Opposite you (Напротив тебя)

Логан сбросил скорость ещё на подъезде к зданию. Машина мягко остановилась у тротуара, и на секунду всё вокруг будто замерло. Обычно именно в такие моменты в голову начинают лезть сомнения. Правильно ли он делает. Стоит ли. Есть ли другой выход.  Но сегодня он не позволил себе ни одной такой мысли. Он даже не дал себе паузы. Если остановится — передумает. Если начнёт думать — сломается. А он уже слишком далеко зашёл, чтобы отступать. Логан заглушил двигатель, вышел из машины и, не оглядываясь, направился вперёд. Перед ним возвышалось здание, которое он знал слишком хорошо. Холодное стекло. Идеальные линии. Ни одной лишней детали. “NEXUS LIVING SYSTEMS.” Компания, имя которой знали далеко за пределами города. Империя. Контроль. Влияние и Власть. Место, где решения принимались без эмоций. Компания, которая задавала правила. Контролировала рынок. Не проигрывала. Именно здесь он вырос. Именно здесь он научился, что значит давление. Что значит быть лучшим. Или не быть вовсе. И именно здесь он научился бояться. Не людей. А того, во что они превращаются, когда ставят власть выше всего. Он задержал взгляд на логотипе всего на секунду.  Но в этой истории была ещё одна сторона. Единственное, кто мог стоять с ними на равных. Единственное, которое не прогнулось. Компания семьи Скай — «HUNTWELL BIOTECH GROUP.» Их главный конкурент. Их принципиальный враг. История, которая началась задолго до них. И, казалось, никогда не закончится. Логан остановился на секунду у входа. Взгляд скользнул по отражению в стекле. Он выглядел иначе. Жёстче. Собраннее. И впервые за долгое время — абсолютно уверен. Он тяжело выдохнул… — Хватит, — тихо бросил он самому себе. И вошёл внутрь. Холл встретил его холодным светом и идеально выверенной тишиной. Люди двигались быстро, чётко, почти бесшумно. Каждый знал, куда идёт. Каждый знал свою роль. Логан прошёл мимо стойки, даже не замедляясь. Его знали. Ему не нужно было объяснять, кто он. Лифт поднялся слишком быстро или ему так казалось. Секунды тянулись. Сердце билось ровно, но внутри всё было напряжено до предела. Он уже принял решение. Оставалось только довести его до конца. Логан шёл по длинному коридору уверенно и быстро, не оглядываясь по сторонам, не замечая ни сотрудников, ни стеклянных перегородок, ни холодного блеска идеально выверенного пространства — всё это было для него привычным фоном, декорацией, в которой он вырос и которую знал до мелочей. Он действительно мог пройти здесь с закрытыми глазами. Каждый поворот. Каждая дверь. Каждый шаг. Этот путь был вбит в него с детства — не как маршрут, а как нечто неизбежное, как дорога, которая всегда вела только в одну точку. К кабинету его отца. И сейчас, подходя к знакомой белоснежной двери, он не замедлил шаг. Не остановился. Не задумался. Будто если он позволит себе хоть мгновение — всё внутри начнёт рушиться. Но прежде чем он успел дотронуться до ручки как перед ним буквально выросла секретарша — всегда собранная, всегда безупречная, но сейчас заметно напряжённая. — Мистер Риверс, — быстро заговорила она, почти на одном дыхании, — Ваш отец сейчас занят, он просил его не беспокоить… Логан усмехнулся. Коротко. Без радости. — Ничего нового, — спокойно перебил он, даже не дослушав, и в его голосе прозвучала усталая ирония. — Тогда придётся найти время для сына. И, не давая ей возможности возразить, он толкнул дверь. Кабинет встретил его той же атмосферой, что и всегда — простор, холодный свет, идеальный порядок, за которым скрывался постоянный хаос решений и сделок. Его отец сидел за столом в центре комнаты, окружённый бумагами и планшетами, и даже не поднял взгляд, когда Логан вошёл, словно уже знал, кто пришёл, и не счёл это достойным немедленного внимания. Секретарша поспешно вошла следом. — Я предупреждала его, — быстро произнесла она, обращаясь к начальнику. — Но он всё равно… Логан вскинул бровь, бросив на неё короткий взгляд, но ничего не сказал. Отец лишь едва заметно махнул рукой, всё так же не отрываясь от документов. — Оставь нас. Спокойно. Без раздражения. Без интереса. Секретарша тут же кивнула и вышла, тихо закрыв за собой дверь. В кабинете стало ещё тише. Логан прошёл вперёд и сел напротив стола, закинув ногу на ногу, руки по-прежнему оставались в карманах, а на лице — почти безупречное спокойствие, за которым скрывалось напряжение, сжатое до предела. Он не стал ждать. Не стал подбирать слова. — Буду краток, — произнёс он сразу. — Я и Скай Хантвелл вместе. И мы любим друг друга. Тишина не изменилась. Ничего не изменилось. Отец не замер и даже не удивился. Он лениво поднял взгляд от стола, будто его отвлекли от чего-то более важного, и посмотрел на сына. И в этом взгляде не было ни шока, ни гнева, ни даже раздражения. Только холодное, почти ленивое внимание. Логан сразу это заметил. И в этот момент внутри него что-то неприятно сжалось. Потому что стало ясно — для него это не новость. Уголок губ отца чуть приподнялся. Но это была не улыбка. Не та, которую дарят сыну. Не та, в которой есть тепло или хоть тень поддержки. Это была усмешка. Холодная. Злая. Уверенная. Та самая, от которой всегда становилось не по себе. Будто он снова оказался на шаг впереди. Будто всё уже просчитано. Предугадано и контролируемо. Логан почувствовал, как что-то внутри резко меняется. Лицо стало жёстче. Взгляд — холоднее. Исчезло то, что ещё оставалось от сына, пришедшего просить.  На его месте появилось другое чувство — жёсткое, почти горькое. Отвращение. Не только к человеку напротив. Ко всему, что с ним связано. К системе, частью которой он был. К фамилии, которую носил двадцать один год и которая вдруг показалась ему чужой. Слишком тяжёлой. Слишком пропитанной тем, от чего он хотел отречься. Он смотрел на своего отца и впервые не чувствовал ни страха, ни уважения. Только холодное осознание: «если этот человек — источник всего, что разрушает его жизнь, значит, сегодня это должно закончиться.» Виктор медленно отложил документы в сторону, словно разговор, который только начинался, не требовал спешки, и сложил руки перед собой, сцепив пальцы в привычном жесте, за которым всегда скрывалось нечто большее, чем просто спокойствие. Логан знал этот жест. Слишком хорошо. Это было не равнодушие. Это было затишье перед тем, как он начнёт расставлять фигуры на доске. И всегда — всегда — после него приходил хаос. — Знаешь… — начал отец спокойно, почти мягко, но в этой мягкости не было ни капли тепла, — В какой-то степени мне даже нравится, как всё складывается. Он слегка наклонил голову, наблюдая за реакцией сына, и продолжил, чуть растягивая слова, будто пробуя их на вкус: — Семья Риверс снова оказалась сверху. Даже там, где, казалось бы, речь идёт о… чувствах.  Он произнёс это медленно. С холодным, почти ленивым наслаждением. — И, что самое забавное… — добавил он чуть тише, — На этот раз через его собственную дочь. Он сделал едва заметную паузу, будто смакуя формулировку. — Признаться, это даже… изящно. Каждое слово звучало спокойно. Слишком спокойно. Но в этом спокойствии было больше яда, чем в открытой злости. Логан почувствовал, как внутри всё начинает закипать. Сначала медленно. Потом быстрее. С каждым словом. С каждой интонацией. С этим холодным, расчётливым удовольствием, которое отец даже не пытался скрыть. И в какой-то момент он не выдержал. Резко поднялся с кресла, так что ножки с глухим звуком скользнули по полу. — Не смей её впутывать! — голос сорвался сам, громче, чем он планировал, резче, чем хотел. В кабинете повисла тишина. Тяжёлая. Плотная. Отец даже не вздрогнул. Лишь медленно поднял руку и коротким, почти ленивым жестом указал на кресло. — Сядь. Не приказ. Не просьба. Факт. Логан на секунду замер, сжимая челюсти так, что мышцы на лице напряглись, но всё же сел обратно, потому что понимал — если сейчас полностью потеряет контроль, разговор закончится, не начавшись. Но злость никуда не делась. Она осталась в нём — горячая, тяжёлая, пульсирующая. Отец чуть наклонил голову, рассматривая его с тем вниманием, которое больше походило на анализ, чем на взгляд родителя. — Ты действительно думаешь, — продолжил он спокойно, — что я мог не заметить, что между вами что-то есть? В его голосе не было вопроса. Только утверждение.  Логан усмехнулся. Коротко. Горько. Покачал головой, отводя взгляд на секунду, а затем снова посмотрел на него. — Ни я, ни она… — начал он, стараясь держать голос ровным, — Не виноваты в том, что у тебя с её отцом… это всё. Он говорил уже не с вызовом. С усталостью. С тем отчаянием, которое накапливается, когда понимаешь, что тебя втянули в чужую историю. Логан сделал жест рукой, будто не находя точного слова для того, что тянулось годами. — Это ваша война. Не наша. Виктор Риверс молчал. Слушал. Не перебивал. И это молчание было тяжёлым, потому что в нём не было согласия — только ожидание. Логан провёл рукой по волосам, словно пытаясь привести мысли в порядок, и продолжил уже тише, но гораздо глубже: — Мы не выбирали это. Он на секунду замолчал, будто решаясь сказать то, что никогда раньше не говорил. — Я не выбирал быть частью этого. Его голос стал ниже. Серьёзнее. — И она тоже. Логан сделал короткий вдох, будто собираясь с силами, и продолжил — уже тише, но гораздо честнее: — Если я для тебя хоть что-то значу… — он на секунду запнулся, словно это признание далось ему труднее всего, — Как сын, а не как наследник… Он выдержал паузу. Посмотрел прямо в глаза. Без защиты. Без маски. — Помоги мне быть с ней. В этих словах не было больше ни злости, ни вызова. Только просьба. Настоящая. Та, которую он никогда раньше не позволял себе произносить. И, возможно, именно поэтому она звучала сильнее любого крика. Ночь в комнате казалась слишком тихой — не спокойной, а именно глухой, давящей, будто даже стены слушали его мысли и не давали им вырваться наружу. Логан лежал на спине, не меняя положения уже, казалось, целую вечность, и смотрел в потолок, где не было ничего, кроме пустоты, но именно в этой пустоте он видел слишком многое. Разговор с отцом прокручивался снова и снова. Каждая пауза. Каждый взгляд. Каждое слово — и особенно то, что осталось несказанным. Только ощущение, что всё вышло из-под его контроля окончательно. И это было хуже отказа. Потому что оставляло надежду. А надежда сейчас была опаснее всего. Только ощущение, что всё гораздо сложнее, чем он думал. И это раздражало. Злило. Выжигало изнутри. Он вернулся домой уже вечером, вымотанный не физически — морально, будто внутри него что-то бесконечно перетиралось, не находя выхода. Логан провёл рукой по лицу, с силой надавив на глаза, будто мог так остановить поток мыслей, но это не помогло. Они возвращались. К ней. Всегда к ней. Он даже не пошёл на балкон. Не смог. Потому что знал: стоит ему выйти — он увидит её окно, её свет, и тогда всё, что он сейчас пытается удержать внутри, рухнет окончательно. Он резко сел. Как будто внутри что-то щёлкнуло. Чётко. Окончательно. Он больше не может лежать и ждать, пока всё решится само. Потому что ничего не решится. Он встал почти мгновенно, не давая себе времени передумать, быстро натянул штаны, накинул кофту — движения были резкими, рваными, как будто он спешил не собраться, а убежать от собственных мыслей. Есть только два выхода. Либо довести всё до конца…  Либо… Сбежать. Было единственным, где он мог быть свободным. Он не стал больше думать. Просто вышел. Ночь встретила его прохладным воздухом, который слегка остудил голову, но не убрал внутреннего напряжения. Он шёл быстро. По знакомому пути. Тому самому, который проходил уже десятки раз — тихо, незаметно, почти на автомате.  Если он в себе не сомневался ни на секунду — его здесь действительно ничего не держало, кроме неё — то за неё он не мог решить. И не имел права.  Балкон. Её балкон. Он оказался там так же тихо, как всегда, и на секунду замер у двери, глядя на свет, пробивающийся изнутри. Она не спит. Конечно, не спит. Как и он. Он осторожно дёрнул ручку. Закрыто. Он задержал дыхание и осторожно постучал. Едва слышно. Но настойчиво. Секунда тянулась дольше, чем должна. А потом дверь резко открылась. Скай. Она даже не дала ему ни секунды — сразу схватила его за руку и втянула внутрь, захлопнув дверь и оборачиваясь к нему с почти сдержанным возмущением: — Ты вообще нормальный?.. Ты понимаешь, что… Логан лишь усмехнулся — тихо, почти беззаботно — и сразу обнял её, притягивая к себе так, словно это было единственное, что имело значение. Скай хотела ещё что-то сказать. Возмутиться. Но не смогла. Слишком быстро сдалась. Её руки сами обвились вокруг него, прижимаясь в ответ, и она уже тише, почти шёпотом добавила: — А если бы тебя увидели?.. Логан чуть отстранился, покачал головой и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой: — До этого момента никто не заметил. И, наклонившись чуть ближе, добавил вполголоса: — Но серьёзно… у вас ужасная охрана. Скай сразу же толкнула его в плечо. — Ты невозможен. И на секунду между ними мелькнуло что-то почти нормальное. Почти прежнее. Но Логан не позволил этому остаться. Он снова стал серьёзным. Слишком быстро. Он взял её лицо в ладони, аккуратно, но уверенно, заставляя посмотреть на него. И теперь в его взгляде не было ни тени шутки. Только решение. — Поехали со мной. Скай замерла. — Куда?.. — Куда угодно, — тихо ответил он. — Главное — не здесь. Он сделал паузу, будто давая ей время осознать, а затем добавил: — Давай просто уедем… оставим всё и уедем. Её взгляд изменился. В нём появилось напряжение. Сомнение. — Логан… ты сейчас не шутишь? Он кивнул. — Абсолютно. Он провёл большим пальцем по её щеке, едва заметно, почти машинально. — Я пытался решить это по-другому. — он усмехнулся коротко, но без радости. — Не работает. Он приблизился чуть ближе, его голос стал тише: — Мы никогда не будем свободны, пока остаёмся здесь. Скай покачала головой, делая шаг назад, будто ей нужно было пространство, чтобы подумать. — Ты предлагаешь просто… исчезнуть? Оставить всё? — Да, — спокойно ответил он. — Это безумие. — Я знаю. Он не спорил. Не убеждал. Просто смотрел на неё. — Но это единственный вариант, где мы выбираем сами. Скай смотрела на него внимательно. Слишком внимательно. Искала. Сомневалась. Пыталась понять, шутит ли он, говорит ли на эмоциях или действительно уже всё решил. — Я… я не понимаю, — тихо сказала она, качнув головой. — Ты серьёзно?.. Логан тяжело выдохнул, приблизился, коснулся своим лбом её лба, закрывая глаза на секунду, будто это помогало удержать себя в равновесии. — Более чем. Я не могу больше делать вид, что могу без тебя. Тишина между ними стала плотной. Живой. — Просто… давай уедем. Прямо сейчас. — его пальцы чуть сжались на её щеках. — Возьми самое необходимое. На утро мы уже будем в другом месте. Скай смотрела на него. Долго. Слишком долго. И затем медленно покачала головой. — Это глупо, Логан… Он кивнул. Сразу. Без спора. — Но я хочу, чтобы ты пошла со мной. И впервые за всё это время он не просил. Он просто говорил, как есть. И оставлял выбор за ней. Скай смотрела вниз, на их переплетённые пальцы, будто в них сейчас заключалась вся её жизнь — та, которую она знала, и та, которую могла потерять, если скажет «да». Она колебалась. Не словами — внутри. Потому что решение, которое он просил принять, было не просто шагом. Это был разрыв. С прошлым. С семьёй. С жизнью, к которой она привыкла, даже если та никогда не была по-настоящему её. Она пыталась представить — уйти. Оставить всё. Дом, в котором она выросла. Отец, чьё слово всегда было законом. Мать, которая молчала, но всегда смотрела с надеждой, что всё будет «правильно». И где-то внутри что-то сопротивлялось.  И Логан. Который стоял перед ней — настоящий, живой, её. Но стоило ей подумать о другом — о жизни без него — внутри становилось пусто. Настолько, что это пугало сильнее любых последствий. Она медленно вдохнула, будто собираясь с силами, и подняла взгляд. Он смотрел на неё так, будто от этого момента зависело всё. И так и было. В его глазах была надежда. Такая открытая, почти болезненная, что от неё невозможно было отвернуться. И страх. Не за себя — за неё. За то, что она может выбрать. И Скай поняла — он уже всё решил. И если она сейчас скажет «нет» — он всё равно уйдёт. Просто… один. Она почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Решение пришло не как мысль. Как ощущение. Резкое. Чёткое. Она уже открыла рот, чтобы ответить… Когда дверь резко распахнулась. Громко. Слишком громко. Звук разрезал пространство, как удар. И всё остановилось. Они не успели отскочить. Не успели даже осознать, что происходит. Остались стоять так, как были — слишком близко, слишком откровенно, слишком уязвимо. И в этой неподвижности было что-то обречённое. И в этот момент у обоих мелькнула одна и та же мысль. «Это конец.» Скай даже не сразу посмотрела в сторону двери. Потому что знала. Кто там. Чувствовала. А вот Логан, напротив, не отвёл взгляда. Он не отпустил её сразу. Только чуть сильнее сжал её пальцы, словно на последнюю секунду. И с тихой, неожиданно спокойной усмешкой произнёс: — Ладно… беру свои слова назад. Охрана у вас всё-таки есть. И только после этого перевёл взгляд. В сторону двери. Без попытки скрыться. Скай медленно отпустила его руку. Слишком медленно. Это было самое трудное движение за весь вечер. Словно разрывая что-то внутри. И сделала шаг в сторону. Повернулась. В проёме стояли охранники. Чуть позади — её мать, бледная, с рукой, прижатой к губам, будто она пыталась удержать крик или слёзы. И он. Её отец. Но не это по-настоящему ударило. Именно он заставил её замереть окончательно. Потому что в его взгляде не было ни удивления, ни ярости. Только холодное удовлетворение. Словно он не застал их врасплох. А дождался. Доказательства. Он медленно вошёл в комнату, не спеша, давая каждому шагу прозвучать, и остановился перед Скай, глядя на неё сверху вниз. — Значит, вот как, — тихо произнёс он. Не вопрос. Факт. Она опустила глаза, но не из-за стыда — из-за того, что не могла выдержать его взгляд. — Пап… — начала она, но голос предательски дрогнул. — Это не то, что ты думаешь. Он усмехнулся. Коротко. — Ошибаешься. Это именно то, что я думаю. Он сделал шаг в сторону Логана. И пространство между ними будто сжалось. — Ты хоть понимаешь, с кем связалась? — бросил он уже ей, не отводя взгляда от парня.  В комнате словно стало холоднее. Скай резко подняла голову.  — Я люблю его. Слова прозвучали громче, чем она хотела. И в комнате стало ещё тише. Отец замер на долю секунды. А потом рассмеялся. Тихо. Холодно. — Любовь, — повторил он, словно это слово его позабавило. — Как предсказуемо. И прежде чем кто-либо успел что-то понять — он ударил. Резко. Жёстко. Прямо в живот. Логан согнулся, дыхание перехватило, но он не упал — лишь сделал шаг назад, удержав равновесие. — Нет! — Скай рванулась к нему, но рука отца остановила её. Но Ричард остановил её одним движением руки. — Стоять. И в этом слове было столько власти, что она замерла. Логан выпрямился медленно, с усилием, и посмотрел на него. И в его глазах не было страха. Только холодная ярость. — Закончили? — тихо спросил он. Отец скривился. — Ты здесь лишний, Риверс. Уходи, пока я позволяю. В его голосе было не просто презрение. Брезгливость. Будто он говорил не с человеком. Каждое слово было пропитано презрением. Логан не ответил. Он только посмотрел на Скай. Долго. Внимательно. И в этом взгляде было всё. Вопрос. Надежда. И готовность остаться. И он остался бы. Без колебаний. Несмотря ни на что. Скай почувствовала, как сердце сжимается до боли. Она хотела сказать: «останься». Хотела сделать шаг к нему. Плевать на всё. Но она видела отца. Охрану. Мать. И понимала — если он сейчас останется, это уже не просто скандал. Это будет война. И он пострадает первым. Её голос дрогнул, когда она тихо, почти неслышно прошептала: — Пожалуйста… уходи. Эти слова дались ей тяжелее всего. Потому что она не хотела этого. Не хотела отпускать. Но понимала — сейчас это единственное, что может его защитить. И, возможно… дать им хоть какой-то шанс позже.