Титания из Скрытого листа

Прошло ещё несколько дней, прежде чем Рэн, наконец-то, удалось повидаться со своей каа-сан. Состояние Юкими было стабильным, она полностью пришла в себя. Но, как сказала Сакура-сан, на изготовление протеза должно было уйти около месяца. Поэтому она предложила Ибури временно побыть под их наблюдением, чтобы тщательно подготовить всё ко второй операции. Юкими согласилась. Однако тоу-сан не мог больше оставаться дома, и ему пришлось вернуться к своим обязанностям в качестве капитана своего отряда в АНБУ. Рэн же думала, что снова будет оставаться на попечении у Куренай-сан вместе с Мирай. И они даже были не против этого. Однако в качестве сиделки к Рэн всё чаще набивался Наруто, особенно когда у парня не было никаких заданий. Она не знала, чем у него был вызван такой интерес — проводить с ней время, учитывая то, что в качестве дополнительного наблюдения за их компанией почти постоянно приглядывал Шикамару. Наруто, действительно, вёл странный образ жизни, как показалось девочке. Можно начать с того, что он совершенно не умел готовить. Плюс к тому же он был неряхой, и Рэн даже пришлось учить его правильно мыть полы. Ей. Четырёхлетней девочке пришлось показать двадцатитрёхлетнему парню, как правильно работать со шваброй и ведром. Впрочем, её это не напрягало. Наоборот, даже нравилось. Несмотря на свои неумения, Наруто был забавным, а ещё знал много интересных историй, которых не было в книгах. Например, от него она узнала, что в этом мире есть монстры. Их называют хвостатыми. Наруто рассказал, кто они и что собой представляют. Даже больше. Он сказал, что один из них живёт внутри него. Это было необычно услышать. Теперь она хотя бы понимала, с кем периодически вёл диалог Узумаки, когда начинал неожиданно беситься. Ещё он много рассказывал о своём друге — последнем представителе того самого клана Учиха. И как поняла Рэн: Саске, так звали его друга, недалеко ушёл по силе от Мадары. А возможно, был даже сильнее его. Но несмотря на то что в компании Наруто и Шикамару ей было комфортно, она всё равно скучала по своим родителям. Ну и по тренировкам с Ли и Тен-Тен, которые также всё чаще пропадали на заданиях. Наверное, она тоже скоро присоединится к ним. Но для начала ей нужно было закончить академию. И, кажется, у неё были все шансы на то, чтобы сделать это раньше, чем полагалось. . Рэн тихо притворила дверь за собой и остановилась на пороге, давая глазам привыкнуть к мягкому, приглушённому свету. Каа-сан лежала на кровати, чуть приподняв спину на подушке, и держала в единственной руке книгу. На том месте, где должна была быть вторая рука, белел аккуратно перевязанный бинтами обрубок. Рэн каждый раз поджимала губы и ощущала, как неприятно крутит внизу живота. Поэтому она старалась не смотреть туда слишком долго. — А, вот и ты, — не отрываясь от книги, произнесла Юкими. В её голосе не было ни тени удивления. Скорее лёгкая радость, которая подчёркивалась улыбкой. — Здравствуй, каа-сан, — Рэн подошла ближе и привычно взобралась на краешек кровати. Аккуратно, чтобы не потревожить. Юкими, наконец, опустила книгу и посмотрела на дочь. Её тёмно-голубые глаза пробежались по лицу девочки. Пусть Рэн и видела в них яркую искорку задора, который девочка часто наблюдала у своей каа-сан, но где-то в глубине всё же плескалась усталость. Возможно, это было связано с её долгим пребыванием в больнице, а может, и с чем-то другим. Она не могла точно сказать. Затем взгляд каа-сан опустился на колени, прикрытые бежевыми бриджами и перепачканные травой. — Ты упала? — наклонив голову чуть вбок, поинтересовалась она. — Нет, — ровно ответила Рэн. — Тогда… — Юкими указала пальцем в сторону перепачканного колена дочери. — Откуда это? — С занятий по броскам сюрикенов. Я ползла за кунаем. — Ползла..? — бровь Юкими поползла вверх. — Он застрял между корнями дерева, — девочка чуть поджала губы, смотря куда-то в сторону. — Пришлось, — повела плечами. Юкими несколько секунд смотрела на свою дочь. Затем вздохнула. Тихо, почти неслышно, но это Рэн уловила. — А как вообще в академии дела? — спросила она. — Надеюсь… — она сделала паузу, подбирая слова. — Тебе всё нравится? — Да, всё хорошо, — кивнула девочка, возвращая взгляд к матери и не вдаваясь в подробности того, что дети до сих пор бросают на неё косые взгляды после того случая со спаррингом, о котором она также решила пока не рассказывать своей каа-сан. — На прошлой неделе у нас были задания по топографии. Я получила лучший результат в классе. — Неудивительно, — улыбка Юкими стала чуть шире. — Ты с детства любила рассматривать карты. — Мирай-тян тоже хорошо справилась, — добавила Рэн, словно сочтя нужным уточнить. — Второе место. — Хм. Шикамару уж точно доволен, — каа-сан снова чуть склонила голову набок. — А как с остальным? Рэн немного помедлила, прежде чем ответить. — Скоро Анко-сенсей проведёт тест, — сказала она. — По теории и практике вместе. Говорят, он считается одним из основных в программе первого года. — Один из основных, — повторила Юкими, будто взвешивая слова. — И ты уже готовишься? — Угу. — Тогда я буду тебя ждать с хорошими новостями, — просто сказала каа-сан, и в этих словах не было давления. Просто спокойная, тихая убеждённость. — Ты справишься. — Ещё Анко-сенсей даёт мне дополнительные задания, — Рэн скрестила ноги и слегка качнула ими, на мгновение опустив на них взгляд. — Дополнительные задания? — в голосе каа-сан послышалось удивление. — Угу, — девочка снова посмотрела на Юкими, которая несколько раз сморгнула, глядя на дочь. — Сказала, что я быстро учусь, и для меня это будет полезно. — Вот как, — многозначительно протянула в ответ каа-сан, а затем снова улыбнулась. — Ты умница, Рэн-тян. Я очень рада за тебя. Рэн ничего не ответила. Лишь опустила взгляд на ткань одеяла и на секунду позволила себе просто сидеть вот так. Тихо и рядом со своей каа-сан. За окном шумел ветер. Далеко внизу, на оживлённой улице деревни, кто-то смеялся и громко разговаривал. А внутри, в палате, пахло лекарствами. Юкими потянулась и молча положила руку поверх маленьких ладоней дочери. Рэн слегка вздрогнула от неожиданности, но не стала убирать руку. Наоборот. Она почувствовала приятное тепло в груди от этих прикосновений. — Каа-сан, — произнесла она наконец. — М? — Я хотела спросить… — она сделала паузу, подбирая слова. — Про силу. Ты и тоу-сан иногда говорите о ней. Переживаете за меня из-за неё. Но вы никогда не говорили, о какой силе идёт речь. Так… — она подняла взгляд на мать. — Что это? В палате стало тихо. Чуть тише, чем раньше. Юкими не отвела глаз. Она смотрела на дочь. Долго, пристально, словно что-то взвешивала внутри. Рэн видела, как в тёмно-голубых глазах мелькнуло что-то сложное. Что-то между страхом и заботой. Затем каа-сан медленно выдохнула. Её рука поверх ладоней дочери чуть сжалась. — Это связано с моим кланом… Кланом Ибури, — начала она тихо. — Точнее, с нашей особенностью. С тем, что… — каа-сан запнулась. — Что даже я не могу до конца контролировать. — Как тогда, в парке? — вспомнила Рэн. — Когда твоя рука стала дымом? — Да, — кивнула Юкими. — Именно. — Значит, я тоже могу… — Может быть, — мягко перебила её мать. — Это может проявиться с возрастом. А может, и нет. Я не знаю. — Но ты переживаешь из-за этого. Это тоже не был вопрос. Юкими некоторое время молчала. Потом её губы дрогнули в чём-то похожем на усталую улыбку. — Ты всегда была слишком наблюдательной, — сказала она вместо ответа. — Каа-сан… — Рэн, — снова перебила она. — Я расскажу тебе всё, — сдалась наконец Юкими. — Подробно и честно. Обещаю. Но не сейчас. — А когда? — Когда меня выпишут из этой больницы, — она чуть приподняла брови, обводя взглядом палату. — Мне не хочется говорить об этом здесь. Рэн несколько секунд смотрела на неё. Потом медленно кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Ты не обиделась? — Нет. — Правда? — Правда, — Рэн немного помолчала. — Если ты обещаешь, то так и будет. Ты никогда не нарушала обещаний. Что-то в лице Юкими дрогнуло. Она подтянула дочь ближе и прижала её к себе. Рэн не сопротивлялась. Просто уткнулась лбом в её плечо и ненадолго позволила себе просто расслабиться в её объятии. — Ты умная девочка, — тихо сказала каа-сан. — Иногда даже слишком умная. Если честно, меня это немного пугает. — Тоу-сан сказал то же самое, — вспомнила Рэн. Юкими тихонько фыркнула со смеху. — Даже не сомневаюсь, — каа-сан пригладила волосы дочери здоровой рукой. — В этом мы с ним похожи. — Но это не справедливо, — фыркнула без злости девочка. — Абсолютно, — согласилась Юкими. И они обе замолчали. В этот раз уже без напряжения. А за окном снова зашумел ветер. . — … Композиция должна быть не просто красивой, но и передавать определённые чувства. Такие, которые вы бы хотели показать самому близкому человеку, — стоя перед будущими куноичи, объясняла задание Хотару-сенсей. Её голос был мягким и умиротворяющим. — Поэтому отнеситесь к этому заданию со всей ответственностью, — она выдержала небольшую паузу, прежде чем добавить уже более бодрым и весёлым тоном: — Ну а кто не справится, тот будет убирать тренировочную площадку три дня. — Ээээ… — протяжённо прозвучали синхронные девичьи голоса. — Если всё поняли, — проигнорировав недоумённые взгляды учениц, Хотару-сенсей хлопнула в ладоши. — То приступаем к заданию. Судя по взглядам учеников, тупо уставившихся на сенсея, из её объяснения мало кто, что понял. Однако, осознавая всю обречённость сложившейся ситуации, большинство учеников столпились по группам и принялись хаотично срывать всё, что попадалось под руку. Мирай с деловитым видом уже выбирала стебли по длине, раскладывая их на земле с серьёзностью опытного флориста. Рэн же сидела рядом и молча плела что-то из тонких синих цветков, время от времени поглядывая на результат. — Эта слишком короткая, — Мирай отложила ромашку. — А эта сломана. — Можно завязать узлом, — предложила Рэн. — Это некрасиво. — Зато оригинально, — девочка пожала плечами. Мирай критически покосилась на неё. — Рэн-тян, ты вообще когда-нибудь делала букеты? — Нет. — Тогда… — Я смотрела, как это делала каа-сан, — спокойно перебив, Рэн немного помолчала и добавила: — Один раз. Мирай, кажется, хотела что-то возразить, но не нашлась. Просто вздохнула и снова взялась за ромашку. Некоторое время они работали в тишине, которую нарушал лишь шум остального класса. Затем со стороны деревьев донёсся знакомый звук шагов, более уверенный, чем хаотичная топотня одноклассников. — О, — тихо сказала Мирай, подняв голову. К ним приближались трое. Фуюми шла первой. Чуть впереди, как всегда, с прямой спиной и недовольным выражением лица, которое у неё, кажется, было встроенной функцией по умолчанию. Хинако и Нацуми держались чуть позади. Фуюми остановилась в паре метров от них. Осмотрела разложенные на траве цветы. Потом посмотрела на Мирай. — Ну и… — она скрестила руки на груди. — Почему вы сегодня здесь? — спросила она. — Мы тут, если что. Это «мы тут, если что» прозвучало так, будто она оказывала кому-то великое одолжение. Мирай удивлённо сморгнула. — Разве вы нас не избегаете, как остальные? — спокойно спросив, Сарутоби на мгновение покосилась в сторону других учеников, а затем снова подняла взгляд на блондинку. — После того случая с Хьюгой? На лице Фуюми промелькнуло раздражение. Она фыркнула. — Мне плевать на Хьюгу и его высказывания, — отрезала она. — Мисато говорит то, что думает. И я говорю то, что думаю. Мне не нужно его мнения и разрешения, чтобы с кем-то общаться. Мирай смотрела на неё ещё несколько секунд. Потом перевела взгляд на Рэн. Рэн бросила на неё косой взгляд в ответ и молча пожала плечом. Сарутоби чуть сощурилась, потом снова посмотрела на блондинку. — Ну ладно, — произнесла Мирай, указав на свободное место рядом с собой. — Садитесь. Фуюми опустилась на траву с видом человека, который, вообще-то, мог бы выбрать место получше, но так и быть, сделает одолжение на этот раз. Нацуми тут же устроилась рядом. Хинако помедлила. Её белёсые глаза скользнули по Рэн, но всё же она присела. Некоторое время они вместе занимались заданием. Нацуми, оказалось, умела плести венки и вскоре взяла на себя роль главного художника. Хинако помогала молча, но ловко. Мирай диктовала общую концепцию. Фуюми периодически делала критические замечания. Рэн же периодически бросала на них взгляд, наблюдая за всем этим со стороны молча. — Кстати, — Фуюми отложила цветок и посмотрела на Нацуми. — Расскажи им про Дайки-куна. — Ой, — Нацуми зарумянилась и тут же принялась с таким усердием перебирать стебли, будто от этого зависела её жизнь. — Ну… Эм… — Да расскажи уже, — блондинка закатила глаза. — Ну… — Нацуми украдкой посмотрела на девочек по другую сторону композиции. — Он написал мне записку. Такую, знаете… — она запнулась. — Любовную? — подсказала Мирай. — Ну… Да, — Нацуми окончательно уткнулась взглядом в цветы. — В общем… Да. — И что написал? — с вежливым интересом спросила Рэн. — Что я красивая. И что хочет ходить со мной на обед, — Нацуми, кажется, радовалась этому и хотела провалиться сквозь землю одновременно. — Это же глупо, да..? — Мне кажется, это мило, — спокойно сказала Мирай, и в её голосе не было ни капли иронии. — Мило? — Нацуми подняла голову. — Угу, — кивок. — Он не побоялся написать. Это требует смелости. Нацуми задумалась, а затем на её лице показалась счастливая и немного застенчивая улыбка. Хинако едва слышно хмыкнула. Фуюми не прокомментировала, но, кажется, была в целом довольна. — В нашем квартале один мальчик каждый день приносит цветы соседской девочке, — сообщила вдруг Хинако. Все посмотрели на неё, на что она чуть пожала плечом. — Говорю, потому что это смешно. Он не умеет выбирать. Постоянно приносит белые хризантемы. — И что? — удивлённо вскинула бровь Мирай. — Это же похоронные цветы, — фыркнула Хинако. — Правда? — Сарутоби сморгнула. — Я и не знала, — она сначала задумчиво увела взгляд в сторону, а затем как-то обречённо вздохнула. — Бедная девочка, — добавила под конец с чувством. — Бедный мальчик, — поправила Рэн. Все молча посмотрели на неё. — Он старается, — пояснила она, заметив на себе недоумённые взгляды. — Просто не знает языка цветов. Это можно исправить. А вот впечатление… — Рэн повела плечами. — Уже вряд ли. Несколько секунд тишины. — А ты знаешь язык цветов? — внезапно поинтересовалась Фуюми. — Немного, — честно призналась Рэн. — Откуда? — Каа-сан рассказывала. — Твоя мама, что, цветовод? — Это называется флорист, — поправила её Рэн. — Но нет. Она не флорист. Однако у неё был хороший учитель, — девочка выдержала паузу. — Во всяком случае, каа-сан так говорила. Фуюми замолчала. Хинако медленно моргнула. Нацуми переглянулась с Мирай. На что та лишь пожала плечами. — Вообще, истории про обычные подарки — это, конечно, мило, — снова взяла слово Фуюми, решив не развивать эту тему. — Но мне лично больше нравятся настоящие истории любви. — Настоящие? — переспросила Нацуми, наклонив голову чуть вбок. — Это какие? — Как в книгах, — убеждённо произнесла Фуюми. — Когда это что-то особенное, — она говорила об этом с придыханием и воодушевлением, словно погрузившись в какие-то свои фантазии. — Ну знаете... — она пыталась подобрать слова. — Когда это больше, чем записки и хризантемы. — В книгах все умирают, — флегматично заметила Хинако. — Не все, — фыркнула блондинка. — Почти все. Повисла неловкая пауза. — В любом случае, — Фуюми прервала её вновь. — Вы знаете какие-нибудь такие истории? Мирай задумалась и сморщила нос. Затем посмотрела в небо. Потом медленно покачала головой. — Каа-сан никогда не рассказывала мне таких историй. Да и дядя Шикамару… — она вздохнула. — Он говорит, что любовь — это лишняя морока, а мороки у него и без того хватает. — Какая глупая отговорка, — фыркнула Фуюми, на что Мирай лишь скривила недовольно губы. Затем блондинка обернулась в сторону Рэн. — Ну а ты, Ибури? Рэн не сразу ответила. Она медленно доплела последний стебелёк, вставила его между двумя синими цветками и чуть отстранилась, рассматривая результат. Потом положила композицию перед собой и опустила ладони на колени. — Знаю одну, — произнесла она. Все четыре девочки тут же посмотрели на неё. — Расскажешь? — попросила Нацуми. Рэн задумавшись, помолчала ещё секунду. — Ладно, — кивнув, девочка расположилась поудобнее в позе «лотоса», притянув ноги чуть ближе к себе и положив ладони на свои щиколотки. — Давным-давно, — начала она негромко, — жила маленькая девочка. И звали её Мавис Вермиллион… [Пятнадцать минут спустя] Голос Рэн был ровным. Но что-то в этой ровности заставляло слушать. Причём не только четырёх девочек, что собрались вокруг неё в полукруг и сами попросили её рассказать историю. Но и других, подтянувшихся к ним, учениц, которые молча и с приоткрытыми ртами внимали рассказу о маленькой светловолосой девочке и тёмном волшебнике. — … И так из-за запретной магии богов Мавис осталась запечатанной в кристалле, — подводила итог Рэн. — А Зереф продолжил свои скитания в полном одиночестве. Когда Рэн сделала паузу, со стороны слушателей послышался синхронный вздох, полный печали. — Это так грустно, — смахнув выступившую слезинку, произнесла одна из подошедших к ним, полная девочка. — Угу, — поддержав, кивнула её подруга, стоящая рядом. — И это всё? — очень тихо спросила Нацуми. — Я же говорила, — фыркнула Хинако. — Почти во всех историях герои умирают. И они не заканчиваются хорошо. — Не совсем, — добавила Рэн, отчего снова привлекла к себе внимание. — Спустя много-много лет, они встретились снова. Но уже на поле битвы, как враги. — Правда? — сморгнула несколько раз Нацуми. — Угу, — кивок. — Мавис смогла выбраться из кристалла, когда Зереф решил уничтожить весь мир, собрав свою личную армию, — она тяжело вздохнула. — И что потом? — Потом? — переспросила Рэн. — Потом Зереф смог осознать свои ошибки и понять, что всё ещё любит Мавис. Как и она его. Поэтому они воссоединились. Теперь синхронные звуки со стороны слушательниц были более восторженными. — И жили долго и счастливо? — уточнила Фуюми. — Ну, — пожала плечами Рэн, не став вдаваться в подробности. — Можно и так сказать. — Да ну, бред какой-то, — снова влезла со своим скептицизмом Хьюга, скривив губы и скрестив руки на груди. — Не может быть такого, что тёмный и сильный волшебник просто отказался от своих целей из-за какой-то там любви, — она демонстративно взмахнула рукой и фыркнула на последнем слове. — Просто глупая сказка… — Может, и так, — не стала спорить с ней Рэн. — А я думаю, что это вполне возможно, — задумчиво произнесла одна из девочек, половину глаз которой закрывала чёрная чёлка. — Любовь многое может сделать, — а затем она тихо и немного стеснительно добавила: — Мне так кажется. — Тебе просто, кажется, Иоко, — снова вклинилась недовольно Хьюга. — Это же просто… — А по-моему, — перебила её строго Фуюми. — Ты просто никогда по-настоящему не влюблялась, Хинако, — она скрестила руки на груди так же, как и её подруга. — Вот и не можешь принять, что в таких историях всё может закончиться хорошо. — Конечно, нет! — голос Хинако стал более раздражённым. — Мне всего девять! — Ну и что? — фыркнула на неё блондинка. — Это не значит… — Та-ак, — внезапно прозвучал суровый голос госпожи Хотару за спинами учеников. — И что это у нас тут за собрание? — её грозная тень накрыла толпу юных куноичи. Все тут же обернулись в сторону сенсея, испуганно округлив взгляды. — Что? Решили все дружно заниматься уборкой последующие три дня? — лицо женщины грозно исказилось. — А ну, марш за задание! Этой команды хватило, чтобы через несколько секунд толпа стремительно рассосалась, а ученики тут же вернулись к сбору цветов и созданию композиции. . На следующий день Анко-сенсей опоздала. Это само по себе не было чем-то из ряда вон выходящим. Сенсей опаздывала периодически, всякий раз появляясь в дверях с таким видом, будто за ней только что гнались на марафонской дистанции. Иногда с недоеденными данго в руках. Поэтому когда ровно в начале урока дверь оставалась закрытой, класс сначала просто переглядывался. Потом кто-то начинал перешёптываться. Мирай бросала взгляд на Рэн. Рэн смотрела вперёд. Потом дверь всё-таки открылась. Все тут же вздрогнули, направив взгляды в сторону выхода, и мгновенно замолчали. Сенсей переступила порог, но не одна. Сначала никто ничего не сказал. Несколько секунд класс просто смотрел. За плечом сенсея стоял мальчик. На вид примерно девяти лет, как и остальные ученики. Если не брать в расчёт Рэн и Мирай. Волосы у него были серебристо-серые, слегка взлохмаченные, как будто он только что встал с постели и забыл причесаться. Впрочем, судя по его виду, его это мало волновало. Стоял мальчик прямо, руки в карманах, взгляд был ровным и незаинтересованным. Наверное, больше нейтральным. Рядом с ним топтался второй. Он был чуть повыше, и чем-то был похож на первого. Чертами лица. Общая постановка плеч, разрез глаз, линия носа. Во всяком случае, то, что Рэн смогла оценить. Но на этом всё. Второй уже успел осмотреть весь класс по периметру. Волосы были чёрными и слегка взъерошенными, как у первого. Тянулись до поясницы, из-за чего собраны в небрежный хвост на затылке. Однако одна прядь выбивалась и была такого цвета, как и у первого мальчика — пепельной. А на его лице, в отличие от блондина, сияла широкая улыбка. Немного глуповатая, отчего мальчик чем-то напомнил Рэн Наруто и Ли. — Угомонились, — скомандовала Анко-сенсей, когда класс снова пришёл в движение, увидев незнакомцев. — Так, значит. У нас сегодня пополнение. Рекомендую обойтись без лишних вопросов и лишних комментариев, — она бросила на учеников прищуренный взгляд. — Итак, — вздох, и она опустила взгляд на мальчиков. — Представьтесь. — Сая… — уже было начал первый мальчик, но внезапно мальчик замолк, сделав небольшую паузу. — Хатаке Кацуро, — кивнув, монотонно произнёс сероволосый. — Хатаке Кито, — темноволосый мальчик глубоко поклонился, в отличие от первого. — Очень приятно познакомиться, — он улыбнулся шире. — Надеюсь, на вашу поддержку в моём стремлении стать легендарным шиноби. Ученики тупо уставились на новичка. После его слов в классе наступила тишина. Неловкая тишина. Рэн очень отчётливо её уловила. — Он что, придурок? — услышала Рэн шёпот одного из ребят, который сидел прямо сзади неё. — Ты на его рожу посмотри, — с язвительной ухмылкой в голосе также тихо ответил ему второй. — Легендарным он стать собрался… Хах. Как же. — Но у них фамилия такая же, как у шестого, — подключился третий, более задумчивый мальчишеский голос, в котором Рэн сразу узнала Хьюгу. — Может, они родственники? — Вряд ли, — фыркнул второй. — Я слышал, что у шестого нет родственников. Да и он слишком крутой, а эти двое… Их разговор продолжался ещё несколько минут, пока Анко-сенсей не указала новичкам на свободные места и ни начала занятия, в очередной раз приказав всем замолкнуть. — Итак, тема сегодняшнего урока, — громко объявила Анко-сенсей. — Классификация дзюцу и их применение… Пока сенсей говорила на фоне, Мирай, сидевшая справа от Рэн, наклонилась к подруге. — Ты заметила? — прошептала она. — Что именно? — тихо отозвалась Рэн. — Вот тот, — Сарутоби указала на Кацуро. — Очень похож на шестого. Рэн посмотрела ещё раз. Серебристые волосы, нейтральный взгляд и спокойствие, которое не казалось наигранным. Он действительно очень походил на маленькую копию хокаге. Единственное отличие — отсутствие маски. Девочка также заметила родинку, на левой стороне лица под нижней губой. И очень аккуратный, острый подбородок. По мнению Рэн, мальчик был очень красив внешне. Настолько, насколько она вообще могла судить о людях, исходя из своего прошлого и настоящего. — Да, — согласилась она. — Ещё и фамилия… — задумчиво пробубнила Сарутоби. — Как думаешь это… — Не знаю. — Но ведь… — Мирай-тян, — негромко сказала Рэн. — Потом. Та поджала губы, но замолчала. И снова обернулась вперёд как раз в тот момент, когда Кито на долю секунды обернулся в их сторону. Рэн же одарила его в ответ недолгим взглядом, а затем опустила взгляд в тетрадь и начала писать.