Grey verge

Work song — Hozier

Обледенелые женские пальцы погружались в холодный ручей. Старый чайник гудел от закипевшей воды, разрезая тянущую тишину Королевского леса Дин. Деревья, ещё не покрытые инеем, скрипели от ветра, завывающего песней время от времени. Гермиона всматривалась в прозрачную гладь, ощущая озноб, накрывший её ещё минут пятнадцать назад. — Гермиона, — послышалось сзади. — Идёшь? Она не обернулась. Гарри высунулся на мгновение из палатки и тут же зашёл в неё обратно. Ведьма задержалась и стряхнула воду с пальцев, вставая со свернутого в несколько раз одеяла. В их палатке было тепло, она заливалась свечами и лампами с жёлтым светом, который уже успел приесться, но ощущался единственным источником чего-то приветливого. Грейнджер кинула одеяло у входа, закрыв полог, и без энтузиазма двинулась к столу мимо Рона, угрюмо лежащего на своей постели в полном беспорядке. Гарри сидел за деревянным столом, читая какие-то газеты, которые он нашел в последнюю вылазку. В кресле, в самом углу, читал толстую книгу Малфой. Она витала в воздухе, пока между его ладоней была зажата кружка с дымящимся чаем. Точно такая же ждала на столе и её. Девушка с ногами расположилась на соседнем кресле, забрав свою кружку. Пальцы закололо от контраста холода и кипятка. Она глянула на профиль Малфоя, не закрытый книгой. Выглядел он несколько привычным. С того момента, как он появился на пороге их палатки, держущийся за рубашку Гарри, прошел месяц. Она помнит этот момент как сейчас. Рон возводил защитные заклинания вокруг их зоны, ничего не зная. Как она смотрела на них обоих, оборонительно подняв волшебную палочку. Они выглядели удивлёнными, особенно Малфой, осматривающий пространство вокруг себя. Их столкновение случилось в какой-то подворотне, Малфой узнал его первым. За тем последовала перестрелка заклинаниями, в ходе которой последний пытался убедить Гарри, что он хочет просто поговорить. Что, разумеется, не сработало. Поттер трансгрессировал, а слизеринец ухватился за него. Так они и появились в их укрытии. За этим было связывание Малфоя, который не оказывал особого сопротивления, лишь кривясь на их оправданное недоверие. Его допрос под сывороткой и последующее развязывание. Его привела безнадежность. Он знал достаточно, чтобы быть полезным. Ибо они проигрывают. Сколько крестражей они нашли, столько же и осталось. Его родители уже под прицелом. Иногда Грейнджер задумывалась, насколько же он потерял смысл, раз пытался искать их, чтобы оказать подобие помощи. Но рассчитывать на то, что ему придётся остаться с ними, он не мог. У них не было возможности отпустить его, слишком велик риск, что он мог запросто рассказать кому-то. Родителям, Лорду, посмеяться на тем, какие они наивные, раз так свободно привели его в своё укрытие. И так Драко Малфой начал существовать вместе с ними. Грейнджер прочитала название его книги. В очередной раз. Сделала глоток черного чая. — Где ты была? — блондин повернул голову. — У ручья. — Там холодно. — Ты гений. — Перестань выходить, — он не обратил внимание на её издёвку, оглянул одежду. — Он прав, заболеешь, — подтвердил Гарри, перелистывая страницу помятой газеты. Ведьма кивнула, не особо планируя слушать их. — Какие новости? — задал вопрос Малфой. Его книга захлопнулась и упала на подлокотник, открывая вид на бледное лицо с острыми чертами. Гарри вздохнул. — Некролог разрывается. А затем повернул газету, указывая пальцем на колдографию какого-то русого волшебника: — Знаешь его? Грейнджер пронаблюдала за тем, как Малфой сощурил глаза. — Тип из Министерства. Что с ним? — Самоубийство. — Можно понять. Они продолжили разговаривать, ведьма упала в свои вязкие мысли. О больной руке Рона, ограничивающей их в движении куда-либо. Медальоне, который никак не поддавался любым способам уничтожения. Абсолютности в непонимании, что делать дальше. Это было страшно.

***

Пришла её очередь проверять защитные чары вокруг палатки. Ночь встретила её холодом. Медленно приближалась зима, блёклые листья валялись на влажной земле. Внутри разливалось тепло от согревающего заклинания. Грейнджер буднично оглянулась по сторонам. Лишь шелест деревьев. Она подняла руку с палочкой, начиная ритуал своего успокоения. Дезиллюминационное, заглушающее, защитное. Обнаружение. Она смотрела в определенную точку, не сводя взгляда. Делала ровно четыре вдоха, затем смотрела вглубь воздуха. Всё будет хорошо. Она будто впечатывала фразу в магию, в лес, в пространство. Заставляя её проникнуть в них. Ей так казалось. Всё будет хорошо. Вдох. Обязательно. Со мной, с моими родными, со всеми в мире. Она выдохнула невпопад. Ещё раз. Со мной, с моими родными, со всеми в мире. Как мантра. Что-то в голове успокоилось, ей слегка полегчало. Она кинула последний настороженный взгляд на округу темного леса, в очередной раз ставшего свидетелем, и развернулась обратно. Встала перед палаткой. Всё будет хорошо. Получилось. Заходя обратно в палатку, она переступила порог с правой ноги, держа ткань полога между пальцев. Она не знала, почему именно с правой, забыла, как к этому пришла. Но почему-то казалось, что это правильно. Грейнджер опустила полог, закрывая палатку определённым образом. Она прошла мимо пустой кровати Малфоя, который штудировал очередную книгу в поисках невесть чего при свете ламп за столом. Гарри и Рон уже разместились на своей двухэтажной. Вероятно, ни один из них не спал. Спустя несколько минут и её голова коснулась холодной подушки. Может, прошло полчаса. Может, час. Беспрерывные мысли и никакого сна. Гермиона приподнялась и обхватила кружку с уже холодным чаем, сделала глоток. Когда кружка вновь соприкоснулась со столом, она отодвинула её от края. Ещё немного. Влево. Обратно. Ещё от края. Чуть. Каждое скольжение дна кружки сопровождалось неприятным звуком. Когда ей показалось, что она стоит идеально, Грейнджер перевернулась на бок, натянув одеяло выше плеч, и закрыла глаза. Сзади послышалось пару глухих щелчков: Малфой выключал лампы. Он зашёл в их импровизированную комнату и сел на постель. Матрас прогнулся, он лёг. Гермиона могла различить его дыхание. — Спокойной ночи, — тихо. — Спокойной ночи, — с её выдохом.

***

Chemtrails over the country club — Lana Del Rey

Она в очередной раз сидела на улице. В этот раз у ног горел костёр из пары небольших веток и листьев. Гермиона смотрела на языки пламени, думая о медальоне. Сегодня Гарри носил его. Заметно, ведь он почти не разговаривал, а если и перебрасывался редкими фразами, то они звучали неполными, кроющими в себе что-то, что он хотел сказать, но не мог. Или хотел, чтобы они сами догадались. Её мысли прервал треск ветки. Будто кто-то наступил на неё. Она встала, вглядываясь в темноту леса. Пройдя несколько шагов, посмотрела по сторонам. Сердце сделало кульбит. Трое мужчин в черной грязной одежде двигались прямо к их палатке. Двое из них несли каких-то людей на руках. Не из милости, очевидно. Гермиона застыла, наблюдая за тем, как они медленно приближались. Она была в паре дюймов от их прозрачного защитного заклинания, скрывающего её. Один из мужчин, отставший от остальных, вдруг остановился. Гермиона затаила дыхание, панические ноты залили грудь. Он нахмурился, и огляделся без фокуса. Вернулся на несколько шагов назад, оказываясь прямо напротив неё. — Что это? Его взгляд был сосредоточенным. — Что это... За запах? Один из мужчин бросил тело на землю. — Что ты делаешь? — спросил тот, что стоял напротив ведьмы. — Он тяжёлый, — хриплый ответ. — Ой, прости. Хочешь я его понесу? — притворно. — Да. — Ишь чего выдумал, подними! Гермиона наблюдала, как они отходят от неё прочь. Сердце всё ещё колотилось, она стояла, не двигаясь, пока их шаги растворялись в глуби леса. — Только их здесь не хватало, — раздался голос сзади. Грейнджер вздрогнула от испуга. Малфой наблюдал за их фигурами с беспристрастным лицом. — Хватит меня пугать, — фыркнула Гермиона, мысленно стряхивая дрожь. Ещё несколько мгновений они простояли на месте. Он смотрел на скрывающихся егерей, а она на него. Потом он перевёл взгляд на неё и протянул ей свою бледную ладонь. Грейнджер обхватила его руку, ощутив тепло, и они двинулись к палатке.

***

Они придвинули друг к другу свои кресла. Везде валялись книги и газеты. На столе и подлокотниках кресел стояли кружки с горячим чаем, бергомот которого уже вьелся в лёгкие. Грейнджер читала книгу по уничтожающим заклятиям, Малфой какую-то бредовую статью. Рон сидел за столом с толстым томом, название которого она не могла разглядеть. Сегодня был его черед носить медальон. Малфой фыркнул первым — тихо, но с тем самым оттенком презрительного веселья, который сложно было спутать с чем-то другим. — Потрясающе, — протянул он, переворачивая страницу. — Согласно уважаемому автору, если в ритуале призыва допустить ошибку в одном слове, демон либо явится без головы, либо… — он прищурился, вчитываясь, — …влюбится в призывателя. Что за бред. Гермиона усмехнулась, глядя на то, как он кривится. — Что ты читаешь вообще? — И знать не хочу, — педантичное перелистывание газеты. Рон угрюмо глянул на них. Несколько минут прошли в тишине. Неожиданно он раздраженным рывком отодвинул книгу от себя и встал: — Эти книги бесполезны. Они ничего нам не дают. Абсолютно ничего. Уизли почему-то повернулся к ней. — Это единственное, что нам остаётся, — сказала Грейнджер. — Долго вы будете делать вид, что что-то узнали из них? — испытывающий взгляд на них обоих. — А от тебя вообще какая-то помощь есть? — Рон указал на Малфоя. Тот молча смотрел на него с неясным выражением лица. Гермиона встала и в несколько шагов преодолела расстояние между ней и Уизли. — Отдай медальон, — требовательно. Рон хмуро облизнул губы и послушался её. Через мгновение он вложил в её ладонь крестраж. Его плечи заметно расслабились, взгляд будто посветлел вспышкой. Ничего не говоря, он кинул последний взгляд голубых глаз на неё и, развернувшись, ушёл. Всё будет хорошо. Опять эта фраза в мыслях. Со вздохом девушка вернулась в кресло, собираясь нацепить на себя крестраж, но Малфой протянул руку с раскрытой ладонью в её сторону. — Дай. Она помедлила, прикусив внутреннюю сторону щеки, и молча вложила холодный предмет в его руку. Повертев медальон между пальцев, Малфой надел его на себя. Когда он склонил голову, пряди его платиновых волос, которые выглядели очень хорошо по сравнению с тем, что творилось с прическамм Гарри и Рона, упали ему на лоб.

***

And so it begins — Klergy

Гермиона не могла вернуться в палатку. Они все перешли на новое место, минув огромное поле. Местность была сухая, пускай и с мелководной рекой. Она возвела защитные чары, пока остальные раскладывали всё остальное. Как всегда, проговорила фразы у себя в голове, добившись своей же веры в них. Заставив себя поверить, что они рассеились по земле и впитались в воздух, что она контролирует то, что с ними происходит. На самом деле нет. Она ничего не контролирует. Ей наоборот не хватает контроля. Она не может, а в этом есть потребность. Сердце бьётся, грудь сдавливает боль и паника от мысли, что если она не подумает о том, как всё будет хорошо, у них и не будет так. Разум подкидывает ей ответственность за всех, смеётся, что она не может справиться. А другая её сторона понимает, — это абсурд. Она знает, что делает нелепость, когда верит, что какие-то слова или правильно расставленные предметы спасут её и всё, что она любит, всё, что она хочет спасти. Её силуэт, вероятно, видно изнутри палатки, ведь светит солнце, а она оставляет тень. Это не помогает. Она ведёт себя странно, находу придумывает убедительную версию для мальчиков, зачем стоит у входа в палатку уже третью минуту. Дыхание учащается, ей почему-то не хватает воздуха. И вот, наконец, фраза в голове работает, и её отпускает. Грейнджер сдавленно выдыхает и заходит в палатку. Как обычно, с правой ноги, держа полог.

***

Им снова пришлось перемещаться в новое место. Гарри о чем-то говорил сзади с Роном, пока они шли по тропе нового леса. Грейнджер шагала, глядя вперёд. Хмурый Малфой рядом нёс сумку. От него веяло напряжением. — О чём думаешь? — не надеясь, что он ответит честно. — О матери, — коротко. Ведьма сжала губы. Понятия, что именно сказать в таком случае, у неё не было. — Не знаю, когда увижу её снова. — Главное, что ты её увидишь. Малфой кивнул. Гермиона похлопала его по плечу в подобии поддержки. Ей стало грустно. Кажется, она почувствовала его же боль. Потом она перелилась в свою. — Я тоже не знаю, когда увижу своих родителей. Опасная тема. — Главное, что увидишь, — также ответил блондин. Девушка невесело хмыкнула. — Они не помнят меня. — Почему? — Я стёрла им память. Она не боялась давать ему это информацию. Он скован с ними непреложным обетом. И почему-то казалось, что он и не стал бы делать что-то плохое по отношению к ним. По отношению к ней. Возможно, она ошибалась, но в ней жило это ощущение. — Умно, — он глянул на неё. — Возможно.