таиланд

Платон ненавидел долгие перелёты. Но ещё больше он ненавидел то, что Кирилл встретил его в аэропорту слишком спокойно. Никаких драматичных объятий. Никакого «я скучал» в лоб. Просто стоит в чёрной футболке, с очками на голове и этим своим полунасмешливым выражением лица. — Долетел? — спрашивает Кирилл, будто они вчера расстались. — Нет, вплавь добирался, — Платон кидает сумку на тележку. — Ты мог бы хоть сделать вид, что рад. Кирилл хмыкает. — Я рад. Просто не ору об этом. Платон закатывает глаза, но внутри что-то неприятно сжимается. Полтора месяца. Полтора. А он стоит, как будто это обычная встреча на студии. Они едут в такси молча. За окном — пальмы, влажный воздух, чужой язык на вывесках. Всё нереально, как будто это клип, а не жизнь. — Ты загорел, — бросает Платон. — Тут +35, гений. — Я в Москве в куртке ходил. — Трагедия. И вот это их обычное — короткие фразы, подколы вместо чувств. Но Платон чувствует, что его начинает раздражать. — Ты мог бы написать чаще, — вдруг вырывается. Кирилл поворачивается к нему. — Ты мог бы тоже. — Я писал. — «Ты спишь?» в 3:17 — это не «писал». Платон стискивает зубы. Он ненавидит, когда его ловят на слабых местах. — Ну извини, я не умею вот это… — он неопределённо машет рукой. — «Скучаю, жду, целую». Кирилл смотрит дольше, чем обычно. И вдруг тянется — просто кладёт руку ему на колено. Без пафоса. — Я тоже не умею, — тихо говорит он. — Но это не значит, что не скучал. Платон замирает. И молчит. ⸻ Концерт в Таиланде — это что-то сумасшедшее. Жара давит, сцена будто плавится, зал орёт так, что монитор в ушах почти не спасает. Они работают синхронно — как всегда. На сцене между ними искры, сарказм, импровизация. Взгляды, которые никто кроме них не считывает. В одном из треков Платон подходит ближе, почти плечом касается. Кирилл специально задевает его микрофоном. — Осторожнее, — шепчет Платон сквозь бит. — Ты первый начал, — отвечает Кирилл. И в этот момент зал взрывается — потому что со стороны это выглядит как часть шоу. Но это не шоу. Это то самое напряжение, которое копилось полтора месяца. После концерта — гримёрка, кондиционер работает на максимум, но всё равно душно. Платон садится на диван, снимает цепь, вытирает лицо полотенцем. — Ты сегодня лажал во втором треке, — спокойно говорит Кирилл. — Я? Это ты мимо бита пошёл. — Не ври. — Не выдумывай. Тишина. Они смотрят друг на друга. И вдруг Кирилл улыбается. — Я скучал. Просто. Без пафоса. Платон морщит лоб, будто не понял. — Чего? — Скучал. По тебе. По этому. — он кивает в сторону сцены. — По тому, как ты бесишь меня вживую, а не по видеосвязи. Платон отводит взгляд. — Ты драматизируешь. Платон тихо смеётся. Кирилл подходит ближе. На этот раз без вопросов. Просто обнимает. Жарко, липко, неудобно — но по-настоящему. — Ты в Москве какой-то закрытый, — шепчет Кирилл. — А тут живой. — Потому что ты рядом. Фраза вырывается раньше, чем Платон успевает её отфильтровать. Кирилл замирает. — Повтори. — Нет. — Платон. — Я сказал достаточно. Кирилл улыбается — так, как улыбается только ему. — Ладно. Зафиксировал. Платон фыркает, но не отстраняется. За дверью слышно шум команды, кто-то стучит, зовёт на афтерпати. — Пойдём? — спрашивает Кирилл. Платон качает головой. — Не хочу. Давай просто… останемся. — В Таиланде? — В моменте, идиот. Кирилл тихо смеётся. И впервые за долгое время между ними нет расстояния — ни в километрах, ни в словах.