Тайная личность мистера Паркера

      Питер Паркер смотрел на открытую форму заявки на стажировку в Stark Industries ровно двадцать пять минут. Он не завис, просто… анализировал ситуацию.       — Земля вызывает Питера, — раздалось из динамика ноутбука. Нед придвинулся к камере так близко, что в кадре помещалась только половина его лица и стена с постером «Звёздных Войн». — Если будешь сверлить экран взглядом слишком долго, он задымится.       — Я думаю, — пробормотал Питер, нервно накручивая на палец край футболки.       — О чём? Ты уже всё перепроверил раз двести. Графен-полимерная подложка — это гениально! Ты же сам говорил, что коэффициент у неё…       — Нед. — Питер поднял взгляд. — Там графа «Возраст».       Нед моргнул. Потом ещё раз.       — О.       — «О» — это мягко сказано.       Питер откинулся на спинку стула и уставился в потолок своей комнаты. На потолке до сих пор держались следы двустороннего скотча — там раньше висела модель корабля «Фалькон», которую они с Беном собирали два года назад. Питер не стал её снимать. Просто перестал замечать.       До сегодняшнего вечера.       — Слушай, — Нед понизил голос, хотя в комнате никого не было. — А сколько вообще нужно?       — Двадцать один, — глухо сказал Питер. — Для программ без оконченного высшего.       — А тебе?       — Через три месяца шестнадцать.       Тишина. Нед шумно вздохнул.       — Ну… это почти одно и то же? В космических масштабах?       Питер фыркнул. Звук вышел похожим на смех пополам с кашлем.       — Ага. Всего-то пять лет разницы. И юридически я школьник.       — Но ты же гений, Пит, — не сдавался Нед. — Ты такие штуки собираешь… Твой проект лучше, чем у половины взрослых инженеров! Они просто обязаны тебя взять.       — Они обязаны следовать правилам, — Питер потёр лицо ладонями. — А правила говорят, что пятнадцатилетние не стажируются в корпорациях уровня «Старк Индастриз». Потому что они ещё ну, должны уроки учить, наверное.       Нед хмыкнул в камеру:       — Ирония в том, что ты учишь уроки за первый курс политеха, пока остальные решают квадратные уравнения.       Питер не ответил. Он снова смотрел на пустую графу «Возраст», и пальцы сами легли на клавиатуру.       — Ты чего задумал? — насторожился Нед.       — Ничего.       — Питер.       — Я просто… поставлю «19».       — Ты сказал, нужно 21.       — 19 звучит правдоподобнее. Я мелкий.       — Ты в 19 выглядишь как в 15, а в 15 выглядишь на 12.       — Спасибо, Нед. Очень поддерживаешь.       Нед вздохнул. Потом вдруг улыбнулся — той самой улыбкой лучшего друга, который уже всё для себя решил.       — Знаешь что? Ставь 20.       Питер моргнул.       — Что?       — Ставь 20. Золотая середина. И припиши, что ты брал перерыв из-за… ну, семейных обстоятельств. — Нед запнулся на слове «семейных», но продолжил. — Это объяснит, почему ты так поздно поступаешь. Типа, работал над собой.       Питер смотрел на друга. Нед смотрел на Питера.       — Ты помогаешь мне подделать возраст и биографию, чтобы попасть на стажировку к Тони Старку, — медленно сказал Питер.       — Да.       — Это… плохая идея.       — Ужасная.       — Меня поймают.       — Возможно.       — И выгонят с позором.       — Вероятно.       Питер помолчал.       — …Но сначала они увидят мой проект, — тихо добавил он.       Нед широко ухмыльнулся.       — Именно.       Питер выдохнул, развернулся к ноутбуку и нажал «Отправить».

***

      Три недели спустя.       Питер Паркер стоял в приёмной перед конференц-залом 3С и чувствовал, как паучье чутье пульсирует где-то на грани «беги» и «возьми себя в руки». Его вызвали через несколько минут после того, как он вошёл в здание «Старк Индастриз». Даже пропуск ещё не успели выдать.       «Они знают, — стучало в голове. — Они всё знают. Сейчас вызовут полицию, позвонят Мэй, и меня посадят в тюрьму за подделку документов, и в тюрьме нет лего, и Нед никогда меня не простит…» — Мистер Паркер.       Дверь открылась. Женщина, «Мисс Сокол А.», как гласил бейдж, с идеальной осанкой и очками в тонкой оправе жестом пригласила его войти. В конференц-зале было трое. Мисс Сокол, рядом с ней сидел мужчина с седой стрижкой и тяжёлым взглядом. На бейдже значилось: Уильям Райс, директор отдела исследований и разработок. А у окна, скрестив руки на груди, стоял мужчина с усталым лицом и бейджем «Харрисон, ведущий инженер». — Садитесь, мистер Паркер, — сказала мисс Сокол.       Питер сел. Сжал трясущиеся пальцы в кулак в тщетной попытке успокоиться. Затряслись колени. — Ваш проект прошёл первичную экспертизу, — начала она без предисловий. — Он признан выдающимся. Настолько, что мы провели полную проверку предоставленных вами данных.       Она помолчала. Очки блеснули. — Вам пятнадцать лет. Вы учитесь в средней школе. У вас нет диплома. И Вы указали ложные сведения в анкете.       Питер на секунду прикрыл глаза, выдохнул. — Я… я могу объяснить. — Объяснять не нужно. — Голос мисс Сокол был ровным. — Мы уже всё проверили. Ваша школа, ваши оценки, ваше личное дело. Вы поступили в колледж раннего развития при МИТ в четырнадцать лет, но не закончили обучение.       Питер сглотнул. — Это было в прошлом году, — тихо сказал он. — У меня… умер дядя. Я не мог продолжать.       Тишина стала плотнее. Мистер Райс, директор R&D, подал голос первым. — Я читал вашу работу, Паркер. — Голос низкий, спокойный. — Графен-полимерные подложки с отрицательным коэффициентом Пуассона. Вы знаете, что это уровень кандидатской диссертации? – Я… нет, я просто… — Вы просто написали её в пятнадцать лет, — перебил Райс. — И соврали в анкете.       Питер молчал. – За такое обычно увольняют, — продолжил Райс. — Заносят в чёрный список и припечатывают отрицательной рекомендацией.       Пауза. – Но ваш проект уже рекомендован к патентованию. — Райс смотрел в упор. — И мисс Поттс лично запросила ваше дело вчера вечером.       Питер поднял взгляд. – Мисс Поттс? – Мисс Поттс, — подтвердил Райс. — Она считает, что ваша работа представляет ценность для компании. – И она готова взять на себя ответственность за ваше… нестандартное трудоустройство.       Он обернулся к мисс Сокол. – Я поддерживаю это решение.       Мисс Сокол кивнула. – Решение принято, мистер Райс. Мисс Поттс завизировала приказ сегодня утром.       Она повернулась к Питеру. – Мистер Паркер, вы принимаетесь на стажировку в отдел исследований и разработок в качестве исключения. Ваш статус — несовершеннолетний сотрудник с сокращённым рабочим днём. Максимальная нагрузка — двадцать часов в неделю в соответствии с трудовым законодательством штата. Ваша школа подтвердила, что стажировка может являться частью учебной программы. Директор мисс Уоррен подписала соглашение, необходимо только получить вашу и подпись вашего опекуна. Эти формы вы можете взять на дом и принести завтра. – Я… — Питер осторожно принял бумаги. — Спасибо… – Не благодарите. — Мисс Сокол сняла очки. — Благодарность не фиксируется в отчётности. Запомните: вы — исключение, а не прецедент. Если вы снова нарушите политику компании, это исключение будет отозвано. Немедленно. Вам ясно? – Да, мэм. – Ваш непосредственный руководитель — мистер Харрисон. — Она указала на мужчину у окна. — Он в курсе вашего возраста и вашего графика. Все отчёты о вашей работе проходят через мой отдел. Опоздания, прогулы, несоответствие заявленным компетенциям — всё фиксируется. Вы понимаете? – Да, мэм.       Райс поднялся. – Паркер. – Д-да, сэр? – То, что вы сделали — идиотизм. — Он смотрел строго. — Подделка документов — это не «хитрость». Это серьезный риск для любого. А вы поставили на кон свою репутацию, даже не начав карьеру.       Питер опустил голову. – Но иногда, — голос Райса чуть смягчился, — чтобы тебя заметили в мире, который не ждёт детей, приходится идти на идиотские риски. — Он открыл дверь. — У вас есть талант и смелость. Первое — редкость. Второе — ещё бóльшая редкость. Не разменивайте их по мелочам. И больше никогда не врите в документах.       Дверь закрылась. Питер сидел, не в силах пошевелиться, чувствуя дикую волну облегчения и немного счастья. Хотя он и был смел, когда врал о возрасте, но эта ситуация по-настоящему не давала ему покоя все три недели ожидания. Иногда от резкого прилива стыда и страха он даже надеялся, что проект никто не заметит, а он не опозорится на всю жизнь. И не сядет в тюрьму. Но теперь перед ним открыты двери Stark Industries! О боже, Нед умрет!       Харрисон отлепился от подоконника. – Пошли, — сказал он буднично. — Покажу, где у нас кофе. И сразу предупреждаю: если разольёшь на прототип — будешь сам отмывать.

***

      Через несколько минут они остановились у двери с табличкой «R&D-3» и он дружески похлопал его по плечу. – Добро пожаловать в отдел, Паркер. Работай и не подводи Райса. Он тебе доверился.       Отдел исследований и разработок был наполнен ровным, деловитым гулом. Питер стоял посреди лаборатории и чувствовал себя персонажем «Звёздных Войн», который случайно телепортировался на «Энтерпрайз». Вокруг гудели, пищали, жужжали и изредка взрывались (безопасно) десятки прототипов. Мимо прошёл инженер с дроном на поводке, словно это самая обычная собака. Где-то слева спорили о коэффициенте аэродинамического сопротивления. Справа — о том, чья очередь заказывать обед. – Эй все, минуточку внимания! Прибыл наш новый стажёр, юный Паркер, — крикнул Харрисон, привлекая общее внимание. — Тот самый, с графеном. Ему пятнадцать, он школьник, но мозги варят. Не трогать, не кормить без меня, работать будет с четырех до восьми в будни.       Несколько голов повернулось. Кто-то присвистнул. – Пятнадцать? Серьёзно? – Ага, — Харрисон уже углубился в свои чертежи. — И он уже сделал больше, чем ты за прошлый месяц, Джонсон. Так что вопросы есть?       Джонсон вопросов не имел.       Питер стоял, сжимая в руках пластиковый стаканчик с кофе, и пытался осознать, что его только что представили как «того самого с графеном», и никто не требует подтверждения возраста, и Харрисон сказал «работать до восьми», значит, у него будет время на патруль… — Паркер.       Он подскочил. Кофе плеснулся через край. — Твой стол вон там. — Харрисон ткнул в дальний угол. — Компьютер, доступ к базам, ПЯТНИЦА все подскажет. Вопросы задавай, меньше глупых, а желательно только умные.       Питер кивнул. – И кофе не в термосе больше сюда не таскай, — добавил Харрисон, глядя на мокрое пятно на полу. — У нас от влажности контакты окисляются. – Д-да, сэр.       Питер выдохнул и пошёл к своему столу. Свой стол, базы данных, знаменитая ПЯТНИЦА будет отвечать ему, господи! Нед точно упадет в обморок! Даже Эм Джей не сможет не удивиться. Хотя она очень сильно наорала на него за подделку возраста, он знал, что подруга волнуется. В своем стиле.       Позже тем же вечером, отметив одобрение стажировки с Мэй шикарным ужином из итальянского ресторана на вынос, Питер позвонил друзьям по видеосвязи. Нед реально отключился.

***

      Первая неделя пролетела как во сне. Питер вставал в пять утра, делал домашку в метро, отсиживал первые четыре урока в школе, мчался на стажировку и растворялся в формулах, схемах и чертежах до восьми вечера. Потом метро домой, патруль с девяти до полуночи или дольше, иногда сон. Ладно он почти не спал.       Но был абсолютно счастлив. «Ты вообще ешь?» — спросил Нед в среду, когда Питер прислал в чат фотографию своего обеда — надкусанное яблоко и растворимый кофе. «Это называется «интервальное голодание», — ответил Питер. — «Очень модно.» «Это называется «ты забыл ланчбокс в школе», — мгновенно отреагировала Эм Джей.»       Питер уставился в экран. Откуда она… «Ты слишком громко думаешь», — добавила Эм Джей через минуту. «Я ничего не писал!» «Вот именно.»       Питер вздохнул и убрал телефон. Эм Джей была необъяснима, как квантовая запутанность, и спорить с ней было бесполезно. К середине второй недели Питер освоился настолько, что начал открывать рот. Это произошло случайно. Харрисон бился над одной задачей — нужно было рассчитать распределение нагрузки на новый сплав для брони. Питер сидел в углу, делал вид, что сортирует микросхемы, и молча страдал. – Если взять графен-полимерную подложку, — вдруг сказал он. — И сместить вектор поляризации на пятнадцать градусов…       Все посмотрели на него. Питер покраснел. – Я просто… э-э… там же коэффициент Пуассона отрицательный, да? И если материал сжимается в одном направлении, то расширяется в перпендикулярном, значит, при динамической нагрузке энергия рассеивается эффективнее, чем у монолитных сплавов, а ещё если добавить слой углеродных нанотрубок под углом сорок пять градусов, то… – Паркер, — перебил Харрисон. — Ты можешь начертить?       Питер сглотнул. – Да, сэр.       Через десять минут на доске была схема. Через двадцать — Харрисон молча смотрел на расчёты. Через тридцать — отдел разработок перекроил график тестирования. – Молодец, малыш Паркер, выдал базу, — со смешком сказал кто-то за спиной. И он услышал в чужом голосе уважение.       Питер спрятал лицо в кружку с кофе (пришлось купить термокружку, чтобы не разливать), но улыбку спрятать не смог. Он был полезен, действительно смог помочь и на глазах у всех показать, что он чего-то стоит. Хотя никто не конфликтовал с ним открыто, но Питер, благодаря улучшенному слуху, знал о недовольстве его возрастом, о недоверии. Кто-то думал, что он сын богатеньких родителей, а кто-то, что он вообще украл проект и каким-то образом выдал за свой.       В первые дни шепотки его беспокоили, заставляли горбиться и желать казаться меньше. Но хватало и добрых ребят. Они кормили его обедом и закусками пока Харрисон не видит, подливали кофе, втягивали в разговоры, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Особенно о нем заботились Джейсон и Лиз – хаотичные и очень умные двойняшки. Они считали его талисманом, звали красной пандой и любили трепать его “очаровательные”, со слов Лиз, кудряшки. За почти две недели они стали ему хорошими друзьями и Питер действительно не знает справился бы он без их помощи.       Вторая неделя подходила к концу, работа в отделе бурлила, у многих проектов приближались дедлайны и все немного посходили с ума.       А потом появилась Пеппер Поттс. Она вошла в лабораторию тихо, но её появление заметили все. Питер, который в этот момент чистил контакты репульсора, поднял голову и чуть не выронил отвёртку. – Мистер Паркер, — сказала Пеппер. — На пару слов.       Они вышли в коридор. – Мне нужен личный помощник, — без предисловий, но мягко сказала она. — Всего на две недели, это не должно сильно задержать ваши исследовательские отчётные проекты. Вы умеете работать с расписанием? – Я… — Питер замялся. — Я пытаюсь. У меня не очень получается и я постоянно опаздываю. – Харрисон сказал, что вы оптимизировали его график тестирования так, что высвободили 15% рабочего времени отдела. – Ну, это просто математика… – А мне как раз нужна математика. — Пеппер посмотрела на него с легкой улыбкой. — Я не ищу идеального исполнителя, но мне нужен тот, кто видит систему и умеет оптимизировать рабочее время так как вы. Это не пустые похвалы мистер Паркер, вы и сами это знаете. И к тому же, кроме вас никто из стажеров не имеет гибкого графика, особенно сейчас. Но это не приказ, а просьба.       Питер открыл рот. Закрыл. – Когда приступать? – Сегодня.       Первые два дня у “зови меня просто Пеппер, Пит, не нужно формальностей, когда мы наедине “ были катастрофой.       Питер пролил кофе на еженедельный отчёт. Назначил встречу с советом директоров на время, когда у Пеппер была плановая операция. Потерял файл с бюджетом проекта (нашёл в папке «Разное» через три часа). Три раза опоздал с доставкой документов.       Пеппер молчала. Питер чувствовал себя ничтожеством. Ни суперспособности, ни его умный мозг не смогли избавить от нервной дрожи и почти благоговейного страха-уважения к такой фигуре как сама мисс Поттс. И чем больше он боялся ошибиться и выставить себя посмешищем тем больше ошибался. – Мисс Поттс, — сказал он вечером второго дня. — Я понимаю, если вы захотите меня вернуть. Я правда стараюсь, просто я… ну, у меня в голове всё время бардак.       Пеппер оторвалась от экрана. – Питер, — сказала она. — Я не жду от тебя идеальности, я жду результата. Я знаю, что ты можешь и тебе просто нужно собраться.       Питер кивнул, уставился в стол и постарался выдохнуть, успокоиться. Он закрыл глаза, воспроизводя в памяти все, что увидел за два дня и чему его научила Пеппер. Ему нужно собраться, сделать то, что он умеет и отбросить опыт неудач, потому что мисс Поттс верит в него. Она выбрала его, потому что он сотрудник SI, потому что он доступен и самое важное, потому что он способный.        Питер открыл глаза, наконец чувствуя настоящее спокойствие и тишину в мыслях. А потом его взгляд зацепился за её календарь на экране планшета и бум! Это было похоже на озарение. Питер смотрел на разноцветные блоки встреч, перелётов, созвонов и совещаний — и вдруг перестал видеть хаос.       Словно туман рассеялся и он увидел как то над чем бился и думал часами выстраивается в стройную систему. Питер подскочил к Пеппер, дёрнул на себя планшет и склонился почти утыкаясь носом в экран. Его руки запорхали, редактируя таблицу - даты, встречи, конференции выстраивались стройными рядами, номера фиксировались, графики сходились словно пазл. – Вот здесь, — сказал он, тыкая пальцем в экран. — Если перенести встречу с поставщиками на пятницу, у вас освободится окно в среду. А здесь, если сдвинуть презентацию на час раньше, не будет накладки с отчётом. И вот этот блок… он вообще лишний. Это можно делегировать.       Пеппер молчала, глядя на него со своей неизменной уверенной и теплой улыбкой.       Питер говорил. Быстро, взахлёб, размахивая руками, тыкая в монитор и перестраивая график прямо на лету. Он не заметил как расправил плечи, сел ровнее, как его юный голос зазвучал по-взрослому уверенно и как сияли его глаза от знания.       Через несколько минут расписание на следующую неделю было перекроено полностью. – Вот, — выдохнул Питер. — Теперь у вас в пятницу будет три часа. Вы говорили, что хотите… ну, отдохнуть?       Пеппер посмотрела на экран, потом на Питера, потом снова на экран. – Питер, — сказала она. — Ты только что сэкономил мне полдня. – Это просто математика, — пробормотал он, краснея. – Это талант, Пит, не нужно скромничать. Я тоже своего рода гений и если я вижу хороший кадр, то не упущу его. Останешься у меня до конца стажировки в этом году?       Питер хотел сказать, что его вообще-то ждут в разработке, что он инженер, а не секретарь, что он не умеет планировать даже собственную жизнь. Вместо этого он кивнул. На самом деле почему бы и нет? Так как он школьник и несовершеннолетний, то не может отработать необходимые часы стажировки за три месяца до начала летних каникул, поэтому она продлевается и на следующий учебный год. Так что решение было принято быстро, но не поспешно. Подумать только – личный помощник самой Пеппер Поттс! Как это будет выглядеть в его личном деле! И к тому же он получит колоссальный опыт под руководством генерального директора компании. Боже, Эм Джей пустит его на ленточки от зависти. – Хорошо, мисс Поттс.       Вечером пятницы, когда Питер уже собирал рюкзак, чтобы ехать домой, дверь кабинета открылась. – Пеппер, я забыл у тебя вчера папку с… — Тони Старк замер на пороге. — О. У нас тут новый сотрудник.       Питер вцепился в лямку рюкзака и тихо пробормотал приветствие. – Это Питер, — не поднимая головы, сказала Пеппер. — Мой помощник до лета. – Помощник, — Тони прищурился. — А почему он выглядит как участник школьной научной ярмарки? – Потому что ему пятнадцать, — ровно сказала Пеппер. — И он гений. Не отвлекай.       Тони перевёл взгляд с Пеппер на Питера. Питер судорожно соображал, куда деть руки. – Пятнадцать, — медленно повторил Тони. — И гений. Хм. – Тони. – Я ничего не говорю. Я просто… хм.       Он ещё раз оглядел Питера с ног до головы, хмыкнул, забрал со стола Пеппер какую-то папку и вышел. Питер выдохнул. Паучье чутье, взбесившееся на секунду, медленно успокоилось. Его место занял фанатский восторг. Он видел самого Тони Старка в двух шагах от себя! Тони Старк посмотрел на него! Тони Старк хмыкнул на него! Кажется, Питер сейчас упадет в обморок. – Он не всегда такой, — сказала Пеппер, не отрываясь от документов. — Иногда он хуже.       Питер нервно хихикнул.       

***

      После той первой встречи Тони Старк ещё несколько раз заходил в кабинет Пеппер. Первый раз — за забытым планшетом. Второй — за очками, которые лежали у него на носу. Третий — без видимой причины, просто прошёл мимо, бросил взгляд на Питера, хмыкнул и ушёл.       Питер каждый раз замирал, как кролик перед удавом, и делал вид, что очень занят документами.       — Он проверяет, — сказала Пеппер, не поднимая головы.       — К-кто?       — Тони. Он проверяет, стоило ли мне тратить на тебя административный ресурс.       Питер сглотнул.       — И… каков вердикт?       Пеппер посмотрела на него поверх экрана.       — Если бы вердикт был отрицательным, ты бы уже сидел в отделе разработок и перебирал микросхемы. Тот факт, что ты всё ещё здесь, говорит сам за себя.       Питер не понял, комплимент это или угроза, но решил воспринимать как комплимент. К концу первой недели у Пеппер Питер наконец перестал путать папки и проливать кофе. Он даже научился предугадывать, какие встречи мисс Поттс захочет перенести, а какие — отменить насовсем.       — Ты читаешь мои мысли? — спросила Пеппер, когда Питер положил ей на стол распечатку скоординированного графика с пометкой «Оптимальный вариант» ещё до того, как она успела открыть рот.       — Нет, — честно сказал Питер. — Просто у вас на левом виске появляется складка, когда вы видите в календаре имя вице-президента по маркетингу.       Пеппер удивлённо моргнула.       — Шучу, я перекинулся с ним парой слов недавно. Никто не хочет общаться с этим парнем.       — Наглец, - она улыбнулась, - оставь расписание и иди поешь. И пользуйся нормальной кофемашиной в приёмной, незачем бегать вниз.       — Есть, мэм.       В следующую пятницу Тони пришёл снова. На этот раз у него в руках была не папка, а распечатка каких-то схем, и выглядел он… взволнованным? Раздражённым? Сложно читать человека, у которого лицо закрыто дизайнерской щетиной и вечным сарказмом.       — Пеппер, мне нужен твой помощник.       Пеппер даже бровью не повела.       — Зачем?       — У меня там, — Тони неопределённо махнул рукой в сторону, предположительно, личной лаборатории, — проблема с графеновым покрытием. А Харрисон сказал, что этот мелкий — единственный, кто разбирается в отрицательном коэффициенте Пуассона лучше, чем его кофеварка.       Питер почувствовал, как уши начинают гореть.       — Я не разбираюсь, я просто…       — Скромность, — перебил Тони, хватая его за плечи и подталкивая к выходу — это хорошо. До тех пор, пока она не мешает работе. Пошли, пошли, пошли андерус, работа не ждет.       — Тони, — голос Пеппер приобрёл металлические нотки, — у Питера нормированный рабочий день. Ему пятнадцать. По закону он не может…       — Я верну его через два часа. Три максимум. — Тони уже вытолкал его в проем. — ПЯТНИЦА, зафиксируй переработку и начисли двойной бонус на счёт стипендиального фонда.       — Уже сделано, сэр, — отозвалась ПЯТНИЦА.       Пеппер вздохнула так, как умеют вздыхать только женщины, которые двадцать лет терпят Тони Старка.       — Питер, если он начнёт кидаться паяльниками — сразу уходи.       — Я не кидаюсь паяльниками! — возмутился Тони из коридора. — Я их аккуратно перемещаю в пространстве!       Личная лаборатория Тони Старка не была похожа на отдел разработок. Там было тише, но одновременно — громче. Тишина стояла в воздухе, тяжёлая от концентрации, но каждый угол гудел едва уловимым напряжением, как трансформатор перед скачком напряжения. Питер замер на пороге. — Ну чего встал? Заходи, не кусается, — Тони уже склонился над голографическим столом. — ПЯТНИЦА, покажи проект «Графен-2».       В воздухе развернулась трёхмерная модель. Питер узнал её сразу — это была его расчётная схема, которую он отправил в заявке. Только теперь она была окружена десятками дополнительных слоёв, пометок и альтернативных веток.       — Я доработал твою базу, — Тони говорил буднично, водя пальцами по голограммам. — Расширил температурный диапазон, добавил защиту от электромагнитных помех. Но есть проблема. Вот здесь.       Он ткнул в узел, где графеновый слой стыковался с силовым каркасом.       — При динамической нагрузке выше сорока герц покрытие начинает расслаиваться и мои модели дают сбой. Твоя очередь, кид, покажи на что способен твой маленький умный мозг.       Питер смотрел на голограмму.       — Можно… — голос сел. Он откашлялся. — Можно я…       — Валяй.       Питер шагнул к столу. Через несколько минут он уже забыл, где находится, с головой погружаясь в любимое дело. Был только узел, векторы нагрузки, уравнения, которые нужно заставить работать.       — Если сместить слой здесь, — его палец чертил в воздухе, и ПЯТНИЦА послушно рисовала линии, — и добавить прослойку из углеродных нанотрубок под углом сорок пять градусов к основному вектору…да, я уже использовал это решение в задаче мистера Харрисона пару недель назад, он вам не сказал?       — Углеродные нанотрубки увеличат вес на семь процентов, — перебил Тони.       — Да, но распределение тепла станет равномернее, и расслоение уйдёт. Это как спагетти-код, только из углерода.       Тони замер.       — Спагетти-код?       — Ну, когда программа работает, но никто не понимает, как именно, — Питер покраснел. — Просто аналогия.       Тони смотрел на него. Потом перевёл взгляд на голограмму.       — ПЯТНИЦА, прогони эту модификацию в симуляторе.       — Принято. Расчётное время — четыре минуты.       Тони откинулся на спинку стула и уставился на Питера.       — Где ты этому научился?       — В интернете, — честно сказал Питер.       — В интернете, — повторил Тони. — Чувак, я изобрёл половину технологий, которые легитимно висят в открытом доступе. Там нет таких расчётов.       Питер замялся.       — Ну… я читал ваши старые статьи. Те, что вы выкладывали до 2010-го. А потом сам додумал.       — Младенец читал мои статьи десятилетней давности.       — Я не… но да.       Тишина.       — Симуляция завершена, — объявила ПЯТНИЦА. — Расслоение отсутствует. Энергоэффективность повышена на 14,7%.       Тони молчал ещё несколько секунд.       — Ладно, — сказал он наконец. — Пошли дальше, ну и детки в наше время.       Так началось время, которое Питер запомнил навсегда.       Каждые рабочие выходные после обеда он спускался в личную лабораторию. Тони гонял его по схемам, формулам, прототипам. Питер не успевал бояться — он просто делал. И говорил без остановки, когда находил решение, размахивал руками, чертил в воздухе, забывал дышать. А Тони слушал. Иногда огрызался и шутил, иногда поправлял. Иногда просто смотрел, как Питер возится с прототипом, и молча пил кофе.       — У тебя хорошая интуиция, — сказал он как-то. — Это не натренируешь, либо есть, либо нет.       Питер не знал, что ответить, и уткнулся в монитор.       — У меня есть друг, Нед, — вдруг сказал он. — Он считает, что вы гений.       — Твой друг прав.       — А я считаю, что вы просто упрямый. Но и гений, конечно, тоже.       Тони поднял бровь.       — И поэтому смогли довести дуговой реактор до работающей модели в гараже без нормального оборудования. Потому что не остановились, когда все говорили, что это невозможно.       Пауза.       — Это самое умное, что ты сказал за сегодня, — Тони отвернулся к столу. — Иди проверь контакты на третьем стенде.       Питер пошёл проверять контакты, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Конечно, он продолжал переписываться с Недом и Эм Джей.       Нед: ТЫ СЕГОДНЯ ОПЯТЬ БУДЕШЬ В ЛАБОРАТОРИИ СТАРКА?       Питер: да       Нед: ТЫ ВИДЕЛ КОСТЮМ?       Питер: нет, он в закрытой зоне       Нед: А МАРК?       Питер: нет       Нед: А ДРОНОВ?       Питер: Нед, я там работаю, а не на экскурсии       Нед: но ты мог бы хотя бы селфи сделать       Питер: с Тони Старком?       Нед: ну да       Питер: я не могу попросить у Тони Старка селфи, Нед       Нед: почему, сотни людей просят у него селфи       Питер: потому что это Тони Старк       Эм Джей: ты боишься       Питер: я НЕ боюсь       Эм Джей: у тебя трясутся руки когда он заходит в комнату       Питер: ОТКУДА ТЫ       Эм Джей: шутишь, паркер?       Питер убрал телефон и уставился в голограмму.       — Проблемы в личной жизни? — осведомился Тони, не оборачиваясь.       — Нет! То есть, да. То есть, это не личная жизнь, это друзья…       — Подростки, — философски заметил Тони. — Сплошные гормоны и отсутствие фильтрации речи.       — Я фильтрую!       — Ага. Поэтому ты только что сказал «Тони Старк» шесть раз за минуту.       Питер замолчал и покраснел. Мистер Старк должен ещё спасибо ему сказать, он сдерживает примерно 90% своей фанатской энергии.       Через некоторое время совместной работы Тони начал замечать странности, мелочи. Сначала он списал это на молодость Питера и гиперопеку Пеппер. Потом — на совпадение. Потом перестал списывать.       — Ты когда-нибудь пользуешься лифтом? — спросил он как-то.       — Что? — Питер замер с отверткой в руке.       — Лифт. Кабина, которая ездит вверх-вниз. Я заметил, ты всегда ходишь по лестнице. Седьмой этаж — и пешком.       — Я… разминаюсь, — выдавил Питер. — Сидячий образ жизни, знаете, надо держать себя в форме.       — Ага. И поэтому ты ни разу не запыхался, пока мы поднимались на пятнадцатый во время сбоя, недавно.       — У меня хорошая дыхательная система.       Тони хмыкнул и не стал развивать тему. Но ПЯТНИЦА уже фиксировала аномалии.       Через десять дней случился инцидент с балкой. Тони проектировал новый каркас для экзо-костюма и попросил Питера придержать один из элементов — титановый сплав, около ста килограммов. Его не нужно было поднимать, просто проследить, чтобы деталь находилась в одном положении. Питер подхватил его одной рукой, даже не крякнув, и продолжал что-то рассказывать про квантовую запутанность, пока не поймал взгляд Тони.       — Что? — спросил он, чувствуя, как паучье чутье начинает противно зудеть.       — Ничего, — Тони отвернулся. — ПЯТНИЦА, замени титан на облегчённый композит.       — Принято.       Питер медленно опустил балку на стол, осознавая.       — Я просто… занимаюсь спортом, — сказал он в пустоту.       — Я слышал, — рассеянно ответил Тони.       Вечером того же дня Питер получил от ПЯТНИЦЫ уведомление: «Мистер Паркер, мистер Старк запросил ваше полное медицинское досье. Вам необходимо подтвердить согласие на передачу данных».       Питер похолодел.       «Отклонить», — быстро приказал он.       — Запрос отклонён, — бесстрастно сказала ПЯТНИЦА. — Мистер Старк будет уведомлен.       На тринадцатый день совместной стажировки у Пеппер и мистера Старка у Питера выдался свободный вечер и он работал в лаборатории один. Тони уехал на какую-то встречу, но разрешил остаться — доделать калибровку датчиков. Питер возился с микроскопическими контактами, стараясь не думать о том, что ПЯТНИЦА, скорее всего, докладывает Старку каждое его движение.       Телефон завибрировал.       Нед: ну что, твоя тайная личность ещё не раскрыта?       Питер: пока нет       Питер: но это же мистер Старк       Нед: он же не рентгеновским зрением смотрит       Питер: он смотрит через ПЯТНИЦУ, она вездесуща       Нед: о       Нед: а у неё есть доступ к твоим медкартам?       Питер: я заблокировал       Нед: значит пока жив       Эм Джей: ты паникуешь       Питер: Я НЕ ПАНИКУЮ       Эм Джей: ты написал «пока жив»       Питер: это метафора       Эм Джей: угу       Нед: ребят, а если Старк узнает, он же не сдаст Пита полиции?       Эм Джей: нет       Эм Джей: скорее захочет понять, как работают паучьи способности       Эм Джей: и, возможно, улучшить костюм       Питер: откуда ты знаешь       Эм Джей: я читаю его интервью       Эм Джей: он не сможет пройти мимо неисследованного биологического образца       Питер: я НЕ образец       Эм Джей: для него — да       Питер: спасибо, Мишель, очень поддерживаешь       Эм Джей поставила лайк на «спасибо».       Питер убрал телефон и уставился в монитор. Тревога снедала его заживо – он чувствовал, знал, что мистер Старк о чем-то догадался и подозревает его. Он расслабился и позволил себе несколько оплошностей, но с ИИ, который контролирует все знания даже случайная мелочь рисует у него на лбу метку “не человек”.       Вернувшись домой, Питер поел в одиночестве и сразу заполз в кровать. Паучье чутье сходило с ума и он не мог уснуть, но и чем-то заняться тоже не мог. Что-то должно произойти.       

***

      Всё произошло так быстро, что Питер даже не успел ничего придумать. Тони возился с титановой пластиной для нового прототипа — как та, что он уже держал, но больше. Пластина лежала на верстаке, Тони пытался совместить её с креплениями, но угол был неудобный.       — Паркер, придержи-ка с этой стороны, не пытайся поднять иначе надорвешься.       Питер подошёл и взялся за край. Он старался не прикладывать сверхсилу, помня недавнее фиаско. Но пока Тони возился он заскучал и засмотрелся на схему перед глазами.       — Ну-ка, чуть выше, подложи отвертку или что там под рукой.       Питер не задумываясь легонько приподнял пластину одной рукой. Тони замер. Его пальцы перестали двигаться над голограммой.       Медленно, очень медленно он повернул голову и посмотрел на руку Питера — тонкую, подростковую, даже не дрожащую под весом тяжёлого металла.       — ПЯТНИЦА.       — Да, сэр?       — Вес пластины.       — Четыреста двадцать килограммов, сэр.       Повисла тишина. Питер перестал дышать, внутренне вовсю проклиная себя.       — Паркер, — голос Тони был спокоен. Слишком спокоен. — Опусти пластину.       Питер опустил.       Тони смотрел на него уже не как на простого стажёра или «мелкого гения», а как на загадку, которую нужно разгадать. Или как на возможную опасность.       — Твою мать, — сказал Тони. — Ты кто?       — Я…       Внутри всё оборвалось. Паучье чутье визжало, но бежать было некуда. Он стоял в лаборатории Тони Старка, перед ним лежала четырёхсоткилограммовая пластина, которую он только что держал одной рукой, и врать дальше было бессмысленно.       — Я… могу объяснить.       — Объяснять не нужно. — Тони скрестил руки на груди. — ПЯТНИЦА, покажи мне всё, что есть на Паркера за последний год. Видео, новости, форумы.       — У мистера Паркера ограниченное цифровое присутствие, сэр. Однако существует вероятность совпадения биометрических параметров с лицом, зафиксированным на записях городских камер наблюдения в Квинсе и сотнях любительских видео на YouTube.       — Покажи.       В воздухе развернулось несколько голографических экранов. Питер, точнее Человек-Паук на всех: на стене, на автобусе, вверх ногами, останавливающий машину руками, в воздухе.       Тишина стала абсолютной.       — Человек-паук, — сказал Тони.       Питер кивнул. Он больше не мог говорить. Тони смотрел на экраны. Потом на Питера. Потом снова на экраны.       — Повтори, сколько тебе лет?       — Пятнадцать.       — Как давно ты это делаешь?       — Год.       — Год, — повторил Тони. Голос странно ровный. — Год ты лазаешь по стенам в пижаме, борешься с преступниками, ловишь пули и останавливаешь автобусы руками. — Пауза. — Твои родители знают?       — У меня только тётя. Она не знает.       — И ты думал, что это нормально?       — Я знаю, что если я могу помочь, то должен. С большой силой большая ответственность и все такое, но главное, что я могу больше чем другие и если я… — Не распаляйся, андерус, сейчас не об этом.       Питер замолк, не зная куда себя деть. Плохое случилось и тревога наконец утихла, теперь он лишь надеялся, что мистер Старк не донесет тете Мэй на него. Если она узнает все будет кончено, костюм отберут, а его самого накажут домашним арестом до 30 лет.       Тони опустился в кресло и замолчал, обдумывая.       А потом дверь лаборатории открылась, и вошла Пеппер.       — Тони, ты подписал отчёт по бюджету? — она подняла глаза и замерла, увидев выражения их лиц. — Что случилось?       Тони не обернулся. Он всё ещё смотрел на Питера.       — Наш стажёр, — сказал он глухо, — Человек-паук.       Пеппер перевела взгляд на Питера. Питер стоял, вцепившись в край стола, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Она вздохнула. Таким же усталым, всё понимающим вздохом, каким вздыхала, когда Тони в очередной раз взрывал лабораторию или забывал надеть костюм на важную презентацию. Если она и удивилась, то ничем этого не показала как всегда собранная и идеальная. Как всегда, знающая, что надо делать.       — Питер, — сказала она. — Ты хотя бы домашнее задание делать успеваешь?       Питер моргнул.       — Д-да?       — И в школе не проваливаешься?       — Нет, мисс Поттс, я стараюсь, просто у меня… насыщенный график.       Пеппер посмотрела на Тони. Тони смотрел на Питера.       — Он систематизировал твоё расписание, — выдохнул Тони. — Оптимизировал встречи. Сэкономил тебе полдня. А сам при этом по ночам ловит грабителей в Квинсе.       — Да, — сказала Пеппер. — Я знаю.       Тони замер. Питер удивлённо вскинул на нее глаза.       — Ты знала?       — Почти, я догадывалась. — Пеппер поправила пиджак. — Он иногда слишком резко двигается как для обычного подростка, может ронять папки и проливать кофе, но нечеловечески быстро ловит кружки, у него острый слух и он играючи таскает тяжёлые предметы. А еще у него постоянно разбиты костяшки. Я думала, ты тоже заметил.       — Я заметил! — возмутился Тони. — Я просто… проверял.       — Проверял.       — Ну да.       Питер переводил взгляд с одного на другого.       — Меня… уволят? — спросил он тихо.       Тони посмотрел на него. Потом потёр лицо ладонями.       — Нет, Паркер, тебя не уволят.       Питер выдохнул.       — Но мы об этом поговорим, — добавил Тони. — Завтра, а сейчас иди домой. Выспись там, уроки сделай и ради бога, купи нормальный костюм. Иначе этот ужасный трикотаж полетит в топку.       Питер не нашел что возразить.       — Есть, сэр.       Он схватил рюкзак и почти выбежал из лаборатории, прежде чем Тони передумал, краем уха уловив уже привычное ворчание “дети в наше время”. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза. Его сердце колотилось где-то в районе горла. Телефон в кармане завибрировал.       Нед: ну чё, живой?       Питер: жив       Питер: но Старк знает       Нед: ЧТО       Питер: всё       Нед: О       Нед: И ЧТО ТЕПЕРЬ       Питер: не знаю       Питер: он сказал поговорим завтра       Эм Джей: я же говорила       Эм Джей: он захочет улучшить костюм       Питер: МИШЕЛЬ       Эм Джей: что       Эм Джей: я права       Питер убрал телефон и побрёл к лифту. Впервые за долгое время он не знал, будет ли завтрашний день лучше сегодняшнего.       Ночь прошла в тревоге. В семь утра он встал, принял душ, надел чистую рубашку и поехал в SI с дико колотящимся сердцем. ПЯТНИЦА встретила его ещё в холле.       — Мистер Паркер, мистер Старк ожидает вас в лаборатории 4А. Кофе и горячий шоколад будут поданы по вашему прибытию.       Питер сглотнул.       — Мисс Поттс тоже там?       — Мисс Поттс присоединится к вам через десять минут.       Значит, трибунал будет полным.       Лифт поднимался слишком быстро. Паучье чутье пульсировало ровно, без паники — оно всегда затихало перед неизбежным. Бежать некуда, драться не с кем. Только поговорить. Но живот нещадно скручивала обычная тревога и отсутствие завтрака.       Тони сидел за голографическим столом, крутил в пальцах отвёртку и смотрел в одну точку на экране. Кофе рядом остывал нетронутым.       — Садись, — сказал он, не оборачиваясь.       Питер сел.       — Я…       — Молчи. — Тони поднял руку. — Сначала послушай.       Он развернулся на стуле. Лицо у него было усталое — ни злости, ни раздражения, которых подспудно ожидал Питер.       — Вчера я поручил ПЯТНИЦЕ собрать всё, что есть на Человека-паука. — Он постучал по столу, и в воздухе развернулись десятки видео. — Тридцать семь подтверждённых случаев задержания опасных преступников, включая злодеев-мутантов за последний год и более тысячи трехсот помельче. Ограбления, угоны, нападения, ДТП, ЧС, помощь соседям. Один предотвращённый теракт на Таймс-сквер.       Питер молчал.       — Ни одного смертельного исхода. — Тони перелистнул файлы. — Минимальный урон имуществу. Два случая, где ты остался, чтобы дождаться скорую. Четыре — где принёс украденное обратно в магазин.       Пауза.       — Ты знаешь, сколько взрослых подготовленных оперативников не справляются с задачей не покалечить преступника?       Питер не знал.       — Много, — ответил Тони сам. — А ты справляешься в самодельном костюме из спандекса.       — Это не спандекс, — тихо сказал Питер. — Это технологичная ткань с повышенной плотностью переплетения…       — Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ЗА ТКАНЬ, ЭТО Я ЕЁ РАЗРАБАТЫВАЛ ДЛЯ ВОЕННЫХ В 2012-М, — рявкнул Тони. — ВОПРОС НЕ В ТКАНИ, ПАРКЕР. И я пока оставлю вопрос о том, как ты ее достал.       Он откинулся на спинку стула и потёр лицо ладонями.       — Вопрос в том, какого чёрта пятнадцатилетний школьник в одиночку патрулирует район с уровнем преступности выше среднего и считает это нормальным.       — Я не один. У меня есть Нед, он мой парень в кресле, и Эм Джей, она… ну, она Эм Джей, она просто знает, и я не знаю как, но она всегда помогает…       — Чат в телефоне с парой школьников не считается командой поддержки, — перебил Тони. — Я про взрослых, наставников. Про людей, которые могут сказать тебе «стоп», когда ты заиграешься. Кто тебя поймает, будет подкреплением или кто поможет с ранениями?       Питер замолчал. Тони смотрел на него.       — У тебя был кто-то?       — Почти, — голос Питера дрогнул. — Дядя Бен.       — Он знал?       — Нет. Я не успел сказать. — Питер смотрел в стол. — Он погиб год назад. Из-за меня.       Он не планировал это говорить. Слова вырвались сами, и теперь висели в воздухе, тяжёлые, как та титановая пластина.       — Из-за тебя, — повторил он. — В смысле — ты был за рулём? Оставил газ включённым?       — Нет. — Питер сглотнул. — Я… я мог остановить человека, который его убил. Неделей раньше. У меня была возможность, и я ничего не сделал. Подумал, что не моя проблема. А потом этот человек… — голос сорвался. — Дядя Бен учил меня, что если я могу помочь и не помогаю, то я несу ответственность. И я не послушал. А когда послушал, было уже поздно.       В лаборатории стало очень тихо.       — Поэтому я не могу перестать, — сказал Питер. — Потому что если я могу помочь и не помогаю, то всё, чему он меня учил — ничего не значит. И он умер зря.       Тони смотрел на него серьёзно, без сарказма и привычной насмешки. Он сгорбился на стуле сцепив руки под подбородком, глядя мимо Питера куда-то в стену.       — Знаешь, — сказал он вдруг, — я никогда не рассказывал эту историю публично. Но когда я попал в плен в Афганистане, у меня был один человек. Учёный Инсен. — Он сделал паузу. — Он пожертвовал собой, чтобы я мог сбежать, потому что верил, что я могу сделать мир лучше.       Питер поднял взгляд.       — Я не просил об этом, — Тони говорил ровно, без эмоций. — Я не хотел этой ответственности. Я вообще ничего не хотел, кроме как починить реактор и убраться оттуда. Но он решил за меня. И я всю жизнь пытаюсь оправдать его выбор.       — Так что не надо мне рассказывать про долг перед мёртвыми. Я в этом деле профи.       Тони вздохнул.       — Но есть разница, Паркер. Я был взрослым мужиком с кучей проблем и испорченной репутацией. А тебе пятнадцать, у тебя аллергия на пыльцу и, судя по твоему рюкзаку, несданная контрольная по литературе.       — Я сдал контрольную, — обиженно сказал Питер. — На четвёрку.       — О, ну тогда всё в порядке. Четвёрка по литературе полностью компенсирует риск быть ребёнком застреленным при исполнении.       — Я бы увернулся.       — От пули?       — Да у меня есть паучье чутьё.       Тони замер.       — Паучье чутьё, — медленно повторил он.       — Ну да. Я чувствую опасность заранее. Это как предчувствие. Только очень громкое.       — И давно оно у тебя?       — С укуса. Сразу появилось.       Тони смотрел на него с выражением, которое Питер не мог расшифровать.       — ПЯТНИЦА, запиши: «Паучье чутьё — феноменальная сенсорная реакция, требующая изучения».       — Записано, сэр.       — Эй! — Питер вскочил. — Я не подопытный!       — Конечно нет, — рассеянно ответил Тони. — Ты просто уникальный биологический образец с самодельным костюмом и отсутствием инстинкта самосохранения. ПЯТНИЦА, добавь «отсутствие инстинкта самосохранения» в характеристику.       — Я не…       — Сядь, андерус.       Питер послушно сел, кипя от возмущения.       В этот момент дверь открылась, и вошла Пеппер. Она окинула взглядом лабораторию — взлохмаченного Тони, сжавшегося Питера, голограммы с записями патрулей — и медленно подошла к столу.       — Я так понимаю, разговор прошёл продуктивно.       — Он хочет меня исследовать! — выпалил Питер.       — Он хочет улучшить твой костюм, — поправила Пеппер. — Тони, не пугай ребёнка.       — Я не пугаю, я мотивирую! — возмутился Тони. — И вообще, ты знала! Ты знала и молчала.       — Я догадывалась, но у меня было мало доказательств. — спокойно ответила Пеппер. — И ждала, когда ты сам заметишь. Ты же любишь делать эффектные открытия.       — Это… вообще не в тему.       — Это абсолютно в тему. — Пеппер повернулась к Питеру. — Питер, ты завтракал?       — Я… нет.       — Сходи в столовую на втором этаже. Возьми себе что-нибудь горячее. Мы с Тони пока поговорим.       — Но я…       — Это не обсуждается.       Питер встал дрожа от коктейля эмоций: гнева, страха, волнения и немного голода. У двери он обернулся.       — Меня правда не уволят?       Пеппер и Тони переглянулись.       — Иди завтракать, Паркер, — сказал Тони. — И возьми нормальный сэндвич, а не эти ваши подростковые энергетические батончики.       — Откуда вы…       — У меня камеры в коридоре.       — Тони, — предостерегающе сказала Пеппер.       — Я шучу! Наполовину.       Питер вышел в коридор, не зная плакать ему или смеяться. Ему простили подделку документов, а теперь, кажется, прощают вторую личность – его самый тщательно охраняемый секрет. Точнее он думал, что тщательно. А на деле спалился везде, где можно – не заметит только слепой.       Через двадцать минут, когда он вернулся с подносом (сэндвич с индейкой и горячий шоколад — ПЯТНИЦА, видимо, доложила о выполнении поручения), в лаборатории воцарилось хрупкое перемирие.       Тони сидел за столом и чертил что-то на голограмме. Пеппер стояла рядом с планшетом.       — Садись, — сказала она. — У нас есть несколько вопросов.       — Первый, — Пеппер подняла палец. — Твоя тётя знает?       — Нет. — Питер опустил взгляд. — Я не хотел её волновать. Она и так… после дяди Бена ей тяжело.       — Питер, твоя жизнь не шутки, она имеет право знать.       — Я знаю. Я скажу. Просто… не сейчас.       Пеппер помолчала.       — Хорошо. Но если ситуация станет опаснее, ты скажешь. Это условие.       — Да, мэм.       — Второй. Твои травмы. Кто тебя лечит?       — Я сам. — Питер замялся. — У меня быстрая регенерация. Царапины заживают за пару часов, переломы — за пару дней.       Тони присвистнул.       — Регенерация. Почему бы и нет, малыш-суперсолдат.       — Тони.       — Молчу.       — Третий, — Пеппер смотрела строго. — Твой график.       Питер внутренне сжался.       — Стажировка, школа, патруль. Ты спишь?       — Иногда.       — Когда именно?       — По выходным?       Пеппер перевела взгляд на Тони. Тони пожал плечами.       — В его возрасте я тоже не спал.       — В его возрасте ты пил виски на завтрак и взрывал гаражи. Это не образец для подражания.       — Я не говорил, что это образец. Я говорю, что понимаю.       Пеппер вздохнула.       — Питер. С завтрашнего дня новое расписание: твой рабочий день по выходным заканчивается в пять. Не в шесть, не в половине седьмого. По будням в восемь и Хэппи отвозит тебя домой. И никаких “еще минуточку”. Ты идёшь домой, ужинаешь, делаешь уроки и отдыхаешь. В одиннадцать ты ложишься спать, А ПЯТНИЦА проконтролирует. Тони даст тебе наш специальный StarkPhone. Тете скажешь – награда от мистера Старка, раз уж зарплатой за стажировку пользоваться не можешь.       — Но патруль…       — Патруль — не с девяти до пяти без сна, — отрезала Пеппер. — Ты будешь выходить максимум на два часа и только в выходные, если у тебя закрыта четверть.       — Четверть закроется только через месяц…       — Значит, месяц ты отдыхаешь от геройства, Нью-Йорк это переживет. — Пеппер поставила точку. — Это не обсуждается. Питер, ты хороший ребенок, я не хочу, чтобы ты пострадал. И я буду использовать шантаж, манипуляции и рычаги давления, чтобы добиться максимальной безопасности для тебя. Регенерация не спасет от недосыпа или недоедания.       Питер открыл рот, чтобы возразить, но встретился взглядом с Тони.       — Не спорь, — одними губами сказал тот. — Бесполезно.       Питер закрыл рот.       — Хорошо, мисс Поттс.       Следующие полчаса прошли в странном, почти сюрреалистическом режиме. Тони задавал вопросы — технические, про паутину, про сцепление, про силу. Питер отвечал, сначала робко, потом всё увереннее. Пеппер слушала и иногда делала пометки в планшете.       — …и поэтому неорганическая паутина прочнее стальной нити того же диаметра, но у неё есть ограничение по влажности, потому что белок денатурирует при контакте с водой…       — Вода, — Тони задумчиво постучал пальцем по столу. — ПЯТ, набросай прототип гидрофобного покрытия для картриджей.       — Уже в работе, сэр.       — Погодите, — Питер замахал руками. — Вы не собираетесь… я не просил…       — Ты не просил, но тебе это нужно, — Тони даже не обернулся. — Твой костюм — это технологическое преступление. Я посмотрю на него позже.       — У меня он с собой!       Повисла тишина.       — Ты носишь костюм с собой? — медленно спросила Пеппер.       — В рюкзаке, — пискнул Питер. — На всякий случай.       Тони закрыл лицо рукой.       — Паркер, ты таскаешь в школьном рюкзаке высокотехнологичный прототип боевой экипировки. Что, рядом с учебником по биологии и недоеденным яблоком?       — Там другой отдел! — защищаясь, сказал Питер. — Я всё стерилизую!       — О боже, — сказала Пеппер.       — Я покажу, — Питер уже расстёгивал рюкзак. — Только не смейтесь.       Он вытащил костюм. Красно-синяя ткань тускло блеснула под светом лабораторных ламп. Тони смотрел на неё с выражением человека, который только что увидел, как кто-то собрал «Жука» из запчастей от «Феррари».       — Это… — он замолчал. — Это сделал ты?       — Да. Ну, я и Нед немного помогал с кроем.       — Крой, — эхом повторил Тони. — Ты говоришь «крой» про боевую броню.       — Это не броня, это костюм. Для мобильности.       — Это спандекс.       — Я же говорил, не спандекс…       — Паркер. — Тони встал. — Заткнись и дай сюда.       Питер протянул костюм. Тони взял его так бережно, как берут артефакт. Развернул, осматривая швы, линзы, эмблему паука, нарисованную от руки.       — Пятнадцать лет, — сказал он тихо. — Самодельный костюм, паучье чутьё, четыреста двадцать килограммов одной рукой и супергеройство. И ты ещё ходишь в школу.       — Да, — сказал Питер.       — Андерус, я уже чувствую как скрипят мои колени. Дети в наше время, – Тони перевел взгляд на Пеппер, – Я забираю его на два часа по вечерам как минимум трижды в неделю.       — Зачем?       — Будем переделывать этот ужас. — Тони мотнул головой в сторону костюма. — Функционально, эстетически и технически.       Питер замер.       — Вы серьёзно?       — Я никогда не был более серьёзен. — Тони уже раскладывал костюм на столе. — ПЯТНИЦА, полный сканер ткани, состава, структуры. И найди мне все материалы по искусственной паутине за последние пять лет.       — У мистера Паркера аллергия на пыльцу, сэр. Следует ли включить в анализ возможные аллергены?       — Да. И добавь антибактериальное покрытие.       — Есть, сэр.       Питер стоял и смотрел, как его костюм — его собственноручно сшитый, переделанный десять раз, заклеенный в трёх местах костюм — сканируют, анализируют и обсуждают, словно это новый прототип правительственного уровня.       — Спасибо, — сказал он. Голос предательски дрогнул.       Тони замер на секунду.       — Не за что, — буркнул он, не оборачиваясь. — Это не благотворительность, ты просто не должен позорить мои технологии своим кустарным производством.       — Ага, — сказал Питер и улыбнулся в кружку с горячим шоколадом.       Пеппер посмотрела на них обоих и покачала головой.       — Я иду на совещание, — сказала она. — Тони, не сломай ребёнка.       — Я никогда ничего не ломаю!       — Ты сломал три кофеварки за эту неделю.       — Это были старые кофеварки!       Пеппер вышла, но Питер успел заметить, как дрогнули уголки её губ.       В понедельник Питер вернулся в школу. Нед уже ждал его у шкафчиков, почти вибрируя от нетерпения.       — Ну? — выдохнул он. — Тебя убили? Уволили? Сделали главным инженером?       — Нет, — Питер улыбнулся. — Меня оставили на тех же позициях.       — И?       — И Старк переделывает мой костюм.       — ЧТО.       — Тише! — Питер оглянулся. — Это пока секрет.       — Тони СТАРК переделывает твой КОСТЮМ, и это СЕКРЕТ? — прошипел Нед. — ПИТ. Это величайший день в истории человечества.       — Это величайший день в истории Питера, — поправила Эм Джей, бесшумно материализовавшись за их спинами. — Человечество в целом не в курсе.       — Откуда ты…       — Ты прислал голосовое в наш чат вчера в час ночи, — Эм Джей подняла бровь. — Девятнадцать сообщений подряд. Я послушала первые три.       Питер залез в телефон. Девятнадцать непрочитанных голосовых в чате с Недом и Эм Джей.       — Я… это было поздно, — пробормотал он. — Я не контролировал себя.       — Ты что-то болтал про «гидрофобное покрытие» и «кинетический демпфер», — сказала Эм Джей. — Это мило.       — Это ГЕНИАЛЬНО, — поправил Нед. — Питер, ты должен показать новый костюм, когда он будет готов!       — Нед, это не игрушка…       — Это лучшая игрушка в мире!       — Ты не будешь его мерить.       — Я даже не просил!       — Ты смотрел на меня щенячьими глазами.       — Это не считается.       — Неудачники, — перебила Эм Джей. — У нас контрольная по истории через пять минут.       — Я не готов, — пискнул Питер.       — Ты всегда готов, — Нед закатил глаза. — Ты просто паникуешь.       — Я не паникую! Я анализирую варианты!       — Ты анализируешь варианты провала.       — Это называется стратегическое планирование.       Эм Джей вздохнула.       — Вы оба невыносимы. — Она развернулась и пошла в класс. — Питер, 1812 год, битва при Бородино. Три причины поражения Наполеона.       — Логистика, климат и недооценка противника! — крикнул Питер ей в спину.       — Четыре, — не оборачиваясь, сказала Эм Джей. — Ещё самоуверенность. Учи материал.       Нед хлопнул Питера по плечу.       — Она тебя любит.       — Она меня терпит, — поправил Питер. — Это разные вещи.       — Ну да, конечно.       Питер посмотрел на дверь класса, потом на новый телефон, где висело непрочитанное сообщение от ПЯТНИЦЫ: «Мистер Старк запрашивает ваше присутствие в лаборатории сегодня в 18:00. Рекомендуется взять сменную одежду. И горячий шоколад».       Он улыбнулся.       — Пошли, — сказал он Неду. — Наполеон ждёт. Впереди контрольная, потом стажировка, а необходимость когда-то рассказать Мэй о Человеке-Пауке висит над ним дамокловым мечом. Но пока у него есть друзья все обязательно получится. А еще на его стороне одни из самых крутых людей в мире! И в глубине души Питер был очень рад, что за ним наконец есть кому присмотреть. Кто-то взрослый и способный, чтобы угнаться за ним и тот, кто не будет волноваться за него так как Мэй. (По крайней мере так он думал).