Часть 5
13 февраля 2026 г., 08:58
Глава 5. Соната в «Гранд-Пари»
Ресторан «Гранд-Пари» не просто находился в центре магического квартала — он был его сердцем. Здание, построенное из зачарованного хрусталя и белого мрамора, парило в нескольких футах над землей, удерживаемое мощными антигравитационными чарами.
Когда карета Делакуров остановилась у подножия широкой лестницы, Гарри почувствовал, как ладони снова стали влажными. Он поправил воротник своего нового камзола, ощущая тяжесть серебряной лилии на груди.
— Помни, — Жан-Себастьян обернулся к нему, когда швейцар в золоченой ливрее распахнул дверь. — Ты не просишь убежища. Ты принимаешь покровительство. Это две большие разницы. Если Арман почувствует в тебе нужду, он раздавит тебя. Если он увидит в тебе силу — он предложит сделку.
Флёр мягко сжала руку Гарри, её пальцы на мгновение переплелись с его.
— Я буду рядом. Просто слушай мой голос.
Внутри ресторан ошеломлял. Вместо факелов здесь светились магические сферы, плавно дрейфующие под потолком, расписанным картами созвездий, которые медленно вращались в реальном времени. Столики были отделены друг от друга живыми изгородями из белых роз, которые поглощали лишние звуки, создавая зоны абсолютной приватности.
Их столик находился на террасе с видом на ночной Париж. За ним уже сидели двое.
Арман де Монморанси выглядел так, словно сошел со старинного полотна: безупречный черный фрак, ледяная осанка и фамильный перстень на мизинце, сияющий холодным светом.
Но всё внимание Гарри мгновенно переключилось на девушку, сидевшую по правую руку от Армана.
Аделаида де Монморанси была пугающе красива той красотой, которая не греет, а ослепляет. Бледная, почти прозрачная кожа, волосы цвета спелого овса, уложенные в сложную прическу, и глаза — серые, как балтийское небо перед бурей. На ней было платье из плотного шелка цвета слоновой кости, закрытое до самого горла, что только подчеркивало её отстраненность.
Она не встала, когда они подошли. Она даже не подняла глаз от своего бокала с водой, медленно вращая его в длинных, тонких пальцах.
— Жан-Себастьян, — Арман поднялся, совершив скупой кивок. — Ты пунктуален. Мадам Делакур, вы очаровательны, как и всегда.
Его взгляд переместился на Гарри. В нем не было ни капли того презрения, что он выказал у кареты в Хогвартсе. Теперь это был взгляд ювелира, оценивающего необработанный, но потенциально дорогой камень.
— И наш… гость. Мсье Поттер. Настоящее преображение. Париж идет вам больше, чем шотландские туманы.
Жан-Себастьян жестом пригласил всех садиться. Официанты тут же начали бесшумно расставлять приборы.
Гарри оказался прямо напротив Аделаиды. Флёр села слева от него, почти вплотную, так что он чувствовал тепло её тела.
— Ils attendent que tu fasses le premier pas, — прошептала Флёр ему на ухо, и её дыхание коснулось его кожи, вызывая легкую дрожь. — Они ждут, что ты сделаешь первый шаг. Просто кивни им.
— Добрый вечер, — произнес Гарри, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Аделаида наконец подняла глаза.
Это было похоже на столкновение двух грозовых фронтов. Гарри почувствовал, как его новая палочка в кармане отозвалась резким теплом. Взгляд Аделаиды был не просто изучающим — он был пронзительным. Гарри ощутил странное давление в районе лба, словно невидимая игла пыталась нащупать брешь в его защите.
В ту же секунду между ними на скатерти проскочила крохотная серебристая искра. Стакан с водой перед Аделаидой едва заметно звякнул.
Девушка чуть приподняла бровь. Это было первое проявление живой эмоции на её лице.
— Intéressant, — произнесла она тихим, чистым голосом, похожим на звон хрусталя.
— Она сказала «интересно», — перевела Флёр, её голос стал жестче. Она явно почувствовала ментальный выпад Аделаиды. — Не позволяй ей смотреть так долго. Сбей ритм.
Ужин начался в атмосфере подчеркнутой вежливости. Арман и Жан-Себастьян вели неспешную беседу о последних котировках магических ингредиентов в Лионе и о новом законопроекте Сената. Казалось, Гарри здесь — лишь декоративный элемент.
Но Гарри знал, что это не так. Он чувствовал на себе взгляд Армана каждые несколько минут. Тот присматривался к тому, как Гарри держит нож, как он реагирует на незнакомые блюда, как он смотрит на Флёр.
— Скажите, мсье Поттер, — Арман изящно разрезал кусочек фуа-гра. — Как вам французская кухня после… — он сделал паузу, — …британского гостеприимства?
Флёр тут же склонилась к Гарри, переводя вопрос и тихо добавляя:
— Отвечай спокойно. Он проверяет, насколько ты озлоблен. Озлобленность — это слабость.
— Здесь всё гораздо… изысканнее, сэр, — ответил Гарри, глядя Арману прямо в глаза. — В Британии еда просто дает силы. Здесь она кажется искусством. Как и всё остальное.
Арман удовлетворенно хмыкнул.
— Искусство требует жертв, мсье Поттер. И дисциплины. Шармбатон — это не Хогвартс. Там не прощают небрежности. Особенно в том, что касается… чистоты мысли.
Аделаида, до этого хранившая молчание, внезапно обратилась к Гарри. На французском. Её фраза была длинной и явно содержала сложную грамматическую конструкцию.
Флёр напряглась. Её рука под столом легла на колено Гарри, и она начала переводить, почти касаясь губами его уха:
— Она спрашивает: «Считает ли Мальчик-Который-Выжил, что его слава — это достаточный взнос для входа в наше общество, или он готов предложить нечто более осязаемое, чем сказки о выжившем младенце?»
Гарри почувствовал, как к лицу приливает жар. Это был вызов. Прямой и холодный.
— Скажи ей, — Гарри повернулся к Флёр, но не отвел взгляда от Аделаиды, — что я не выбирал свою славу. И если бы я мог обменять её на право просто быть собой, я бы сделал это не задумываясь. Но раз уж она у меня есть, я использую её как щит. Пока не выкую себе меч.
Флёр перевела. Медленно, смакуя каждое слово, глядя на Аделаиду с вызовом.
Монморанси-младшая слегка наклонила голову набок. В её глазах промелькнуло нечто, похожее на уважение, смешанное с холодным любопытством исследователя.
— Un bouclier, c'est bien, — ответила она. — Mais un bouclier se brise sous la pression de la vérité.
— «Щит — это хорошо», — перевела Флёр. — «Но щит ломается под давлением истины». Она провоцирует тебя на ментальный контакт, Гарри. Не поддавайся.
Арман де Монморанси вмешался, прерывая дуэль взглядов.
— Жан, я вижу, ты серьезно настроен. Твой подопечный имеет зубы. Это похвально. Но Британия уже начала рассылать депеши. Дамблдор требует встречи через Международную Конфедерацию. Они называют это «похищением».
Жан-Себастьян спокойно пригубил вино.
— Пусть называют как хотят. Гарри — мой подопечный по праву Долга. Франция не выдает своих. И если Дамблдор хочет войны слов — он её получит.
— Сенат будет наблюдать, — Арман поднял бокал, салютуя Делакуру. — Если мальчик покажет себя достойным в Шармбатоне… мы закроем глаза на процедурные нарушения. Но если он станет обузой… — он не закончил, но смысл был понятен.
В этот момент Аделаида впервые за вечер слегка улыбнулась. Это была улыбка человека, который только что нашел новую, крайне интересную игрушку.
— À bientôt, Monsieur Potter, — произнесла она, вставая из-за стола.
— Она сказала: «До скорой встречи», — прошептала Флёр, и Гарри показалось, что в её голосе прозвучала тревога.
Монморанси ушли так же грациозно, как и появились. Когда за ними закрылись двери террасы, Гарри почувствовал, что может, наконец, выдохнуть.
— Ну что ж, — Жан-Себастьян посмотрел на Гарри. — Ты не упал лицом в грязь. Это уже победа. Но завтра, Гарри… завтра мы начинаем окклюменцию. Аделаида — природный легилимент. Она залезла бы тебе в голову прямо сейчас, если бы Флёр не держала щит.
Гарри посмотрел на Флёр. Она всё еще сжимала его колено под столом.
— Она пыталась? — спросил он.
— Она всегда пытается, — ответила Флёр, убирая руку, но продолжая смотреть на него с необычной серьезностью. — Для неё люди — это открытые книги. Тебе нужно стать книгой на языке, который она не сможет прочесть.
