Питер смотрел на друга. Нед смотрел на Питера. — Ты предлагаешь мне подделать возраст и биографию, чтобы попасть на стажировку к Тони Старку, — медленно сказал Питер. — Да. — Это… плохая идея. — Ужасная. — Меня поймают. — Возможно. — И выгонят с позором. — Вероятно. Питер помолчал. — …Но сначала они увидят мой проект, — тихо добавил он. Нед ухмыльнулся во все тридцать два зуба.

— FRI, — хрипло позвал Тони. — У меня галлюцинации от недосыпа, или мой ребёнок украшает башню к Хэллоуину в июле? — Мистер Паркер демонстрирует усиленную ночную активность паукообразных желез, сэр. — бесстрастно ответила FRIDAY. — Рекомендую приобрести пульверизатор с водой. Это гуманно останавливает плетение у большинства пауков. — Я не буду брызгать на него водой, как на нашкодившего кота! — возмутился Тони, но тут же задумался. — Хотя идея неплохая. Отставить, FRI, я этого не говорил.

Тишина в мастерской была другой. При жизни Тони она никогда не молчала — всегда гудели генераторы, пищали датчики, ПЯТНИЦА что-то докладывала бархатным голосом, а поверх всего этого — стук, скрежет, ругань и музыка, которую Питеру запрещали слушать, но он всё равно тайком добавлял в плейлист. Сейчас мастерская молчала так, будто умерла вместе с хозяином.

Итер стоял на коленях в центре зала, где сходились лучи семиконечной звезды, выложенной в мраморе пола. Цепи на его запястьях двигались словно живые. Специально выкованные Чжун Ли, они впивались в кожу холодным металлом, подавляя не только элементальную энергию, но и саму пульсацию его чужеродной для этого мира души. На каждом звене были выгравированны символы всех семи элементов, создавая совершенную тюрьму.

Между бархатным мраком и лепестками чёрных роз Элеонора оказывается в объятиях двух Варданов — томного и холодного. Но этот сон — не кошмар, как прежде. Здесь нет бегущих тени или леденящего ужаса прошлых ночей. Здесь лишь волна двойного внимания, где каждый прикосновение — и пытка, и дар, а её тело становится полем битвы между страстью и волей. Когда экстаз достигает предела, стирая границы реальности, остаётся лишь шёпот в темноте.