Никогда не поздно

Аид стоял напротив Тора, скрестив руки на груди, и его фиолетовые глаза буравили бога грома с такой интенсивностью, что воздух вокруг, казалось, начинал потрескивать от напряжения. — Скажи мне, — голос Аида был ледяным, чеканным, каждое слово падало, как камень в стоячую воду. — Существует ли в Асгарде традиция… кусать людей за палецы в лечебных целях? Тор медленно, очень медленно, перевёл взгляд с Аида на Локи. Локи стоял в двух шагах, прислонившись плечом к колонне, с видом абсолютной, безмятежной расслабленности. На губах играла ленивая, ничего не выражающая полуулыбка. Только глаза выдавали в нем бога, который прямо сейчас мысленно пишет завещание, роет себе могилу и заказывает поминальную службу одновременно. Тор смотрел на него. Долго. Очень долго. Локи продолжал улыбаться. Его пальцы, спрятанные в складках плаща, впились в собственную ладонь с такой силой, что, кажется, проткнули кожу. Тор перевёл взгляд обратно на Аида. — Да, — сказал он. И кивнул. Один раз. Твёрдо. Аид прищурился. Его ноздри слегка раздулись. — Да? — Да. — Это официальная традиция. — Официальная, — подтвердил Тор. — Задокументированная. — В свитках. — Передающаяся из поколения в поколение. — Устно. И письменно, — добавил Тор после паузы. Аид молчал. Его взгляд метался между каменным лицом Тора и каменным — от ужаса — лицом Локи, который уже перестал дышать где-то на третьем вопросе. Зевс, наблюдавший за этой сценой с нескрываемым удовольствием, хлопнул брата по плечу. — Аид, Аид, — протянул он примирительно. — Ну что ты прицепился к нему? У них, у скандинавов, свои методы. Мы же не лезем к ним с критикой их рунической медицины, и они не лезут к нам с нашими амфорами. Взаимоуважение, брат. Толерантность. — Это не толерантность, — процедил Аид, не сводя взгляда с Тора. — Это идиотизм. — Это культура! — возразил Зевс. — Вот скажи, ты же не оскорбляешь Одина за то, что он повесился вниз головой на мировом древе, чтобы обрести мудрость? А ведь это, знаешь ли, тоже выглядело со стороны… специфически. Тор, до этого момента хранивший молчание, вдруг дёрнул уголком губ. Это была не улыбка. Это было что-то другое — тень, намёк, предвестник бури. — По этому, — сказал он, и в его низком, гулком голосе прозвучала странная, почти довольная нотка, — у вашего брата так много укусов. Тишина стала абсолютной. Аид медленно, очень медленно, с хирургической точностью повернул голову в сторону Тора. Его шея, казалось, издавала скрип векового льда при этом движении. Тор стоял довольный как слон в своей браваде. — ХА-ХА-ХА! — Зевс схватился за живот плечи тряслись, из глаз брызнули слёзы. — Хорошая шутка! Тор, ты мне нравишься! Серьёзно, Аид, у нашего брата отличный вкус. Этот парень умеет разрядить обстановку! Аид повернулся к Зевсу. Его лицо не выражало ровным счётом ничего — и это было страшнее любой гримасы ярости. — Да, — сказал он. — Очень хорошая шутка. Пауза. — Хочешь, я тоже расскажу тебе шутку? Зевс перестал смеяться. — Э-э… — Я более чем уверен, — голос Аида был тихим, ровным, убийственно спокойным, — что асгардский трикстер трахает твоего сына. Тишина взорвалась. Гермес, стоявший за плечом Зевса с идеально выправленной осанкой образцового слуги, вдруг издал звук — не то всхлип, не то хрип, не то попытку задушить собственную гортань. В голове у него понеслось отчетливое «Твою мать» — Что? — переспросил Зевс. Он, кажется, не расслышал. Или расслышал, но отказывался верить. — Твой. Сын. — Аид чеканил каждое слово, как надгробную речь. — И. Асгардский. Шут. — Локи? — уточнил Зевс. — Локи, — подтвердил Аид. — И Гермес? — И Гермес. Пауза. Зевс медленно, очень медленно повернул голову и уставился на своего вестника. Гермес стоял, вцепившись побелевшими пальцами в собственный локоть, и выглядел так, будто очень хотел провалиться сквозь все девять миров прямо в объятия прародителя Хаоса. — Гермес? — голос Зевса звучал странно не гневно, а скоре растерянно. — Это… это правда? Гермес открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Я могу всё объяснить, — выдавил он. — Объясни. — Это… — Гермес судорожно сглотнул. — Это была дипломатическая миссия. — Дипломатическая. — Да. Я налаживал межпантеонные отношения. — С помощью полового акта. — Это называется культурный обмен, — выпалил Гермес. Он молился чтобы зеленый черт не открыл рот. Зевс смотрел на него. Долго. Очень долго. Затем его взгляд медленно переместился на Локи. Тот стоял приговорённый к казни и уже мысленно простившегося с жизнью, вдруг расправил плечи и улыбнулся своей самой обаятельной, самой неотразимой, самой смертельно опасной улыбкой. - Не осуждай дедуля, сам то в молодости и не такое вытворял. -Какой я тебе дедуля? - Ладно, бабуля Гермес закрыл лицо руками, проклиная всех в этом чертовом зале.