Никогда не поздно

Покои Гермеса встретили их полумраком и тишиной. Здесь не было привычной для Асгарда суровой монументальности — только мягкий свет матовых светильников, шелест тяжёлых штор, приглушающих шум вечности, и запах бумаги, чернил. Локи вошёл первым, не спрашивая разрешения, и Гермес позволил — просто закрыл дверь за их спинами и прислонился к ней спиной, наблюдая, как трикстер медленно, неспешно осматривает комнату, трогает край стола, проводит пальцем по корешку книги на полке. — Ты всегда был любопытным, — тихо сказал Гермес. Его голос звучал ровно, но в груди бешено колотилось сердце. — — поправил Локи, оборачиваясь. В полумраке его фиолетовые глаза с козьими зрачками казались двумя тёмными озёрами. — А это разные вещи. Он сделал шаг. Второй. Третий — и Гермес оказался прижатым к двери, которую сам только что закрыл. Руки Локи легли по обе стороны от его головы, запирая в клетке из собственного тела. — Ты уверен? — спросил Локи. В его голосе не было привычной насмешки. Только вопрос. Тяжёлый, как молот. Гермес смотрел на него снизу вверх — и кивнул. Один раз. Коротко. — Тогда не жалуйся, — выдохнул Локи прямо в его губы. — Я предупреждал. Поцелуй был глубоким, медленным, почти ленивым — и одновременно жадным, как у изголодавшегося зверя, который наконец дорвался до добычи. Локи целовал его так, будто пробовал на вкус, изучал, запоминал. Губы, уголки рта, нижнюю губу, которую он прикусил чуть сильнее необходимого, и Гермес выдохнул ему в рот что-то сбивчивое, неразборчивое. Пальцы Локи уже расстёгивали его жилет — быстро, уверенно, без дрожи. Белые перчатки полетели на пол, за ними — сюртук, жилет, пояс. Гермес помогал ему, путаясь в собственных рукавах, и Локи усмехался в его ключицы, куда уже успел прижаться губами. — Нетерпеливый, — прошептал он куда-то в ложбинку у горла. — Кто бы мог подумать. — Ты специально тянешь, — выдохнул Гермес, запрокидывая голову, открывая шею. — Конечно. Локи опустился ниже, покрывая поцелуями грудь, живот, край рёбер. Гермес вздрагивал под его губами, пальцы впивались в его плечи, но он не просил остановиться. Не просил ускориться. Просто позволял. Когда Локи закончил с пуговицами, на Гермесе осталась только тонкая рубашка, почти прозрачная в полумраке. Локи отстранился, окидывая его взглядом, и на его губах расцвела медленная, опасная улыбка. — Красиво, — сказал он. — Очень красиво. Гермес покраснел, это было так странно и непривычно, и ужасно заметно, даже в полутьме — жар разлился по щекам, по шее, спустился ниже, к груди. — Локи… Локи взял его за руку и мягко, но настойчиво потянул к кровати. Гермес опустился на прохладный шёлк, приподнявшись на локтях, глядя, как трикстер устраивается рядом, закидывая его ногу себе на бедро. Поза была откровенной, вульгарной, до неприличия интимной. Гермес сглотнул, чувствуя, как сердце ухает куда-то в живот. Локи смотрел на него сверху вниз, нависая, заслоняя собой свет. Его зелёные волосы, рассыпавшиеся по плечам, касались щёк Гермеса, щекотали, мешали дышать. — Твой папочка, — прошептал Локи, приближая губы к его уху, — ужасно разозлится, если узнает, что его любимого сына трахает асгардский шут. Слова упали в тишину, тяжёлые, вязкие, непристойные. Гермес зажмурился, чувствуя, как жар заливает всё лицо, шею, грудь. Его пальцы впились в плечи Локи, ногти оставили красные полосы на бледной коже. — Блять… — выдохнул он. — Ты специально… — Ага, — довольно мурлыкнул Локи, касаясь губами мочки его уха. — Чтобы ты запомнил. Чтобы, когда будешь стоять за его спиной на следующем совете и докладывать о повестке дня, ты вспоминал, кто и как заставлял тебя стонать сегодня ночью. Гермес всхлипнул — коротко, сдавленно. Его бёдра дрогнули, инстинктивно подаваясь навстречу. — Локи… пожалуйста… — Пожалуйста, что? — Голос трикстера стал ниже, темнее, в нём вибрировала едва сдерживаемая страсть. — Скажи. Я хочу услышать. — Ты… — Гермес открыл глаза, встретил его взгляд — и утонул в этих фиолетовых омутах. — Ты чудовище. — Знаю. — Локи улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли привычной насмешки. Только тепло. — Но ты же всё равно здесь. Его рука скользнула вниз, по внутренней стороне бедра Гермеса, медленно, дразняще, касаясь кожи кончиками пальцев. Гермес вздрогнул, выгибаясь навстречу этому прикосновению, и Локи наконец сжалился. Смазка на его пальцах была прохладной — контраст с разгорячённым телом заставил Гермеса ахнуть. Первое касание — осторожное, почти невесомое. Второе — увереннее, пальцы скользнули внутрь, медленно, бережно. — Расслабься, — шепнул Локи, целуя его висок. — Я не сделаю больно. — Я не боюсь, — выдохнул Гермес, вцепляясь в его плечи. — Просто… странно. — Хорошо странно или плохо? — Хорошо. Очень хорошо. Локи улыбнулся ему в губы и добавил второй палец. Подготовка была долгой, почти мучительной в своей медлительности. Локи не торопился — он исследовал, растягивал, привыкал к откликам тела под собой. Каждый вздох Гермеса, каждый тихий стон, каждая дрожь мышц — он впитывал всё, запоминал, складывал в копилку своих новых, драгоценных знаний. Он приподнял бедро Гермеса выше, открывая его полностью, и медленно, невыносимо медленно вошёл. Гермес вскрикнул — коротко, сдавленно, вцепляясь в его плечи с такой силой, что на коже наверняка останутся синяки. Ощущение полноты было ошеломляющим, почти болезненным в своей интенсивности. Он чувствовал каждую пульсацию, каждое биение сердца внутри себя. — Тише. — Локи замер, давая ему привыкнуть, и целовал мокрые ресницы, солёные щёки, дрожащие губы. Гермес кивнул, всё ещё не в силах говорить. Его пальцы гладили спину Локи, сминали ткань его рубашки, искали опору в этом шторме. — Двигайся, — выдохнул он наконец. — Пожалуйста. Локи повиновался. Его движения были медленными сначала, плавными, почти ленивыми — он входил глубоко, до самого основания, и замирал на мгновение, прежде чем начать новое погружение. Гермес таял под ним, выгибаясь навстречу каждому толчку, его пальцы впивались в простыни, с губ срывались тихие, прерывистые стоны. — Как ты пахнешь, — выдохнул Локи, уткнувшись носом в его шею. — Небо и зима. И ещё чем-то…вертится на языке.. — Прекрати… — В его голосе чувствовалось смущение. — Почему, тебе же нравится — Я… не знаю… Просто… — Просто, что? Гермес открыл глаза, встретил его взгляд — и нахмурился — Ты прекратишь играть? Это не уместно, ты про-… - Гермес не успел договорить. Локи ускорился, толчки стали глубже, увереннее, ритмичнее. Его губы нашли губы Гермеса в темноте, и они целовались, не размыкаясь, сбивая дыхание, теряя границы между собой. Он перекатился на спину, увлекая Гермеса за собой, и оказался снизу, глядя на него снизу вверх. Его руки легли на бёдра Гермеса, пальцы сжались, приподнимая, направляя. — Теперь ты — выдохнул он. — Хочу видеть тебя сверху. Гермес опустился на него медленно, с тихим стоном, и замер, привыкая к новой глубине, новому углу проникновения. Локи смотрел на него — раскрасневшегося, растрёпанного, с затуманенными страстью глазами и припухшими от поцелуев губами — и чувствовал, как внутри него рушатся последние стены. — Знаешь что общего между тобой сей-.. – Начал было Локи ухмыляюсь, но Гермес накрыл ему рот рукой. -Локи блять, ты можешь заткнуться? - Он начал двигаться — неуверенно сначала, рвано, но с каждым движением всё смелее, всё свободнее. Его бёдра опускались на Локи в медленном, тягучем ритме, и трикстер, запрокинув голову, позволял ему брать то, что он так щедро предлагал. - Ты же знаешь мне просто нравится тебя бесить.. – прошептаь локи увлекая его в поцелуй - Сука.. - Гермес всхлипнул ему в рот и задвигался быстрее, отчаяннее, теряя контроль. Локи помогал ему, направляя, задавая темп, и вскоре они оба потеряли счёт времени и движений. Когда финал настиг Гермеса, он вскрикнул — громко, не сдерживаясь, выгибаясь на Локи с такой силой, что тот едва удержал его за бёдра. Его тело содрогнулось в долгой, сладкой судороге, и Локи, подстёгнутый этим зрелищем, последовал за ним через мгновение. Они замерли, сплетённые, дышащие в унисон. Тишина в комнате стала густой, плотной, наполненной только их прерывистым дыханием и стуком сердец, который, казалось, был слышен во всей Вальгалле. Локи пришёл в себя первым, он взял руку Гермеса, и укусил его за безымянный палец у самого основания. Гермес вздохнул отстранился и хмуро посмотрел на него. - Ты что сделал? - Укусил тебя) - Зачем? Ты что собака? - Обидно(