Grey verge

Tejano Blue — Cigarettes After Sex

В палатке было непривычно тихо. Не та тишина, в которой ждёшь беды, а та, что возникает после долгого дня, когда силы заканчиваются раньше мыслей. Гарри с Роном ушли за водой через жребий, и это временное одиночество ощущалось странно интимным. Гермиона перебирала книги, пытаясь навести хотя бы видимость порядка. — Если ты переложишь их ещё раз, — лениво заметил Малфой, не поднимая головы от карты, — мы перепутали прочитанное. — Я так лучше найду нужное. — Ты находишь всё и без этого, — он наконец поднял взгляд. — Как обычно. Она фыркнула, прежде чем успела себя остановить. — Это звучит как комплимент. — Не уверен, что имел его в виду. Гермиона взяла с подлокотника кружку, сделала глоток и тут же поморщилась. — Ты такой же противный, как и этот чай. — Спасибо, я стараюсь быть на высоте. Она кинула в него газету. Малфой, словив её, кинул обратно. Гермиона сделала шаг ближе и тоже поймала её. Она стукнула ею его по плечу. — Какое нахальство, — сказал он, отбросил карту и взял первую попавшуюся газету. Когда она была оперативно свёрнута, Малфой ударил её ребро ею. — От нахала слышу. Они начали бой свернутыми в трубу газетами. Гермиона смеялась с того, что он не может даже встать под её напором, он просто усмехался над ней и тем, как ей мешают кудри, чтобы нормально отразить его атаку.

***

— Нашли что-нибудь? — на неё смотрел Гарри. — Нет, — Грейнджер покачала головой. Она закончила книгу по взрывающим пару минут назад. Поттер не ответил, отворачиваясь от неё. — Отлично. В палатке были только они вдвоём. Она не выдержала: — Что ты хочешь от меня? — Решения. — Вы оба думаете, что я по щелчку пальцев скажу вам ответ? — раздражённо. О нём и Роне. — Усмирите свои ожидания. Я такая же, как вы. — Рон тоже молодец. Который сейчас на улице слушает своё радио. Испытывающий взгляд Гарри. Она нехотя отрезает: — Ты не можешь винить его. — Почему? Он хочет услышать хорошие новости? — Он надеется, что не услышит плохих. — Что с его состоянием? — остервенело. Упрёк. — Я делаю всё, что в моих силах! Гарри смотрит на неё пару мгновений, а затем выпаливает: — Значит ты делаешь недостаточно. Грейнджер смотрит на него неясным взглядом. В его зелёные тусклые глаза. Что-то внутри лопается, подобно стеклу на осколки, и скребёт углами грудь. Она скидывает одеяло и выходит из палатки, пока он смотрит на неё, хаотично дыша. Она проходит столько шагов, сколько нужно до конца ограды заклинания, и только потом останавливается. Ночь, груды камней. Пальцы дрожат, дыхание сбивается от ледяного воздуха. Она смотрит в лунную темноту. Гермиона стоит, чувствуя как глаза отвратительно слезятся от несправедливости. Картинка плывет, пока она шмыгает носом. Каждый из них устал. И держать маску вежливости и сплочения сил нет. Мерзость. Но это не делает ей легче. Она всегда не до конца. Она всегда недостаточно. Смотрит перед собой, стараясь собраться. Она не хочет возвращаться. Не хочет видеть эту палатку. Не хочет видеть этот серый пейзаж. Не хочет искать решение в книге, которого, по всей видимости, и нет. Не хочет быть. Ни одна из этих мыслей не несёт и капли помощи. Сзади слышатся шаги. Она не оборачивается. — Уйди, Малфой. — Зачем вышла? — спокойный вопрос. — Что он тебе сказал? — Малфой внимательно смотрит на неё. — Ничего. — Действ... — Хорошего. — Что именно? — Какое тебе дело? — Не говори, — он пожимает плечами, но не уходит. Она вытирает рукавом свитера щеку. Помолчав, говорит: — Я делаю недостаточно. — Он идиот. — Не тебе о нём так говорить. — Это не отменяет этого факта. Он стоит очень близко и не пытается двигаться. — Ты и не обязана делать достаточно. — Обязана. На кону жизни. Не две и не три. — Они не могут зависеть только от тебя. — Могут, — ещё одна слеза катится по щеке. Она быстро смахивает её. Стыд за то, что она плачет перед ним, настигнет её позже. — Нет, — тихо. — Ты просто привыкла так думать. Ей есть, что ответить, но в голове селится понимание того, что это мало поменяет дело. Она устала. Они стоят молча. Вдруг он берёт её за предплечье, поворачивает к себе, что совсем легко, и подталкивает к себе. От неожиданности она действительно позволяет этому случиться, прижимается к нему прямо со сложенными руками на груди. — Что ты делаешь? — Поддерживаю тебя, не видно что-ли, — он фыркает, складывая руки в замок за её спиной. — Понятно. Не думаешь, что это странно? — Очень думаю. Тебе легче? — Нет, — она нехотя дёргает уголком губ. — Понятно. — Понятно что? — Грейнджер, поддерживайся, пожалуйста. Меня надолго не хватит с твоими расспросами. — Я пытаюсь поддерживаться. — Ну вот пытайся. Она действительно пыталась. Кажется, их увидел Рон. Ей не хватило сил отпрянуть от Малфоя, объясниться, сказать что-то вразумительное. Она просто сделала вид, что не заметила, и закрыла глаза. Будучи уверенной, что пожалеет об этом. Однако, это будет потом.

***

Рон ушёл. Тишина в палатке была вязкой, неловкой — не той, что приносит покой, а той, в которой каждое движение слышится непомерно отчётливо. Он поссорился с Гарри, упомянув смерть его родителей. Они хотели сцепиться, но Малфой разнял их. Вот тут Уизли и разошёлся. Упомянув об их «милой» связи, что развилась за время пребывания Малфоя с ними. О том, что видел их вчера. Грейнджер кричала, чтобы он вернулся. Старалась вразумить. В палатку она вернулась с бесстрастным лицом и нежеланием говорить о чем-либо, с кем-либо. Гарри сидел за столом, не глядя ни в газету, ни в карту, ни в книгу. Просто в древесину. Играло песней это злосчастное радио, обычно оглашающее умерших. Малфой молча разглядывал медальон в своей постели. Уснули они также в молчании.

***

This is me trying — Taylor Swift

Они поменяли место на лес. Два дня прошли своим чередом. Будни. Заваренные кружки чая от Гарри, пламя костра, шум ветра, холодная вода реки, сухие страницы книг и газет, последние из которых они уже знали наизусть. Смешки, колкости и переглядывания с Малфоем. Её догадка о мече Гриффиндора. Он вбирает в себя только то, что его закаляет. Они могут уничтожить медальон. Радости идее не было предела. Но её мысли стали тяжелее. Гермиона проверяла всё с таким ожесточением. Защиту, свои фразы. Вещи. Всё должно было быть правильным. Иначе... Иначе всё обязательно станет плохо. Мерлин, она знала, что это полный абсурд. Она, черт возьми, знала это. Но не могла справиться, не зная как. Как перестать верить. Нельзя перестать верить. Если ей не кажется, и это действительно работает. У неё не выходило. Практически каждое дело сопровождалось каким-то долгим ритуалом. Представлением развития событий, страхом, фразой, а то и несколькими, выверенным движением рук, правильным дыханием, местом, на котором должна стоять её кружка с чаем перед сном. Это стало схоже... С кошмаром. Не тем, от которого просыпаются в холодном поту, а тихим, липким — тем, что живёт днём. Тем, что притворяется осторожностью. Грейнджер боялась нарушить порядок. Любое отклонение от ритуала отзывалось внутри резким уколом — будто она только что позволила чему‑то плохому сделать шаг ближе к ним. Она знала, что причинно-следственной связи нет. Знала так же чётко, как Люмос, Алахомору или Агуаменти. И всё равно продолжала. Если не проверит защиту — что-то ускользнёт. Ведьма сжимала зубы, злилась на себя, но руки всё равно выполняли привычные движения. Ритуалы разрастались, переплетались, пожирали время и силы. Иногда ей казалось, что она тратит больше энергии на предотвращение катастрофы, чем на борьбу с ней. Как же, чёрт возьми, она жалко выглядела. Она еле выбралась с улицы, проверяя дезиллюминационное заклинание. В груди затопталась паника, дыхание участилось, стало больно. Глаза окрасили слёзы. Это было впервые. Она пыталась всё исправить порядка десяти минут. Десяти минут. У неё получилось. Мольба о том, чтобы ни Гарри, ни Малфой не решили проверить, что она делала там столь долго. Пять минут заняло то, чтобы прийти в себя. Она вытерла слёзы, натянула спокойное выражение на лицо. Решила сразу пойти в постель. Гарри уже спал, время минуло полночь. Пройдя злосчастный полог, который удалось задернуть, Гермиона сразу направилась к кровати. Малфой, одетый в черную водолазка, на спине лежал на своём месте, читая книгу. Когда она вошла, он перевёл на неё взгляд. Стараясь не обращать на него внимание, девушка скинула теплую куртку на стул, и оставила волшебную палочку на тумбочке. — Что-то случилось? — он выгнул бровь, закрывая книгу. — Всё нормально, — тихо. — Хорошая попытка, — блондин сел на постели. Анализирующее скольжение глазами по ней. Грейнджер промолчала. — Ты опять этим занималась? — серьезный вопрос. — Чем? — она застыла. — Проверкой. Ты делаешь одно действие по несколько раз. А то и не несколько. — Например? — натянутый смешок. Вид, будто она не понимает, о чём он. — Ты проверяешь заклинания, ставишь кружку каждую ночь в определенное положение, постоянно что-то шепчешь, — Малфой наклонил голову. — Я... Не знаю, что тебе сказать. Ответом ей послужило молчание. Блондин встал, сделал пару шагов к её постели и оказался рядом с ним сидя. Матрас прогнулся под ним. — Зачем ты это делаешь? Они были близко. Грейнджер упрямо глянула на него. — Я не хочу говорить об этом. — Тебе придётся. — Нет. — Да, — очень уверенно. Он наклонил к ней голову. — Это не твоё дело, — она покачала головой, держась пальцами за простыни. — Возможно. Тем не менее, расскажи. — Почему ты такой упёртый? — Гермиона вглядывалась в его лицо. — Скажи мне. — Нет. Малфой упёрся ладонью о край кровати, с другой стороны была стена. У неё нет доступа уйти. Взгляд неотступно держался на её лице. — Почему? — Потому что тебя не должно это волновать, — медленно. — А если, — он наклонил голову в бок, — меня это волнует? Гермиона вдохнула. Его лицо было в двух дюймах от её собственного. Воздуха стало меньше, будто он вытеснил его собой. Плечи непроизвольно напряглись, спина выпрямилась. Он напирал на неё, ей пришлось чуть отодвинуться, чтобы не касаться его. Рядом с ним она ощущала себя слишком заметной. Не умной, не собранной — видимой. Слишком видимой. С Малфоем не хотелось ни убегать, ни оправдываться. И, кажется, он был не против. — Малфой, что ты хочешь? — она также склонила голову, задумываясь об этом. — В чём подвох? Она смотрела в темные серые глаза, видные из-за жёлтой лампы в одной из закрытых комнат в палатке. Слышала аромат черного чая с бергамотом, что въелся своим шлейфом в чужую одежду. Они были одни в этом лесу, в этой ночи. Грейнджер непроизвольно опустила взгляд на его губы. Он проследил за этим движением. Это было слишком заметно. Её сердце ударилось сильнее, когда он приблизился. Они смотрели друг на друга, кажется, оба что-то вычисляя одно короткое мгновение. Их губы соприкоснулись одновременно. Она сразу ответила ему. Поцелуй был одновременно осторожным и уверенным. Её ладонь коснулась его шеи, перемещаясь на плечо. Гермиона закрыла глаза, пытаясь понять, что чувствует: странную смесь тревоги и доверия, напряжения и облегчения. Всё остальное перестало существовать: ритуалы, страхи, проверки. В ней жило только безумство от того, на что она отвечает по своему желанию. Его пальцы обхватили её талию, вызывая дрожь. Малфой отстранился на мгновение, посмотрел в её глаза, яркие и ясные, и притянул снова. Ладонь легла на кудрявые волосы, меняя угол поцелуя. Она схватила ткань его водолазки. Вся, до этого всё равно тусклая, серая грань исчезла.

***

На улице гудел утренний ветер, когда Грейнджер раскрыла глаза. В её волосах терялось чужое дыхание. Она лежала на его плече, а его рука расположилась на её спине. Гермиона замерла. В голове всплыло то, как они уснули. Она рассказала ему обо всём, он смотрел на неё, спокойно слушая. По мере того, как она говорила, внутри появлялось всё больше вопросов. Почему она рассказывает? Ему? Не Гарри или Рону. Ему. После их поцелуя. Но к Малфою их было ещё больше. Он помолчал после того, как она закончила, и сказал, что это действительно проблема. С которой ей нужно было поделиться хоть с кем-то. Давно. Гермиона уснула под симфонию их дыхания, облитая мыслями обо всём произошедшем. Обо всём безумном. И сейчас, утром, лёжа рядом с ним, пока под ней ровно поднималась и опускалась его грудь, она была завалена всём с двойной силой. Это не сон. Ведьма лежала, закрыв глаза. Думая о том, что поступает неправильно. Скорее всего. Малфой был на совершенно другой стороне, пускай и хотел помочь им. Даже мелкий намёк на то, что он ей мог нравится, она отметала. Абсурдно. Просто смешно. Как он может ей нравится после всего, что он сделал? Зная, кто он? Этим размышлениям противоречило время, что Малфой был здесь. То, как он выкладывал тайны Пожирателей, давал подробности о людях, помогал им найти способ уничтожить медальон. Он даже поддерживал её. Своеобразным способом. Она целовалась с Малфоем. Грейнджер прикусила щёку. И ей понравилось. Надо вставать. Ведьма открыла глаза и подняла голову, рассматривая острый профиль мирно спящего блондина. Она осторожно сдвинулась с его плеча, стараясь не разбудить. Малфой шевельнулся, тихо вздохнув во сне. Серые глаза приоткрылись, ещё сонные, но уже внимательные. — Утро, — хрипло. Гермиона кивнула, слегка смутившись. Его рука соскользнула с её спины, будто бы оставив след тепла, но Малфой не сделал ни одного лишнего движения. — Я заварю чай. Она вышла из комнаты.

***

Hugging You — Tom Rosenthal

Дни шли. Они побывали в Годриковой Впадине, хотя это было опасно. Встречу с Нагайной, вселившейся в Матильду Бегшот, нельзя было назвать приятной. Им удалось скрыться. По крупицам получалось выискивать информацию. Грейнджер было легче. В тот день, когда она проснулась с Малфоем, он не позволил ей пойти проверять защиту ночью. Он пошёл сам со словами «я также пекусь о том, чтобы нас во сне не прикончили какие-то егеря». Она осталась в палатке. Не повторять фразы в голове он заставить её не мог. Кажется, она начала их говорит намного чаще, чтобы как-то восполнить то, что не делает проверки. Когда они ложились спать, он варварски отнял у неё чашку, которую она хотела поставить в «верное» положение. У них развязался спор. Гермиона с пылом доказывала, что его попытки помочь ей не закончатся чем-то хорошим. Ей будет только хуже от того, что он отнял у неё возможность успокоиться. Малфой утверждал, что она не успокаивается, а только губит свою нервную систему. И она была согласна. Но не могла перестать верить. Тревожные мысли застилали глаза, как только она их закрывала. Она начала рисовать узоры волшебной палочкой и посылать их к постели Малфоя. Они нарисовали целую картину из магических искр, заставили её двигаться. Грейнджер рассказала ему, что у магглов есть приборы, которые показывают фильмы. Объяснила разницу между мультфильмами и фильмами. Сон забрал её почти безболезненно. Они читали вместе, сидели у костра, ловя огни и холодные звёзды на совсем темном небе. В один из дней он, она и Гарри начали бросать скомканные листы ненужных газет друг другу. Гарри сказал, что из Малфоя так себе ловец, на что тот попал ему в лоб со словами «зато хороший загонщик».