Запутанные отношения Мидории Изуку.

      "Да ты сумасшедший" - а потом он делает ещё один глоток, и ещё один, и ещё. Шитанаши пьëт, словно пытается забыть только что сказанное. Сенрëку смотрит на него не моргая, упирается щекой в сцепленные пальцы. Он тяжело вздыхает. Что ж, это изначально не могло сработать так, как должно было. Тот раз был исключением. Исключением, о котором Сенрëку теперь думает по ночам, исключением, о котором они даже не шутят. Им слишком понравилось, чтобы повторять. Они знают - оба сумасшедшие, оба без тормозов, оба не смогут сделать вид, что ничего нет, когда это понадобится. Только не друг с другом. И именно поэтому Сенрëку предлагает ему это сейчас. Повторить.       Они вновь в командировке, вновь вдвоëм, вновь пьют в баре, в этот раз в Портленде, в этот раз задание незначительно отличалось. В этот раз предлагает Сенрëку. "Ты просто недостаточно пьян, чтобы согласиться," - он двигает рюмку бармену, получает новую и протягивает её Шитанаши. Напарник фыркает, морщится, забирает рюмку и опрокидывает в себя. Сегодня они пьют разное, но Шитанаши не боится мешать алкоголь. Он просто сумасшедший, такой же, как Сенрëку, но по-другому. Именно поэтому Сенрëку к нему и тянет. Он говорит "в прошлый раз ты был не против", на что получает "не заставляй меня жалеть об этом". Он говорит "давай попробуем" и слышит "хрен тебе".       Они пытаются говорить о чём-то другом, о жизни, о мировой политике, о работе, в конце концов. Сенрëку не может оторвать взгляд от влажных губ напарника, от дëргающегося при глотках кадыка, от стеклянного, жëлтого как хризоберилл глаза, ехидно сощуренного, мутного. Сенрëку не может не вспоминать ту ночь и то, как этот глаз смотрел на него. Так почему нет? Они пьянеют всё больше, разговоры всё больше напоминают попытки залезть друг другу под одежду. "Ты ведь шлюха босса, почему я должен соглашаться на это?" - наконец-то спрашивает Шитанаши, а Сенрëку почти давится алкоголем. Он - кто? Так вот как это выглядит со стороны. Даже не как отношения? Он спрашивает об этом, на что получает уклончивое бурчание в стакан и отведëнный глаз. В этот раз напарник сидит с другой стороны, в этот раз он не может закрываться чëлкой. На них всё ещё дорогая одежда, но не такая дорогая, как те костюмы, они всё ещё пахнут теми самыми одеколонами, как и в ту ночь. Сенрëку всё ещё считает серебряную цепочку бесконечно подходящей под цвет глаз исполнителя Шие Хассайкай. Кажется, будь она немного крупнее, и он бы попытался связать Шитанаши.       "У нас с боссом не такие отношения" - на это напарник фыркает, кажется, вспоминая самое начало этих игр между Сенрëку и Оверхаулом. Он не особо верит в "не такие отношения", он помнит фиолетовые и багровые следы на шее Сенрëку два года назад, до сих пор периодически оттягивает время сдачи доклада и старательно игнорирует аллергическую сыпь на теле босса.       Сенрëку оправдывается, говорит что-то про простое влечение, на что Шитанаши обрывает его и просит избавить от своих пошлых фантазий, в этот момент они оба почему-то оказываются слишком близко друг к другу, дыхания касаются кожи напротив, Сенрëку подражает манере напарника, спрашивая, уж не возбуждает ли того этот разговор. Он смотрит в пьяный хризоберилловый глаз, чувствует непреодолимое желание сократить расстояние совсем, почти срывается, но Шитанаши очень вовремя фыркает и отстраняется, хватает стакан и вновь пьëт. Сенрëку начинает раздражать это избегание. Складывается ощущение, что Шитанаши совсем не пьян, а просто очень умело маскирует алкоголем своё желание, которое с потрохами выдаëт взгляд. Он кладëт деньги на стойку, хватает напарника за рукав и тащит к выходу. Шитанаши не сопротивляется, позволяет усадить себя в такси и они едут до отеля, поднимаются в номер, как и в прошлый раз, но сейчас ни какого поцелуя у двери не ожидается, Сенрëку злится. Злится ровно до момента, когда закрывается дверь и он слышит насмешку, за которой следует прикосновение к его спине, аккуратное касание талии и горячее дыхание на шее, Сенрëку почти готов потерять сознание.       "И правда так хотел этого," - констатирует Шитанаши, вдыхая запах кучерявых волос и закрывая глаз. Руки слишком быстро понимают, как расстëгивать пуговицы чужой рубашки, как справиться с ремнëм и стянуть вещи с желанного тела, Шитанаши игнорирует собственную одежду, которую никто с него не снимает, в конце концов, от этого ничего не меняется.       Кем бы ни был этот человек перед ним - он тот, о ком Шитанаши периодически думает, а он редко о ком-то думает. Шитанаши думает о Сенрëку, следит за ним взглядом и слышит его голос поверх остальных, и так все последние месяцы. Всё это время после Лос-Анджелеса. Он чувствует горячую волну желания, поднимающуюся где-то внутри, чувствует, как начинают подрагивать собственные пальцы, понимает, к чему это ведëт. К чему Сенрëку подводит его.       Сенрëку разворачивается, смотрит в такое знакомое лицо, целует его. Ему вдруг становится мучительно мало того, что Шитанаши уже делает, он отчаянно желает ещё, а потому тянет напарника к кровати, толкает Шитанаши на неё и наклоняется вперëд. Он хочет хоть раз быть сверху, но оказывается прижат к кровати под пристальным взглядом жëлтого стекла, Шитанаши, наконец, вспоминает о собственной одежде, ослабляет галстук, стягивая его через голову. Пальцы Сенрëку путаются в пуговицах, он тянется за поцелуем, который получает. Это больше похоже за борьбу за лидерство, чем на секс. Сенрëку не оставляет своих попыток, из-за чего Шитанаши хватает его запястья, фиксируя над головой галстуком, освобождает себе руки. Боже, Сенрëку думает об этих руках уже не первый раз. О руках, что одинаково прекрасно превращают людей в фарш и доставляют ему наслаждение. Шитанаши и правда как хризоберилл, прекрасный и редкий. Он прикрывает глаза и выдыхает, ощущая холодные пальцы на талии, чувствует, как давят на его живот и при этом приподнимают за поясницу. Сенрëку заканчивается здесь, на этой самой кровати, в Портленде, слыша собственное сбивчивое дыхание и шëпот у самого уха: "ты не представляешь, как сильно возбуждает возможность присвоить себе то, что принадледит боссу". Сенрëку выгибается дугой, желая прикоснуться к Шитанаши, слиться с намного большим, чем с одними его руками. Сенрëку сгорает. Напарник вновь доводит его до предела, словно куклу, проводит дорожку поцелуев от ключиц к пупку, смотрит так жадно, что у Сенрëку перехватывает дыхание. Сенрëку вдруг понимает, что единственный, кто видит его таким, единственный, кого настолько открыто и сильно желает Шитанаши. Именно поэтому он изначально не соглашается, именно поэтому в Лос-Анджелесе спрашивает, хочет ли Сенрëку этого. Он тянется, выворачивая кисти из захвата галстука, тянет Шитанаши на себя, целует, как если бы между ними ещё ничего не было. Сенрëку вдруг понимает, что совершенно не хочет отпускать этого человека. Шитанаши покрывает его тело поцелуями, прижимается, словно его тормоз только что был сорван, Сенрëку слышит и чувствует это бешеное биение сердца и тяжëлое дыхание, опаляющее кожу, видит этот тëмный от желания глаз и предлагает сделать это ещё раз. Снова.