Никогда не поздно

Зал совета остался позади. Локи шёл медленно, не разбирая дороги. Легкий ветерок игриво касался челки, нежно развевая её в разные стороны и открывая на показ шрам от пули. Взгляд устремился на бутылку полусладкого, забытая кем-то на подоконнике. Пальцы сами нащупали прохладное стекло. Красное, как кровь. Как закат. Как много всего, что он предпочёл бы забыть. Он сорвал с горлышка пробку, одним глотком отпил треть, завязал волосы в небрежный хвостик на затылке и, скинув надоевший плащ на спинку скамьи, опустился на холодный камень. Вокруг — ни души. Только фонтаны, только мраморные статуи, только бесконечное небо Вальгаллы, подсвеченное закатом. Локи пил не спеша, маленькими глотками, напевая себе под нос что-то, услышанное когда-то из уст компашки, в прокуренном пабе, куда он забрёл в небесных чертогах. Голос его — нежный, чуть хрипловатый — разносился по пустому саду, отражаясь от стен: «We're riding down the boulevard… We're riding to the dark night, night… With half a tank and empty heart… Pretending we're in love, but it's never enough…» Он закрыл глаза. В темноте под веками всплыло лицо — острое, холодное, с глазами, полными стали и презрения. Брунхильда. Он не думал о ней годами. Не позволял себе. Но рана оставалась — старая, затянутая тонкой плёнкой, но всё ещё саднящая при каждом неосторожном движении души. «…Pretending we ain't scared…» Он открыл глаза и уставился в бутылку, разглядывая игру света в рубиновой глубине. Шут. Трикстер. Безумец, которого все боятся и никто не принимает всерьёз. Он носил эту маску так долго, что она приросла к коже. Но иногда, вот так, в одиночестве, ему хотелось просто содрать её и дышать. — «Don't say a word while we dance with the devil…» Он не услышал шагов. Просто почувствовал чужое присутствие — лёгкое, почти невесомое, как дуновение ветра в закрытой комнате. — «You brought a fire to a world so cold…» Он продолжил петь. Не открывая глаз. Не останавливаясь. — «…We're out of time on the highway to never… Hold on, hold on…» Пальцы допели последний аккорд по горлышку бутылки. Тишина. Локи медленно поднял ресницы и уставился на фигуру, замершую в двух шагах от него. Гермес стоял всего в паре шагов от него, сложив руки за спиной, как безупречный дворецкий, ожидающий распоряжений. — Доложишь на меня своему папочке? — Локи усмехнулся, приподнимая бутылку в ироничном тосте. — Что я стащил его вино и распиваю в его саду? Улыбка Гермеса стала чуть шире. Он не двигался с места, но в его позе чувствовалась расслабленность, которой Локи никогда раньше не замечал. — Сейчас он достаёт Посейдона, — голос Гермеса был мягким, спокойным, как гладь озера в безветренный день. — Ему не до тебя и твоих шалостей. Локи хмыкнул, запрокидывая голову и делая ещё один глоток. — Тогда зачем ты пришёл? — он скосил взгляд на Гермеса, всё ещё улыбаясь, но в глубине фиолетовых глаз мелькнула тень любопытства. — Обычно ты вечно следуешь за ним, как верный пёс. А сейчас покорно оставил. Не боишься, что со стариком что-то случится? Гермес склонил голову к плечу, слегка опуская взгляд. — С ним Арес и Аполлон, — произнёс он задумчиво, словно взвешивая каждое слово. — Хотя, да, они втроём способны разрушить Вальгаллу быстрее, чем армия великанов. Особенно когда веселятся. — Он помолчал. — Но мне плевать. Локи замер с бутылкой у губ. — Прости? — Мне плевать, — повторил Гермес. — Пусть говорят. Пусть разрушают. Пусть хоть камня на камне не оставят. — Его глаза, тёмные и глубокие, встретились с глазами Локи. — Мне это надоело. На несколько секунд воцарилась тишина. Локи смотрел на него, пытаясь найти подвох, насмешку, скрытый смысл. Но Гермес просто стоял и смотрел в ответ — спокойно, открыто, без привычной маски услужливого дворецкого. — Надоело? — переспросил Локи, медленно опуская бутылку. — Что именно? Смотреть за Зевсом? Прислуживать? Или… — он сделал паузу, — притворяться? Гермес не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперёд. Ещё один. Его белые перчатки скользнули по спинке скамьи, и он опустился рядом с Локи — не на почтительном расстоянии, а близко, очень близко. Так, что Локи почувствовал тонкий, едва уловимый запах — не вино, не цветы, а что-то чистое, холодное, как зимний воздух. — Ты всегда так много говоришь, Локи, — тихо сказал Гермес. — Всегда прячешься за словами. За улыбками. За своими бесконечными шутками. — Он чуть наклонил голову, разглядывая профиль трикстера. — Интересно, что останется, если снять всё это. Локи напрягся. Его пальцы сильнее сжали горлышко бутылки. Он ухмыльнулся. — А ты, значит, специалист по снятию масок? — в его голосе прозвучала привычная насмешка, но она вышла бледной — Вестник богов. Идеальный слуга. Ты сам-то помнишь, кто ты без своего папочки? Гермес улыбнулся. Не той вежливой, дежурной улыбкой, которую носил на советах, а другой — тёплой, почти нежной. — Нет, — сказал он. — Но, может быть, ты поможешь мне вспомнить. Локи смотрел на него, и внутри него что-то дрожало, ломалось, уступало напору, которого он не ждал и к которому не готовился. Гермес. Гермес, который всегда был где-то на периферии его восприятия — вежливый, незаметный, преданный. Гермес, с которым они обменивались ничего не значащими фразами на советах. Гермес, который никогда не смеялся над его шутками, но и не осуждал их. Просто слушал. Всегда слушал. — Зачем ты пришёл? — спросил Локи, и в его голосе не осталось насмешки. Только тихий, серьёзный вопрос. — На самом деле. Гермес перестал улыбаться. Его лицо, обычно бесстрастное, вдруг стало живым — уязвимым, настоящим. Он медленно, очень медленно, протянул руку и взял бутылку из пальцев Локи. Поднёс к губам. Отпил ровно один глоток — крошечный, почти символический. Поставил бутылку на скамью между ними. А затем он наклонился. Поцелуй был коротким. Мягким. Почти невесомым. Губы Гермеса пахли вином и чем-то ещё — зимним воздухом, чистым и обжигающе холодным. Он коснулся уголка рта Локи, замер на секунду и отстранился, встретив его расширенные, не верящие глаза. — Вот зачем, — сказал Гермес. Его голос чуть дрожал, но взгляд оставался прямым. — Я устал ждать, пока ты заметишь. Локи смотрел на него. Внутри него рушились стены, которые он строил тысячелетиями. Брунхильда. Асгард. Бесконечная погоня за тем, кто никогда не обернётся. А рядом — всегда рядом — стоял кто-то, кто ждал. Просто ждал. — Ты… — начал Локи, но слова застряли в горле. Он не договорил. Вместо этого его рука, словно живущая собственной жизнью, взметнулась вверх, схватила Гермеса за талию и с силой притянула к себе. Гермес охнул — и оказался сидящим у него на коленях, прижатый к груди, сбитый с толку и ослепительно, нестерпимо красивый в этом внезапном, невозможном падении. И он поцеловал его. . Локи впился в его рот жадно, отчаянно, пальцами зарываясь в гладкие чёрные волосы, сбивая безупречную причёску, чувствуя, как тают последние барьеры между ними. Словно пытаясь забыть все те тысячелетия боли что копились в нем. Гермес отвечал — неумело, но горячо, его руки вцепились в плечи Локи, комкая ткань его одежды. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Лоб Локи уткнулся в лоб Гермеса. Их дыхание смешивалось, горячее, прерывистое. — Почему ты.. – попытался произнести бог обмана, но запнулся на полу слове. — Не знаю.. — прошептал Гермес. — Но ты же не против. — Нет, — сказал он. — Не против. Гермес улыбнулся — той самой улыбкой, настоящей, от которой у Локи перехватило дыхание. — Тогда, может быть, — тихо сказал он, — ты наконец перестанешь прятаться? Хотя бы сейчас. Хотя бы со мной. Локи молчал долго. Его пальцы гладили затылок Гермеса, распутывая волосы, касаясь татуировок у глаз. — Попробую, — наконец сказал Локи. — Но имей в виду: я ужасный ученик. Не слушаюсь, спорю, постоянно всё порчу… — Я знаю, — перебил Гермес. — Я наблюдал за тобой тысячи лет. И я всё равно здесь. Локи смотрел на него. Долго. Пристально. А затем, не говоря ни слова, притянул его ближе и спрятал лицо в изгибе его шеи. Гермес не двигался. Просто положил ладонь на его затылок и гладил, медленно, успокаивающе, пока плечи Локи перестали дрожать