране. Черно-белое лицо смотрело на него с холодной отстраненностью. Он пролистал ниже, вчитываясь в сухие строки. Уилл листал дальше и всё чаще натыкался не на факты, а на обрывки. Страницы обрывались на полуслове, ссылки вели в никуда, а целые годы в хрониках Хоукинса будто кто-то аккуратно вырезал. В записях XIX века постоянно повторялись одни и те же формулировки: «ночные происшествия», «утрата крови без следов борьбы», «тела, найденные бледными, но без видимых ран». Ни одно из этих дел так и не получило официального объяснения. Вместо этого встречались отчеты о «добровольных патрулях», созданных якобы для защиты от мародеров и диких зверей. Эти группы исчезали из документов так же внезапно, как и появлялись. Имена членов почти нигде не указывались. Лишь редкие инициалы. Уилл заметил, что после 1890 года упоминания о ночных смертях резко прекращаются. И с этим в городских архивах появляется новая тема: пожары старых домов, обрушения склепов. смертельная болезнь, поразившая жителей города. «Черная смерть» «Этот город проклят» - отмечается в записях. Молния снова вспыхнула за окном, ливень обрушился мощным потоком. Уилл распечатал фото и, согнув его, сунул в карман. Он больше не мог здесь находиться. Выключив технику, Уилл благополучно покинул библиотеку. Школьные коридоры опустели. Время уже было почти шесть часов вечера. Уилл уверенным шагом направлялся к выходу, туда, где они договорились встретиться с Эл. Так и было. Его сестра сидела на широком подоконнике, подтянув ноги к себе. Она выглядела спокойной и задумчивой. Уилл замедлил шаг. — Долго ждёшь? — спросил он, остановившись рядом с ней. Эл подняла на него взгляд, и едва заметно улыбнулась. — Нет. Папа только что написал, он ждет на улице. Они вместе покинули школу. Машина Хоппера была припаркована недалеко, но он знал, что они с Эл все равно промокнут. Сев в машину, Уилл тут же стал расспрашивать насчет выступления, и Эл с огромным энтузиазмом стала рассказывать об этом. Ее пока не приняли, но шансы были. Макс тоже была там, наблюдая издалека. — Мама должна сшить мне форму. Думаешь, мне пойдет зеленый цвет? — спросила она его. Уилл с улыбкой кивнул. Они выехали из школы. Фотография, словно клеймо лежала в кармане.

***

Ночь стояла неподвижная и вязкая, ливень стих, оставив после себя только мелкую, липкую морось. Он медленно шел по мокрому асфальту, едва заметно прихрамывая. Одежда промокла насквозь, под ногтями забилась грязь, из-за того, с каким отчаянием он карабкался, пытаясь выбраться из своей тюрьмы. На груди зияла рваная дыра. Бледный, ослабленный, с мутным взглядом, он двигался вперед, не зная куда, окруженный деревьями и тяжелыми, непривычными запахами. Все болело. Каждая мышца, каждая кость. Это было неправильно. Он не должен чувствовать боли. Но сейчас она пульсировала в нем, теплая и живая. Как будто он был… человеком. Издалека доносились грохочущие звуки, с каждой секундой становившиеся всё ближе. Он медленно продолжал идти. Шум уже был рядом, и он поднял глаза. Рядом остановилась странная движущаяся конструкция. — Ты в порядке, парень? Заблудился? — обратился к нему мужчина, наклоняя голову и с интересом разглядывая его. Но голод полностью поглотил разум, а внимание к словам почти не доходило. — Подвезти тебя? Он всё ещё стоял, неподвижно, и это напрягло мужчину. Видимо, поняв, что помощь не нужна, тот отвернулся и попытался что-то взять. — Я могу позвонить в полицию или в больницу, если… Слова оборвались, мужчина обернулся и увидел, что рядом никого нет. Нахмурившись, он сжал телефон в руке. — Какого черта? Эй, парень! Он вышел из машины, включив фонарик. Нельзя было бросать человека, который явно нуждался в помощи. Он осветил лес вокруг и оглянулся назад, но никого не было. Странное, настороженное чувство проникло внутрь. Вокруг была кромешная тьма и глубокий лес. Собственное чутье подсказывало уехать как можно скорее. Мужчина сделал шаг к машине, и вдруг перед ним оказался он. Свет фонарика выхватил бледное лицо с красными глазами и черными венами под веками. Не успел мужчина среагировать, как что-то вцепилось ему в горло мертвой хваткой. Боль. Острые зубы вонзились в шею, разрывая кожу. Смерть наступила мгновенно. Голод медленно отступал, пока он высасывал чужую кровь. Длинные когти впились в плечи, словно капканы, удерживая добычу. Из горла вырвалось удовлетворенное урчание. Жажда уменьшилась, а рана на груди постепенно затягивалась. Он стоял среди ночного леса, снова один. Он поднял голову к звёздам, которые едва пробивались сквозь густую листву. Тишина леса поглотила его шаги, и ночь снова стала вечной